Философские аспекты семиотики. Учебное пособие

вом знаке обнаруживаются три плана: план выражения и план содержания, соотношение которых может определяться так же, как в предыдущем случае, а также план интерпретации сообщения реципиентом.

Если при статическом подходе для отображения языковых процессов описывается то, что может присоединить к себе исходная единица, то в противостоящей ему динамической (процессуальной) модели для этого описывается то, во что эта исходная единица превращается при применении к ней того или иного формального средства (операции), а также то, каким образом это происходит.

В соответствии с этими, конструктивистскими по сути, представлениями каждая языковая единица, входя одновременно в большое количество парадигм или ассоциативных рядов, образует многомерный пучок. В знаке, таким образом, присутствуют одновременно не только концепты с указанием на реализующие их денотаты и грамматические значения, но в нем заложены, наряду с дополнительными коннотативными значениями, и прагматические потенции, воплощенные в его лексико-грамматических, стилистических и т. д. валентностях.

Ч.У. Моррис отмечает, что, согласно учению стоиков, процесс семиозиса описывался как включающий три или же четыре фактора: то, что выступает в качестве носителя (субстанции, или «тела») знака; то, на что указывает знак, или то, к чему он отсылает; воздействие знака и, наконец, его интерпретатор. Знак только потому знак, что он интерпретируется как знак неким интерпретатором, т. е. имеет некую интерпретанту. Более того, понять то, к какой интерпретанте готовит интерпретатора знак, можно только путем обращения к другим знакам. Знаки живут в системе, данной интерпретаторам, и не случайно одно из определений знака гласит, что знак существует исключительно как единица определенной семиотической системы. Но систему эту создали люди: без человека нет знака. Вот почему в адекватной концепции знака к его определению, заключающему об устройстве знака и особенностях его функционирования, должны быть подключены сведения и об интерпретаторе, и о воздействии знака.

Также можно предполагать, что в развитых знаковых системах знак имеет особенно сложное устройство потому что со знаком контактируют, по крайней мере, еще две системы, которые, к тому же, контактируют и между собой. Знак – это посредник между человеческим разумом и миром, а системы знаков объединяют их в еще более высокую целостность. Отсюда и все более сложные модели знаков.

21

Вэтой связи динамическое представление знака может включать, например, пять компонентов:

1) имя (означающее); 2) денотат (референт), т. е. предмет внешней действительности,

обозначаемый именем; 3) десигнат (концепт), представляющий собой смысл, понятие о

предмете или явлении; 4) коннотат, охватывающий дополнительные экспрессивно-оценоч-

ные, прескриптивные, а также эстетические значения; 5) прагматические потенции знака.

При этом имя образует план выражения, референт, концепт и коннотат формируют план содержания, а прагматические потенции выявляют план интерпретации знака.

Всоответствии с этим процесс функционирования знаковой системы складывается из следующих шести компонентов.

1. Отправителя (источника), который будучи готовым к порождению сообщения и располагая, с одной стороны, тезаурусом, т. е. некоторой совокупностью знаний о внешнем мире и возникающих в нем типовых ситуациях, а с другой – лингвистической компетенцией, т. е. знанием системы языка и ограничивающей ее нормы, реализует функцию порождения сообщения (вопроса или ответа).

2. Канала с шумом, который соединяет источник с адресатом и по которому может быть передано сообщение.

3. Сообщения, т. е. несущей информацию последовательности знаков; их означающие передаются по каналу связи в виде импульсов, воспринимаемых органами чувств.

4. Внешней (референциальной) ситуации, которая стимулирует появление сообщения и которая хотя бы частично описывается в сообщении и используется при его расшифровке (эту часть ситуации называют обычно контекстом).

5. Реципиента сообщения.

6. Внешнего наблюдателя (метанаблюдателя).

Согласно схемам такого рода, процесс функционирования знаковой системы реализуется в следующих четырех этапах.

1. Порождение сообщения отправителем под влиянием внешней ситуации (в реализации этого этапа участвуют первый, третий и четвертый компоненты).

2. Передача сообщения по каналу связи.

22

3.Прием и расшифровка сообщения, в которых участвует прием-

ник.

4.Реакция реципиента на принятое сообщение, выражающееся либо в действии, либо в ответном сообщении (в этом случае процесс приобретает обратное направление, а отправитель и адресат меняются ролями), либо в отсутствии какой-либо реакции (нулевой ответ).

Наиболее важными с семиотической точки зрения являются этап приема и расшифровки сообщения, а также этап реакции реципиента. Идущие по каналу связи импульсы, отражая структурное разнообразие источника, становятся реальными носителями информации и формируют сообщение только в том случае, когда реципиент обладает состоянием готовности осуществить отражение и интерпретацию той части внутреннего состояния источника, которое воплотилось в переданной совокупности импульсов. Без этого отражения, переданные по каналу связи импульсы выполняют лишь энергетическое, но не информационное воздействие на реципиента. Расшифровка сообщения реализуется с помощью семиозиса, представляющего собой пятичленное отношение:

означающее (т. е. имя знака – носитель информации); реципиент сообщения; означаемое; ситуационный контекст; интерпретация.

Таким образом, процессуальное понимание языковой деятельности неизбежно имплицирует представления о знаке как о структуре, состоящей более чем из двух компонентов.

2.3. Смысл и значение знака в контексте базисного семантического треугольника

Для того чтобы определить содержание термина «значение», необходимо обратиться к известному «базисному треугольнику». Допущение о том, что отражаемое в знаке приходит в язык не непосредственно из внешнего мира, а только через наше сознание, было схематически трансформировано в этот семантический треугольник, призванный в графической форме представить соотношение между именем, концептом и референтом. Согласно Огдену и Ричардсу, этот треугольник выглядит следующим образом:

23

Значение языковой единицы может быть представлено как производное от этой схемы: знак получает значение из внеязыкового мира. Приобретение значения происходит не только за счет отдельной изолированной связи «означающее – означаемое», но в результате активного влияния всего корпуса знаний, имеющихся в распоряжении языкового сообщества. Иначе говоря, обозначение отдельной реалии не может оказаться актом, независимым от других реалий и человеческого представления о них. На это обозначение (и, следовательно, на появление новой языковой единицы) влияет вся картина мира. Наряду с этим на значение знака воздействует и лингвистическая компетенция, регулирующая внешнюю оболочку знака, правила его трансформаций и включения в синтагматические единицы разной длины. Кроме того, для успешного функционирования в качестве единицы языка знак должен быть понят, истолкован, а следовательно, он может быть рассмотрен со стороны наличия оснований для интерпретации.

Основной смысл связи речевой деятельности с проблемой значения языковых единиц в том, что она позволяет подойти к значению слова с двух сторон: знаний о мире и знаний о языке. Операционные определения знака (внутрисистемные его отношения) следует рассматривать не как альтернативу к внесистемным отношениям, но как их дополнение.

Эта схема, однако, определяет такой общий случай, когда свойства знака представлены с максимальной полнотой, а вместе с тем и жестко фиксированы, как это и имеет место в хорошо развитых естественных и искусственных языках

Внутри треугольника между элементами имеют место следующие отношения: отношение знака к предмету, или денотата, определяется словом «обозначать», или, в частных случаях, словами «называть», «именовать»: знак обозначает предмет; отношение знака к понятию, или десигната, называется словосочетанием «иметь десигнат» или словом «выражать», последний частный случай имеет место в особенности в математике, там говорят так: «знак выражает смысл».

Семиотика же, будучи общей теорией знаковых систем, должна рассматривать базисный треугольник в любом направлении. Прежде всего, для этой цели необходимо найти общий термин, по отношению к которому слова «называет», «выражает» и т. д., приведенные выше, были бы частными случаями. Ю.С. Степанов считает, что таким общим термином может быть слово «иметь». С помощью этого термина мы можем рассматривать базисный треугольник в любом направлении

25

ивыражаться так: знак имеет понятие, или смысл, или десигнат; понятие, или смысл, или десигнат, имеет (свой) знак; знак имеет предмет, или денотат; предмет имеет знак; предмет имеет понятие, или смысл, или концепт; понятие имеет предмет. Конечно, во всех этих выражениях, в особенности последних, которые могут показаться непривычными, если не иметь постоянно в виду терминологический смысл глагола «иметь», нужно помнить ограничительный смысл: «в теории знаковых систем».

Получив возможность выражаться, таким образом, в общей форме, можно теперь сказать, что нет никаких теоретических препятствий к тому, чтобы в той или иной ситуации посредником стал любой из трех элементов: не только знак между предметом и смыслом, но и смысл между предметом и знаком (например, с этим частным случаем мы сталкиваемся тогда, когда, идя от смысла, руководствуясь им как знаком, подыскиваем нужное слово, внешний знак в идеографическом словаре для описания какого-либо предмета) и предмет между знаком

исмыслом. Сказанным не исчерпывается физический смысл обобщенного таким образом базисного треугольника. Ведь мы сейчас ограничивались такими случаями, когда так или иначе в ситуации участвует человек, со свойственным ему отражением предметов внешнего мира в сознании, «удвоением» мира.

Ввершине – денотат, вещь, предмет – есть предмет объективного мира, но в голове человека находится, разумеется, не сам предмет, а уже то или иное предварительное – до знака, до понятия – совершившееся отражение (это отражение есть или непосредственное восприятие, например, какого-то круглого предмета для случая «шарик», или представление о нем).

Ввершине – понятие – есть результат работы мозга и результат совершившегося обобщения знания о предмете, т. е. тоже особое отражение, но за этим отражением стоит сам материальный мозг, он-то и есть та материальная, другая система, которую знак связывает с первой системой, т. е. объективным миром. Наконец, сам знак, и это мы уже достаточно выяснили, может быть как звучащим (фонетическим) или писаным словом, так и любым другим материальным предметом, и конечно, в любом случае вторично отражаться в сознании (в виде представления о звучащем слове и в виде правил производства слова, его «порождения»). Итак, в каждой вершине базисного треугольника за идеальными явлениями, т. е. явлениями отражения в сознании человека, стоят материальные явления.

26

Таким образом, отношения между всеми компонентами знака (все линии схемы) могут быть рассмотрены как в той или иной степени обусловливаемые различными вне- и/или внутриязыковыми факторами; представление о структуре знака может быть и дальше усложнено через более дробные анализы, в результате чего возрастет число усматриваемых компонентов, а соответственно и отношений между ними, и обусловливающих эти отношения стабилизаторов.

С точки зрения семиотики, наличие или отсутствие референта, а также его реальность или нереальность несущественны для изучения символа, которым пользуется то или иное общество, включая его в те или иные системы отношений. Семиотику не заботит, существуют ли на самом деле единороги или нет, этим вопросом занимаются биология и история культуры, изучающая роль фантастических представлений, свойственных определенному обществу в определенное время. Зато ей важно понять, как в том или ином контексте ряд звуков, составляющих слово «единорог», включаясь в систему лингвистических конвенций, обретает свойственное ему значение, и какие образы рождает это слово в уме адресата сообщения, человека определенных культурных навыков, сложившихся в определенное время.

Таким образом, семиотику интересует только левая сторона базисного треугольника. Зато она рассматривает ее с большим усердием, отдавая себе отчет в том, что здесь-то и рождается все многообразие коммуникативных явлений. Так, идя от значения к символу, мы получаем отношения именования (ономастика), когда какие-то смыслы привязываются к какому-то звуковому образу, и напротив, взяв точкой отсчета звучание, мы получаем отношения семасиологического порядка (какой-то звуковой образ получает определенное значение). К тому же отношения между символом и его значением могут меняться: они могут разрастаться, усложняться, искажаться; символ может оставаться неизменным, тогда как значение может обогащаться, или скудеть. И вот этот-то безостановочный динамический процесс У. Эко и предлагает называть смыслом.

Учитывая все описанные выше особенности, можно опереться на определение знака, данное М. Лебедевым: знак – это феномен, представленный носителем знака и представляющий в языковом коллективе как в сообществе интерпретаторов некое содержание, которое заменяет означаемое в речевой деятельности для достижения определенной цели в определенном контексте.

27

Цель и контекст выступают в качестве интерпретанта, представляющего собой тот знак или знаки, которые рождаются в языковом сознании на базе исходного знака или оказываются с ним связанными, т. е. которые включают знак в цепочку знаков. C такой точки зрения знак не существует ни вне системы знаков, ни в отсутствие интерпретатора, который интерпретирует знак с помощью семиотического кода, используя определенную интерпретанту знака или создавая на основе кода новую. Интерпретация при этом оказывается связанной со всеми компонентами коммуникационного акта.

В то же время такое определение не противоречит представлениям соссюрианского круга, но, напротив, развивает на новом уровне ключевые для них положения о системном характере и контекстуальной детерминации знака.

Исходя из этого можно определить онтологический статус знака, опираясь на релятивистскую модель реальности, выдвинутую В.В. Крюковым, через категории материи и бытия, т. е. вывести его на философско-категориальный уровень.

Как пишет В.В. Крюков: «Материя… может быть определена как категория, выражающая момент устойчивости, определенности, дискретности, телесности любого фрагмента реальности… Бытие… должно быть определено как категория, выражающая момент изменчивости, неопределенности, непрерывности, бестелесности, процессуальности любого фрагмента реальности…».

Таким образом, под материей знака можно понимать элемент статичности знака, связанный с понятиями имени (символа) и денотата (референта), а бытие знака определяется как элемент динамичности, процессуальности знака, связанный с понятиями смысла (концепта), коннотации и интерпретации.

Контрольные вопросы

1.Что понимается под знаком?

2.Что такое смысл и значение знака?

3.Что такое интерпретация знака и неограниченный семиозис?

4.Что такое статическая трактовка знака?

5.Каковы элементы динамической трактовки знака?

6.Что понимается под базисным семантическим треугольником?

7.Как трактуется понятие знака с точки зрения релятивистской модели реальности?

28

Литература

1.Витгенштейн Л. Логико-философский трактат / Л. Витген-

штейн. – М., 1958. – 57 c.

2.Донских О.А. К истокам языка / О.А.Донских. – Новосибирск: Наука, Сиб. отд-ние, 1988. – 192 с.

3.Крюков В.В. Материя и бытие в диахронической версии / В.В. Крюков. – Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2008. – 168 с.

4.Лебедев М.В. Стабильность языкового значения/ М.В. Лебедев. –

М.: «УРСС», 1998. – 198 с.

5.Рассел Б. Об обозначении / Б. Рассел // Избранные труды. – Новосибирск, 2007. – C. 17–32.

6.Соссюр Ф. Избранные произведения / Ф.Соссюр. – М., 1988. –

367 c.

7.Степанов Ю.С. Семиотика / Ю.С. Степанов. – М., 1971. – 198 c.

8.Фреге Г. Смысл и значение / Г. Фреге // Избранные работы. – М.: Дом интеллектуальной книги, 1997. – C. 56–71.

9.Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию /

У. Эко. – СПб.: «Симпозиум», 2006. – 544 с.

10.Якобсон Р. В поисках сущности языка / Р. Якобсон // Семиотика. –

М., 1983. – C. 23–44.

29