Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola_Uchebnik

рии гражданского права» защитил в Московском университете (1869 г.). В 1870 г. его приглашают в Демидовский юридический лицей для чтения курса римского права. Предварительно почти два года он провел в зарубежной научной командировке, преимущественно в Венском университете. Здесь он знакомится с Р. Иерингом, который до этого был для него высоким научным авторитетом. Так завязались дружеские отношения между российским и немецким учеными. В конце 1871 г. Дювернуа начинает чтение курса римского права в лицее, где преподает до 1875 г. В Ярославле он опубликовал свои первые исследования, о которых речь пойдет ниже, защитил докторскую диссертацию (1874 г.). После этого он был приглашен занять кафедру в Новороссийском университете, где преподавал в 1875– 1882 гг. Наконец, с 1882 г. до своей смерти в 1906 г. он преподавал на кафедре гражданского права Петербургского университета. Н. Л. Дювернуа подготовил целую плеяду видных юристов, среди которых выделяются Ф. А. Вальтер, А. Ф. Волков, А. И. Каминка, А. Э. Нольде. Одним из его любимых учеников был В. М. Гордон, о котором речь пойдет далее. Умер ученый после продолжительной болезни 18 апреля 1906 г.

Чтение курса римского права в Демидовском юридическом лицее Н. Л. Дювернуа начинал с лекции на тему «Значение римского права для русских юристов». Текст этой лекции, имеющей важнейшее методологическое значение, был сначала опубликован во Временнике Демидовского юридического лицея 574, а затем и в виде отдельного издания 575. Основная мысль лектора, не утратившая своей актуальности до сегодняшнего дня, состояла в том, что в римском праве полнейшим образом исторически реализовалась отвлеченная идея права: «Это не значит, что римское право составляет нечто непреложное, непогрешимое на вечные времена, или что с одним римским правом может обойтись какая-либо из современных национальностей; это значит только, что в нем тот существенный и общий элемент, который составляет основу всякого права, развит в такой степени, как нигде. Мы видим в самом деле в современной науке, что даже в тех вопросах, которые, по-видимому, служат

574Дювернуа Н. Л. Значение римского права для русских юристов

//Временник Демидовского юридического лицея. 1872. Кн. 1. С. 33–57.

575Дювернуа Н. Л. Значение римского права для русских юристов. Ярославль, 1872.

441

именно особым признаком нашего времени – в вопросах, например, о бумагах на предъявителя, полисах, государственных облигациях, закладных листах, – то же римское право до сих пор продолжает служить солиднейшей основой для научной конструкции» 576.

Другой труд Н. Л. Дювернуа «Основная форма корреального обязательства: Историко-юридическое и критическое исследование по римскому праву» вышел в Ярославле в 1874 г. и был защищен автором как докторская диссертация. В нем на широком историко-правовом фоне исследуется один из древнейших институтов римского обязательного права – корреалитет, давно уже утративший свою практическую значимость. Однако последнее обязательство не снижало к нему научного интереса.

Согласно краткому истолкованию диссертанта, «существенный признак корреального обязательства, в отличие от солидарного, заключается в том, что в солидарном удовлетворение (perceptio, satisfactio), последовавшее от одного из должников, погашает все обязательство; в корреальном иск (litis contestatio, electio) одного из верителей или против одного из должников консумирует, поглощает требования всех остальных верителей или либерирует всех остальных должников» 577. Выбор столь необычной темы, давным-давно утратившей свою практическую значимость, Н. Л. Дювернуа объяснял тем, что «вопрос о корреальном обязательстве составляет один из тех, на которых легко и удобно наблюдать существенные законы развития юридических организмов вообще, и с другой стороны, в ближайшем отношении к обязательствам, это один из центральных вопросов всей системы римских обязательств, до сих пор, как известно, составляющей ключ к разумению современных систем» 578. Критически оценив господствовавшие в то время германские теории корреальности, Н. Л. Дювернуа изложил свой взгляд на проблему, который, однако, не снискал научной поддержки.

Обширная юридическая, особенно немецкая, литература, порожденная стремлением юристов раскрыть природу и сущность корреального обязательства, не только поясняла, но и за-

576Дювернуа Н. Л. Значение римского права для русских юристов.

С. 20.

577Там же. С. 7–8.

578Там же. С. 3.

442

путывала существо вопроса. Н. Л. Дювернуа старается выяснить связанность корреалитета с особой исторической обстановкой, с особенностями развития римской юридической жизни, вскрыть глубже его зависимость от стипуляции (римский формальный договор, общая форма, в которую можно вложить любое содержание). Это частное явление римского обязательного права он изучает не путем микроскопического исследования его догматической структуры, в которое ударились немецкие юристы, а исторически579.

«Не толкование фрагментов, – писал А. Э. Нольде, – должно дать ответ на вопрос о сущности корреалитета и его значения; напротив, все особенности этого института, отличия от ближайших к нему и родственных Николай Львович старается объяснить историческими условиями, всем характером Римского права той эпохи, как продукта духа ее. Поэтому он прежде всего обращается к исследованию формальных контрактов и, в частности, к стипуляции, которая является центральной формой всего обязательственного оборота в Риме»580. По определению Н. Л. Дювернуа корреальная форма стипуляции – первоначальная – «есть сопоставление двух стипуляций, способное служить для всевозможных целей оборота с требованиями»581. Составив такую точку зрения, Н. Л. Дювернуа поставил под сомнение теории, исходившие из единства корреального обязательства. «Главную слабость теории единства, – отмечает А. Э. Нольде, – он усматривал в том, что источники допускают возможность индивидуализации отдельных обязательств, образующих одно сложное. Создавшееся в теории стипуляции новое явление – корреальность – было перенесено впоследствии и на другие обязательства»582. Исследование Н. Л. Дювернуа не привело к разрешению сложной проблемы. Его выводы не получили общего признания. Но сама по себе основательная попытка поновому вскрыть природу корреалитета, определить его предназначение получила высокую научную оценку.

579Дювернуа Н. Л. Значение римского права для русских юристов.

С. 12–21.

580Нольде А. Е. Дювернуа Н. Л. Некролог // Министерства народного просвещения. 1906. Ч. 4. С. 106.

581Цит. по: Там же.

582Там же. С. 106.

443

После Н. Л. Дювернуа римское право и институции рим-

ского права преподавал Фаддей Владиславович Григорович

(1848–?). Он был уроженцем Минской губернии, среднее образование получил в Париже, затем окончил Дерптский университет со степенью кандидата права (1872 г.). Магистр уголовного права (1876 г.). С 1875 по 1877 гг., как уже указывалось, преподавал римское право и институции римского права в Демидовском юридическом лицее. Затем до 1878 г. был и. о. доцента по кафедре энциклопедии права. В 1878 г. уволился со службы. Доктор уголовного права (1880 г.). С 1880 г. возобновил преподавание в Варшавском университете (до 1883 г.), затем до начала ХХ в. – профессор Казанского университета по кафедре уголовного права.

В1875 г. в Санкт-Петербурге вышел капитальный труд будущего профессора лицея Дмитрия Ивано-

вича Азаревича (1848–1912) «Пат-

риции и плебеи в Риме», посвященный исследованию римского государственного права. Это был подлинный преемник Н. Л. Дювернуа на профессорской кафедре римского права, которую Д. И. Азаревич занимал с 1876 по 1882 гг. Именно в этот период он защитил докторскую диссертацию и написал свои основные научные труды. Он родился в Могилевской гу-

бернии в семье профессора законоведения. По окончании юридического факультета Петербургского университета оставлен там же на кафедре римского права. Защитил магистерскую диссертацию «О различии между опекой и попечительством по римскому праву» (1872 г.). В дальнейшем он был профессором римского права Новороссийского университета (1882–1887 гг.)

ипрофессором кафедры гражданского процесса Варшавского университета (с 1887 г.)

Втруде «Патриции и плебеи в Риме» автор отстаивает оригинальную точку зрения о происхождении патрицианства от сенаторства, а не от принадлежности к знатному роду. Имея равные с патрицием права на участие в высшей государственной власти, утверждает ученый, плебей, избранный в сенат,

444

«автоматически» становится основателем патрицианского рода, для этого не требуется особого государственного акта583. Таким образом, «начало обособления так называемых патрицийских родов лежит в происхождении от сенаторов. Лица эти носили название просто патрициев, то есть таких лиц, которые считали в числе своих предков одного в достоинстве патера»584. Общим выражением патерства было сенаторство. Вскрывая противоречивый характер римского общества, автор подчеркивает, что раздираемое последнее противоборство враждуемых сил гораздо сложнее и объемнее, чем борьба между патрициями и плебеями585. Исследование Д. И. Азаревича было подвергнуто критике со стороны С. А. Муромцева, на что «уязвленный» автор ответил резкой, местами высокомерной полемикой586, что, конечно, не делает ему чести как ученому.

Д. И. Азаревич в числе очень немногих русских юристов занимался исследованием византийского права. В 1876 г. в Ярославле вышел первый том его «Истории византийского права». В 1877 г. издан второй том. Обосновывая в предисловии выбор темы исследования, автор писал: «Необходимость взяться за разработку византийского права именно русским ученым обусловливается не только громадным значением для истории и догмы русского права изучения истории законодательства того народа, который дал нам христианство и сложил под его влиянием и помимо того чисто внешним образом массу правовых воззрений, изучение которых в их источнике могло бы предохранить от навязывания культурно чуждых нам систем, выработанных на началах чисто римского права»587.

Д. И. Азаревичем в его труде широко раскрывается внешняя история византийского права, анализируются причины издания после «Свода Юстиниана» новых законодательных па-

583См.: Щербакова Н. В. Патриции и плебеи в трактовке Д. И. Азаревича // Высшее образование в России: история, проблемы, перспективы: Тез. докл. на международ. науч. конф. / Отв. ред. А. М. Селиванов. Яро-

славль, 1994. Вып. 1. С. 52.

584Цит. по: Там же. С. 52.

585См.: Там же. С. 53.

586См.: Азаревич Д. И. Сергей Муромцев и мои «Патриции и плебеи

вРиме» // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1878. Кн. 16. С. 3.

587Азаревич Д. И. История византийского права. Ярославль, 1876.

Т. 1. Ч. 1. С. 9–10.

445

мятников, таких как «Эклога», «Вазилики» и др., а также исследуются особенности развития традиционных институтов римского права в новых социально-экономических условиях.

Византийское право ученым рассматривается как грекоримское право, отмеченное византийским элементом588. Именно византийское, а не чисто римское право, полагает Д. И. Азаревич, послужило образом для создания правовых систем Греции, грузин, армян и славянских народов. Однако ученый допускает явное преувеличение влияния византийского права на правовой строй и юридическую практику Древней Руси, как известно, ее светское законодательство, да и судебные порядки имели самобытные начала. Д. И. Азаревич отстаивает в своем труде точку зрения, согласно которой история византийского права не завершилась турецким завоеванием и византийский правовой порядок был не разрушен, а наследован турками.

В 1877 г. Д. И. Азаревич издает в Ярославле книгу «Прекариум по римскому праву», которую в том же году он защитил как докторскую диссертацию в Новороссийском университете. Эта работа посвящена исследованию одного из своеобразных институтов римского права, который долгое время стоял особняком ко всему праву. Прекариуму посвящена обширная научная литература. Отдельные немецкие ученые отождествляли его с коммодатом, но эта точка зрения признана несостоятельной. Д. И. Азаревич проявил историко-догматический подход к изучению этого института. Он пришел к выводу, что его своеобразие связано с тем, что римляне первоначально при сравнительно тесной общине знали только общую форму отдачи в пользование. В правовом отношении, подчеркивает Д. И. Азаревич, эта сделка отмечалась одним фактом передачи вещи из рук в руки, т. е. была простым жизненным явлением. «Такая сделка, – пишет он, – стояла вне признания законодательством. Позднее же ее признание не могло выразиться сразу в регуляции этого отношения со всех сторон определенными нормами. Признание происходило медленно по мере обращения на него внимания претора со стороны частных лиц. Претор предоставлял интердикт по требованию возвратить вещь, уступленную прекарю, до остальных отношений ему не было дела. Но когда классические юристы стали пытаться вырабатывать из этой сделки отдельный само-

588 См.: Азаревич Д. И. История византийского права. С. 5.

446

стоятельный институт, то пришлось брать из жизни признаки случайные, не выдержавшие теоретической критики и непреодолимо влекшие за прекариумом характер договорного отношения»589. Происхождение и существование прекариума, по мнению Д. И. Азаревича, объясняется отрицательно тем, что римская практика сначала не знала вовсе, а затем медленно вырабатывала понятие реального контракта. Позднейший прекариум, полагает он, не мог ассимилироваться с коммодатом и должен был обрести характер договорно-обязательственного отношения в форме безымянного договора.

В 1879 г. также в Ярославле выходит историко-юри- дическое исследование Д. И. Азаревича «Брачные элементы и их значение». В нем проводится важная мысль о влиянии христианского вероучения на нравственность и семейно-брачное законодательство классического Рима и Византии. Гуманистическая философия, подчеркивает автор, много достигшая в утверждении нравственных начал в древнем обществе, не сумела серьезно поколебать основ житейской морали античного мира. Значительно большего в этом отношении добилась христианская религия. С ней Д. И. Азаревич связывает укрепление и облагораживание супружеских отношений. «Этический элемент в супружеских отношениях как главнейшее связующее начало в браке, – пишет он, – впервые выдвинут был христианством»590. Именно благодаря христианству за брачными отношениями был признан этический элемент взаимной склонности и любви. Ранее брак сводился к достижению жизненно необходимых, но сугубо практических целей и, как основанный почти исключительно на «реальном элементе», был лишен возвышенного значения. Противное духу христианства признание за женщиной «служебного», подчиненного положения со временем было преодолено в законодательстве Византии. Из общих начал христианского учения о равенстве вытекала идея равноправия женщин, отрицания за ними значения материального средства. В 439 г., указывает Д. И. Азаревич, император Феодосий окончательно запретил профессию сводника под страхом наказания розгами и изгнания из столицы. В соответствии с законом этого

589Азаревич Д. И. Прекариум по римскому праву. Ярославль, 1877.

С. 201.

590Азаревич Д. И. Брачные элементы и их значение. Ярославль, 1879.

С. 79.

447

императора ни одну христианку, «будь она рабыней или свободной, нельзя было принудить сделаться содержанкой или актрисой»591. Брак возвышается христианством до религиозного таинства. Он приобретает значение нерасторжимого союза, нерасторжимого общения двух лиц. Этот взгляд, отмечает Д. И. Азаревич, впервые нашел законодательное выражение в «Эклоге» Льва Исавра. «Каждый из супругов, – пишет автор, – получает полное право на всю любовь другого»592. Супружеская неверность стала рассматриваться как тяжкий проступок. В труде «Античный мир и христианство», составленном из трех публичных лекций, прочитанных в пользу недостаточных студентов лицея, Д. И. Азаревичем обосновывается мысль о нравственном и объединяющем народы начале христианства. Вместе с тем автор а вызревание ряда гуманистических, органически присущих христианскому вероучению идей, в недрах дохристианского греческого и римского древнего мира. Особенно подчеркивается в этой связи гуманистическая направленность философии стоиков, проповедовавших, что любовь есть прирожденное, естественное чувство всякого человека, что любить следует не только своих сограждан, но весь человеческий род. Отсюда взгляд стоиков на благотворительность как естественный человеческий долг. «По словам Сенеки, – указывает Д. И. Азаревич, – благотворительность не должна останавливаться даже пред неблагодарностью и не должна вызываться тщеславием и ожиданием благодарности. Благодеяния немощным, бедным, бесславным должны совершаться тайно, чтобы известны были только тем, кому они оказываются»593. Это положение подтвердил и Марк Аврелий. Делая добро, человек поступает согласно со своей природой, а поэтому обязанность эта не может условливаться поведением облаготворенных. Эти идеи, подчеркивает автор, получили широкое развитие в христианском вероучении и практическое закрепление в благодеяниях христианской церкви.

В 28 книге «Временника Демидовского юридического лицея» было опубликовано извлечение из курса лекций

591Азаревич Д. И. Брачные элементы и их значение. С. 93.

592Там же. С. 68.

593Азаревич Д. И. Античный мир и христианство. Ярославль, 1880.

С. 78.

448

Д. И. Азаревича по римскому праву, относящееся к учению о юридических лицах.

Под понятие юридического лица автором подводится все то, что, не будучи человеком, способно состоять правовым субъектом, т. е. способно иметь права и обязанности. Название «юридическое лицо» автор считает не вполне удачным, поскольку если слово «юридическое» употреблять в том смысле, что соответствующая личность признана положительным правом, то в этом отношении и человек будет юридическим лицом. «Поэтому данный эпитет, – пишет он, – должен оттенять лишь тот признак, что положительным правом возводится в лицо то, что не имеет необходимых качеств лица»594. Но, несмотря на его недостатки, этот термин получил права гражданства, «приобрел почти техническое значение», тем более что другие названия, как-то: моральные лица, фиктивные лица – совершенно неудачны. Слово «моральный» в обычном его смысле наводит на предположение о существовании неморальных лиц, но в истории Рима были случаи, и весьма нередкие, установления юридических лиц далеко не с моральными целями. «Другое также распространенное название "фиктивные лица", – продолжает свою мысль Д. И. Азаревич, – хотя и имеет за себя некоторое основание в природе данных субъектов, но в общем

этот эпитет наводит сомнение на действительное существование их»595.

Существуют также наименования «бестелесные, нефизические лица», но они вообще не получили распространения.

Учение о юридических лицах Д. И. Азаревичем прослеживается со времен классического Рима, хотя в источниках Рима отсутствует техническое наименование этого рода субъектов, но каждый вид их обозначался особым названием. Римскому праву были известны такие категории, как объединение физических лиц, образующих в своей совокупности правовой субъект, учреждение с благотворительной целью и некоторые другие. Сначала эти объединения и учреждения были сильно ограничены в правах, только особыми императорскими законами им предоставлялось право патроната. Но со времени Юстиниана,

594Азаревич Д. И. Юридические лица: Условия (из курса лекций по римскому праву). Ярославль, 1882. С. 2.

595Там же.

449

отмечает Д. И. Азаревич, стала допускаться возможность для юридических лиц владеть правами через представителей. «Только с развитием идеи представительства, – пишет он, – открылась для юридического лица возможность вступать в наследство и принимать отказы: так что в юстиниановском праве уже могли вполне быть назначаемы наследниками казны и об-

щины как светские, так и церковные благотворительные учреждения»596.

Вэтом «Курсе лекций» автором подвергаются критике попытки новейшей литературы к расширению понятия права за установленные ему пределы, раздвигать его до бесконечности, отправляясь не от идеи права, а от практических случаев, фактов. «... Правовая идея, – утверждает Д. И. Азаревич, – имеет самостоятельное, априористическое, идеальное содержание, определяемое философскими принципами, а все отдельные правообразования суть необходимые выводы из основной идеи. Поэтому отдельные правовые явления не могут нарушать гармонии в целом построении права, не могут служить основанием

для таких определений, которые стали бы в противоречие с главным положением права»597. Совершенно правильно, продолжает свою мысль Д. И. Азаревич, поступают те юристы, которые стараются согласовывать факты с идеей права, а не пересматривают последнюю, чтобы согласовать ее с фактами.

В1888 г., уже будучи профессором Варшавского университета, Д. И. Азаревич выпустил двухтомный труд «Система римского права».

Входе методологической дискуссии С. А. Муромцева с позитивистами Д. И. Азаревич активно выступал на стороне последних. В пылу полемики иногда выходил за рамки дозволенного.

В1880 г. во «Временнике Демидовского юридического лицея» выходят «Институции римского права» М. Н. Капустина (в том же году эта работа издается в Москве), которые, являясь одним из первых доступных для студентов руководств по римскому праву, имели в то же время значение солидного научного труда. Вся эта четко продуманная и максимально приближенная к студенческому пониманию работа как бы проникнута

596Азаревич Д. И. Юридические лица: Условия. С. 36.

597Там же. С. 6.

450