Краткий исторический очерк

В первых веках н. э.¹ основой хозяйства древних эстонских племен стало земледелие, в тесной связи с которым продолжало развиваться скотоводство; значительно увеличилось население главных земле­дельческих районов Эстонии. Господствующей была, вероятно, залежная и в особенности подсечная система земледелия. Металлы, железо и бронза прочно вошли в обиход. Межплеменной обмен принял регулярный ха­рактер. Основной общественно-хозяйственной единицей была, очевидно, патриархальная семейная община.

В этот период особенности культуры разных эстонских племен про­слеживаются по археологическим памятникам с исключительной четко­стью. Племенные территории совпадают в общих чертах с позднейшими районами распространения основных диалектов эстонского языка и дают возможность выделить три крупные племенные группы: северную, запад­ную и южную. Ареал южной группы охватывал и некоторую часть тер­ритории Латвии—Видземе. Несмотря на ярко выраженные местные осо­бенности материальной культуры, в частности своеобразный тип ка­менных могильников, вещественный материал, найденный в могильниках, во многом сходен с инвентарем латышских и литовских памятников и составляет вместе с последними одну большую прибалтийскую культур­ную общность.

В середине I тысячелетия н.э. эстонские племена вступают в непосред­ственные отношения с восточными славянами, продвинувшимися к этому времени от верховьев Днепра в бассейн р. Великой и Псковского оз.Часть кривичей проникла на юго-восток Эстонии. С этого времени эстонская культура начинает испытывать сильное влияние восточнославянской культуры.

Во второй половине I тысячелетия начинает развиваться паровая си­стема земледелия, индивидуализируется ремесло, устанавливаются тор­говые связи с соседними странами. Прежняя, связанная кровным родст­вом община сменяется территориальной или соседской. Начинают скла­дываться частнособственнические отношения. О росте имущественного не­равенства и начале выделения имущей знати свидетельствуют клады се­ребряных украшений и монет, а также появление отдельных погребений с особенно ценными предметами.

В XI—XIII вв. происходит заметное развитие производительных сил, особенно в земледелии и скотоводстве. Преобладающим стало паровое земледелие, залежная и подсечная системы отошли на задний план.

Пахотная земля перешла по большей части в частное владение отдель­ных хозяйств, распространяется подворная система землепользования, а общинными остаются сенокосы, выгоны, леса, охотничьи и рыболовные угодья. Сельская община находилась, таким образом, уже в процессе разложения. Феодализирующаяся верхушка захватывала все большие участки земель. Крупные обособившиеся хозяйства назывались «мыза­ми» (эст. mois). Рост крупного землевладения и обусловленное этим уси­ление феодализирующейся знати были важнейшими общественными про­цессами этого периода. Начиная с XI—XII вв. в результате усиления экономических связей между древнеэстонскими землями — маакондами— в материальной культуре эстонцев наблюдается стирание некоторых мест­ных особенностей и распространение ряда общих элементов. Западно­европейские источники начала XIII в. население по крайней мере мате­риковой части называют общим названием «эстонцы».

В начале XIII в. эстонский народ вместе с ливским и латышским на­родами стал жертвой нашествия немецких и датских феодалов. В борьбе с иноземными захватчиками деятельную помощь народам Прибалтики оказывал русский народ. Однако татаро-монгольское нашествие серьезно подорвало мощь русских феодальных государств, и хорошо вооруженным немецким завоевателям после многолетней борьбы удалось подчинить себе разобщенные и плохо вооруженные эстонские мааконды. В 1227 г. завое­вание Эстонии было завершено.

Юго-восточная часть Эстонии досталась тартускому епископу, Сааре- маа и Ляэнемаа — сааре-ляэнескому епископу, центр и юго-запад — Орде­ну меченосцев, который в 1237 г. влился в Тевтонский орден, образовав его особую Ливонскую ветвь. Север захватила Дания.

В XIII в. эстонскому и латышскому народам иноземными завоевате­лями было навязано христианство в его католической форме. Поскольку католическая церковь являлась одним из важнейших организаторов кро­вавого покорения народов Прибалтики, то отношение к ней народных масс было с самого начала враждебным. Католическое духовенства в Прибалтике было частью класса иноязычных феодалов и обременяло кре­стьян столь же тяжкими повинностями, как и светские господа, богослу­жение в церквах велось на непонятном народу латинском языке. Поэто­му католичество оставалось в течение трех столетий своего господства чуждым широким массам народа, который воспринял лишь кое-что из его внешней обрядности и почитания святых. В течение долгого времени для народа весьма неопределенным было даже понятие христианского бога. Народ сохранял в основном свои древние верования, состоявшие по преимуществу из анимистических представлений, постепенно воспри­нявших некоторые христианские элементы.

Древние мифологические представления о различных духах природы: «матерей» и «отцов» леса, земли, воды, ветра и т. п. сохранились глав­ным образом на юге Эстонии, на севере же их относительно рано сменили представления о духах-покровителях — так называемых халдьяд (hald- jad), развившиеся, как показывает их северогерманское название, под известным внешним влиянием. В западной части Эстонии бытовал культ покровителей плодородия. О существовании деревянных идолов, стояв­ших в священных рощах, сообщает уже Генрих Латвийский. Еще в XVII в. церкви приходилось их уничтожать. Многие древние духи-по­кровители в большей или меньшей степени идентифицировались со свя­тыми католической церкви.

Для укрепления своей власти завоеватели построили в стране целую сеть замков; развалины их до настоящего времени составляют одну из особенностей прибалтийского ландшафта. Крупные феодалы раздавали лены своим вассалам. Со второй половины XIII в. феодалы стали селиться в ленах и основывать свои хозяйства, которые эстонцы назвали «мызами», так же как и крупные хозяйства эстонской знати в предшествующий период. Количество мыз и размеры их запашки непрерывно возрастали за счет крестьянских земель. С крестьян завоеватели взимали вначале десятину и другие подати, а позже, с ростом мызных хозяйств, требовали и барщинных работ.

В городах господствующее положение заняли немецкие купцы и ре­месленники. Города, в особенности крупнейшие из них Таллин и Тарту, добились по примеру германских городов широкого самоуправления. Власть находилась в руках магистрата, вербовавшегося из верхушки ку­печества. Купцы объединялись в гильдии, а ремесленники — в цехи. С течением времени вся крупная торговля сосредоточилась в руках город­ского купечества, а право заниматься ремеслом стало монополией город­ских цеховых мастеров. Постепенно, в особенности с XIV в., феодалы стали все более урезывать как имущественные, так и личные права эстон­цев. Особенно быстро ухудшилось положение сельского населения в се­верных районах Эстонии в датских владениях. Здесь в ночь на 23 апреля 1343 г. поднялось всеобщее восстание, известное как «восстание Юрье­вой ночи». Однако эстонцы были разбиты Ливонским орденом, который отобрал северную часть Эстонии у Дании. Последствия неудавшегося вос­стания были для эстов исключительно тяжелыми. Во второй половине XIV в. и особенно в XV в. большая часть сельского населения была при­креплена к земле. Эстонцы, подпавшие одновременно под тяжесть и фео­дального, и чужеземного гнета, превратились в крепостных. Название «эстонец» постепенно сменяется в устах и документах местных немцев пренебрежительным названием «ненемец», ставшим, в сущности, равно­значным понятию «мужик». Эстонская самобытная культура продол­жала существовать и развиваться как крестьянская, словесность и музы­ка — в виде крестьянских народных сказок и песен, а изобразительное искусство — по преимуществу в украшении крестьянской одежды и бы­товых предметов.

В условиях непрерывно усиливающейся феодальной эксплуатации крестьянства развитие производительных сил все же медленно продол­жалось. Постепенно заселялись и пустующие малоплодородные районы (например, остров Хийумаа, юго-запад материковой Эстонии, Северное Причудье). В этой внутренней колонизации участвовали на юге страны в некоторой мере латыши, а в Причудье — русские и водь. На северо-запад­ном побережье и некоторых островах поселились шведские крестьяне.

Натуральные повинности крестьяне несли главным образом зерном, которое было основным товарным продуктом страны. На его вывозе нажи­вались как городские купцы, так и феодалы. В связи с этим усиливалось зерноводческое направление в сельском хозяйстве Эстонии.

Для расширения запашки мызам требовалось все больше рабочей силы и тяжесть барщины непрерывно росла.

Власть Ливонского ордена и католических епископов была в извест­ной мере подорвана реформацией, распространившейся с 20-х годов XVI в. из Германии в Прибалтику и приведшей к постепенной смене ка­толицизма лютеранством, которое, как и католичество, верой и правдой служило немецким помещикам, проповедуя народу смирение и покор­ность власть имущим. Богослужение стало вестись на эстонском языке.

Ливонская война, начавшаяся в 1558 г., длительное пребывание рус­ских войск на территории Эстонии и вспыхнувшее в связи с войной в 1560 г. восстание крестьян сокрушили отжившую систему мелких фео­дальных государств. В результате длительных феодальных войн вся тер­ритория Эстонии была с 1645 г. подчинена Швеции.

Продолжительные войны опустошили страну и привели к ухудшению правового положения крестьянства. С конца XVI в. в Эстонии стали дей­ствовать правовые нормы, по которым положение крепостных было почти приравнено к положению рабов по римскому праву: крестьянин, его по­томство и имущество считались собственностью феодала, крестьянин не мог распоряжаться даже своим движимым имуществом.

Одним из итогов Северной войны было присоединение Эстонии к Рос­сии. Северная часть Эстонии образовала особую Эстляндскую губ., южная же вошла в состав Лифляндской губ., часть которой была населена ла­тышами. Царское правительство, охранявшее интересы помещиков, утвер­дило все сословные и автономные привилегии остзейских баронов и круп­ного бюргерства и сохранило, таким образом, в полной силе так называе­мый балтийский особый порядок.

Тем не менее присоединение Эстонии к России имело большое истори­ческое прогрессивное значение. Оно обеспечило эстонскому народу два столетия мирного существования. Тесные связи с внутренним русским рынком способствовали развитию экономики Эстонии. Русские трудящие­ся стали верными союзниками эстонцев в борьбе против эксплуататоров.

Во второй половине XVIII в. в связи с интенсивным развитием товар­ного хозяйства начались распад феодально-крепостнической системы и развитие элементов капиталистического способа производства. В отличие от остальных северных районов России, где развитие товарно-денежных отношений выражалось в массовом переводе крестьян на денежно-нату­ральный оброк, в Эстонии оно привело к новому увеличению барщины. К концу XVIII в. крестьяне могли исполнять барщину лишь при пре­дельном напряжении сил (в северной части Эстонии так называемый полу- гаковый двор, в котором в среднем жило шесть работоспособных чело­век, должен был отрабатывать от 400 до 600 дней в году).

Часто крестьянская семья своими силами не могла выполнить возло­женные на двор повинности и прибегала к найму постоянных или сезон­ных работников и поденщиков из числа безземельных или малоземельных крестьян (батраков, бобылей, припущенников). Вследствие специфики аграрных отношений в остзейских провинциях (неделимость крестьян­ских дворов, отсутствие оброчной системы, систематические сгоны с крестьянских земель и т. д.) слой безземельного крестьянства здесь воз­ник очень рано и рос весьма быстро. Усиление помещичьей эксплуата­ции вызвало обострение классовой борьбы. Начиная с 80-х годов XVIII в. по Эстляндской и Лифляндской губерниям прокатывались одна за дру­гой волны крестьянских восстаний, для подавления которых приходилось все чаще прибегать к помощи войск. Против отживших свой век феодаль­но-крепостнических отношений выступали и прибалтийские публицисты- просветители (Г. Меркель, И.-Хр. Петри и др.).

Остзейские помещики и царские власти были вынуждены вступить на путь реформ. В 1816 г. в Эстляндии и в 1819 г. в Лифляндии крестьяне формально получили личную свободу, но их земля поступила в полное распоряжение помещиков. Крестьяне лишились наследственного пользо­вания своими наделами.

К 20-м годам XIX в. относится возникновение в Эстонии первых круп­ных промышленных предприятий. Однако развитие капиталистического производства тормозилось узостью внутреннего рынка, а также тем, что крестьянам официально было запрещено селиться в городах.

Революционная ситуация, сложившаяся в середине XIX в. в России, охватила и Эстонию. Участились крестьянские волнения, кульминацион­ным моментом которых было героическое восстание на севере Эстонии в 1858 г., известное под названием «Войны в Махтра».

В связи с крестьянским движением в середине прошлого века при­мерно 7в сельского населения Эстонии перешла в православие, надеясь благодаря этому получить преимущества при получении земли. Эта на­дежда оказалась, разумеется, ложной, и православная церковь осталась так же чужда народу, как и протестантская.

Боясь революции, царское правительство вынуждено было провести в Прибалтике некоторые реформы. Крестьяне получили право выку­па своего надела, были расширены их права на свободу передвижения, ограничена власть помещиков над крестьянами. В 1868 г. законом было запрещено требовать барщину. К 1890-м годам большая часть крестьян­ской земли была выкуплена. Цена на землю в Прибалтике была в два- три раза выше, чем в соседних русских губерниях. Львиную долю огром­ной выкупной суммы образовал долгосрочный долг, который еще деся­тилетиями, вплоть до первой мировой войны, тяжелым бременем лежал на крестьянах и сильно тормозил развитие их хозяйства и культуры.

Победа капитализма вызвала в жизни деревни глубокие изменения. Существовавшие и ранее социальные различия между дворохозяевами, с одной стороны, и многочисленными батраками и бобылями, с другой, резко увеличились. В этот период начинаются также значительные пере­мещения населения. Наиболее подвижной частью крестьянства были без­земельные. В результате размежевания крестьянских земель было согна­но много живших на них бобылей. Кроме того, дворохозяева, выкупив­шие участки, отказались в связи с исчезновением барщины от использо­вания большей части своих постоянных батраков и стали прибегать к найму поденных работников лишь в страдное время. Без земли остались и многие прежние арендаторы, у которых не было средств для выкупа надела. Их участки покупали более состоятельные крестьяне, в частности выходцы из экономически наиболее развитой и зажиточной части страны — юго-западной Эстонии (так называемой Мульгимаа). Таким образом, в деревне была вытеснена из производства значительная часть населения. Теперь многие безземельные крестьяне нанимались в батраки на мызы. Другая часть безземельных шла в города работать на фабрики, в связи с чем быстро росло эстонское городское население. Значительная часть разоренных крестьян переселялась в другие губернии России.

В 1881 г. в Эстонии насчитывалось 47 420 дворохозяев — владельцев и арендаторов дворов, 57 300 крестьян-бедняков, 17 387 бобылей, 138 768 крестьянских и 47 216 мызных батраков, т.е. свыше ²/₃ крестьянского насе­ления вынуждено было существовать за счет продажи своей рабочей силы.

Крупные мызные латифундии сохранялись в Эстонии вплоть до Вели­кой Октябрьской революции. В руках 900 помещиков было 60% хозяйст­венно используемой земли, а в руках 100 тыс. крестьян только 40%. Ис­пользуя исключительно острый земельный голод крестьян и свои сослов­ные привилегии, остзейские бароны сохраняли в деревне кабальные формы ренты и пережитки барщины.

Некоторая часть крестьянской верхушки — мызные приказчики, раз­ного рода мастера, корчмари, мельники, кистеры и др.— старались гово­рить по-немецки и всячески подражать в образе жизни немецкому насе­лению. Эта прослойка сыграла в некоторой мере роль посредника в про­никновении элементов городской немецкой культуры в среду сельского населения.

С развитием капиталистических отношений стала формироваться эстон­ская буржуазная нация. В силу особых местных условий она образова­лась преимущественно на основе сельской буржуазии. Эстонская город­ская буржуазия сложилась поздно и в этом процессе начала принимать участие позже сельской. Так как товарное сельскохозяйственное произ­водство, а следовательно, и экономические связи деревни с капиталисти­ческим рынком в разных частях Эстонии развивались неравномерно, не­равномерно шло и формирование буржуазной эстонской нации. В южных и центральных районах Эстонии национальное движение началось в 60-х годах прошлого века, а на северо-западе и на островах — в конце века. Сету стали сливаться с эстонской нацией примерно лишь в 20-х годах текущего века.

Эстонская буржуазная нация формировалась в условиях жестокого- угнетения эстонского народа царизмом и немецким господствующим клас­сом. Поэтому эстонское национальное движение было направлено против привилегированного положения прибалтийских баронов и немецкой бур­жуазии, против сохранившихся в Прибалтике остатков феодально-сослов­ного строя. Эстонскому национальному движению как движению буржу­азному были присущи внутренние противоречия. В нем образовалось два крыла: буржуазно-клерикальное и буржуазно-демократическое. Демо­кратическое крыло возглавлял видный общественный деятель К. Р. Якоб­сон. Он открыто выступал против церкви как защитника ненавистных: феодальных порядков и находил поддержку в народе. К. Р. Якобсон бо­ролся за светское обучение в народных школах. К концу XIX в. среди эстонской интеллигенции распространяется атеизм, начинает выходить литература, пропагандирующая материалистическое мировоззрение. Цер­ковь находила себе приверженцев и поддержку лишь у некоторой части эстонской буржуазии.

В результате роста грамотности стало возможным широкое распро­странение в народе печатного слова, что решающим образом содействовало развитию эстонской общественной мысли и национальной культуры.

Во второй половине XIX в. быстро растет крупная промышленность и в связи с этим формируется эстонский промышленный пролетариат. В 70-х годах железные дороги связали территорию Эстонии с Россией и приобрели огромное значение для развития эстонской экономики.

К 1894 г. на крупных предприятиях Эстонии было занято 14 200 рабо­чих, а к 1913 г.— уже около 43 тыс. человек. В таких промышленных центрах, как Таллин (тогда Ревель) и Нарва, работало много русских рабочих, сыгравших большую роль в развитии рабочего и революционного движения в Эстонии. Тысячи эстонцев трудились вместе с русскими на предприятиях Петербурга, уроженцы южной Эстонии работали вместе с латышами и русскими в Риге. Эстонский пролетариат формировал­ся, таким образом, как органическая часть общероссийского рабочего класса в условиях тесного трудового содружества и классовой солидар­ности с рабочими русской и других национальностей.

В 70-е годы пролетариат Эстонии вступил на путь стачечной борьбы. В 1872 г. в Нарве разразилась знаменитая забастовка русских и эстон­ских рабочих Кренгольмской мануфактуры — одна из первых крупных стачек в истории рабочего движения в России. В 1880—1890 гг. в Эсто­нии получают распространение марксистские идеи. Выдающаяся роль в пропаганде марксизма принадлежит соратнику В. И. Ленина М.И.Ка­линину, который, будучи выслан в Таллин, работал здесь в 1901—1904 гг. токарем. Калинин распространял среди рабочих Таллина «Искру», ее статьи переводились на эстонский язык и обсуждались в рабочих круж­ках. Возникли марксистские группы, на основе которых в 1904 г. был создан Таллинский (Ревельский) комитет РСДРП.

В революции 1905—1907 гг. эстонские рабочие боролись плечом к плечу с трудящимися других национальностей. Эстонские промышленные рабочие сохраняли тесные связи с родной деревней, этим отчасти объяс­няется характерная для Эстонии активность сельских рабочих и исполь­зование ими в революционных выступлениях против помещиков форм борьбы, свойственных промышленному пролетариату. Героическое восстание эстонских трудящихся было подавлено царскими карателями,, которые, передвигаясь из волости в волость, избивали и убивали мест­ное население и сжигали его имущество.

Огромное значение для развития эстонского рабочего движения имели его тесные связи с ведущим общероссийским центром этого движения — Петербургом. Эстонские рабочие совместно с русскими товарищами активно участвовали в революционных кружках Петербурга. Там получи­ли свою идейно-политическую подготовку выдающиеся вожди эстонского рабочего класса Я. Анвельт и В. Кингисепп.

1905—1907 годы явились для эстонского народа хорошей школой ре­волюционной борьбы. Трудящиеся поняли, что единственной последова­тельно-революционной партией является партия большевиков, и спло­тились под ее знаменами. В 1912 г. по примеру «Правды» начала выхо­дить в Нарве рабочая газета «Кпг» («Луч»), ставшая легальным центром деятельности большевиков Эстонии.

В то время как рабочее движение, воодушевляемое идеями марксизма, крепло и развивалось, возглавляемое буржуазией национальное движе­ние полностью утрачивало прогрессивное содержание. Окрепнув эконо­мически, эстонская буржуазия скатилась к реакционному национализму, искала связей и союза с царским правительством в борьбе против проле­тариата и трудового крестьянства. В период революции 1905—1907 гг. это проявилось особенно ярко.

В годы первой мировой войны позиции прибалтийско-немецкого дво­рянства и буржуазии несколько ослабли и усилились позиции эстонской буржуазии. Однако одновременно росла и активность рабочего класса, рос авторитет большевиков среди широких масс трудящихся. Это стало особенно ощутимо после Февральской революции, когда большевики •смогли вести свою работу легально. С большим воодушевлением воспри­няли эстонские рабочие и крестьяне известие о победе пролетарской ре­волюции в Петрограде. 26 октября (8 ноября) 1917 г. Эстонский военно- революционный комитет провозгласил в Эстонии Советскую власть.

Советскую власть пытались уничтожить иностранные интервенты, ко­торых поддерживала эстонская буржуазия. С февраля по ноябрь 1918 г. Эстония была оккупирована немцами, за тем последовала интервенция •стран Антанты. В борьбе против контрреволюции эстонские трудящиеся благодаря успехам Красной Армии создали Советскую республику — Эстонскую Трудовую Коммуну, во главе которой стояли Я. Анвельт, X. Пегельман и др. К началу 1919 г. большая часть Эстонии была осво­бождена. Но интервентам и внутренней контрреволюции удалось вытес­нить части Красной Армии из Эстонии, и весной 1919 г. была провозгла­шена буржуазная Эстонская республика и реставрирована власть капи­тала. 2 февраля 1920 г. был подписан мирный договор между РСФСР и буржуазной Эстонией.

В годы буржуазно-националистической диктатуры Эстония преврати­лась в аграрный придаток Западной Европы. Темп развития производи­тельных сил по сравнению с предшествующим периодом замедлился. Унаследованная от царской России крупная промышленность, особенно тяжелая, переживала упадок. Если в 1916 г. в крупной промышленности Эстонии было занято 50 тыс. человек, то в буржуазной Эстонии на пред­приятиях крупной промышленности работало обычно 25—30 тыс. Только во второй половине 30-х годов, в связи с подчинением хозяйственной жизни Эстонии интересам германской военной экономики, число рабо­чих крупной промышленности превысило 40 тыс.

В результате дезиндустриализации Эстонии значительная часть про­летариата деклассировалась или распылилась по мелким предприятиям. Возникла хроническая безработица, что особенно остро проявилось в годы экономического кризиса (1929—1933 гг.). Низкая оплата труда вы­нуждала рабочих делать сверхурочную работу, вследствие чего на мно­гих предприятиях работали по 10—12 часов, хотя формально существо­вал 8-часовой рабочий день. Особенно низко оплачивался труд на текстильных предприятиях, где работало много женщин. Рабочие помеще­ния, а также квартирные условия рабочих не соответствовали требова­ниям охраны здоровья. Не существовало всеобщего обеспечения рабочих © случаях потери трудоспособности, по безработице или по старости.

Основная часть населения буржуазной Эстонии была занята в сель­ском хозяйстве. Острая классовая борьба вынудила буржуазное прави­тельство с целью укрепления в деревне социальной базы буржуазной диктатуры провести в 1918 г. аграрную реформу, по которой крупная земельная собственность помещиков была отчуждена, но они получали за нее компенсацию. В результате размежевания отчужденных земель к 1924 г. было создано свыше 50 тыс. хозяйств так называемых новопосе­ленцев. Новопоселенцы должны были выкупить данную им землю в тече­ние 60 лет. Более половины сельского населения осталось по-прежнему без земли, в то время как 21,8% всех хозяйств (с наделом свыше 30 га) владели примерно 50% обрабатываемых земель. Эта группа хозяйств эксплуатировала наемный труд, применяла сельскохозяйственные маши­ны и давала основную часть сельскохозяйственной товарной продукции Эстонии.

Рост производительности в сельском хозяйстве был связан с дальнейшей дифференциацией крестьянства. Укрепление кулацких и во­обще зажиточных хозяйств шло за счет обнищания и разорения бедняков, а в известной мере и середняков. Продажа хуторов за долги с аукциона приняла широкие масштабы, особенно во время экономического кризиса 1929—1933 гг. Долги крестьян росли из года в год и к 1940 г. достигли 177 млн. крон.

Принятая в 1920 г. конституция провозгласила целый ряд демокра­тических свобод и прав, но для трудящихся они остались только декла­рацией. Коммунистическая партия была загнана в глубокое подполье. В 1922 г. ЭКП, используя одновременно нелегальные и легальные формы «борьбы, организовала Единый фронт трудящихся, создала сильную ком­мунистическую фракцию в парламенте и т. д. Кульминационным пунктом революционного движения было вооруженное восстание рабочих Талли­на 1 декабря 1924 г. под руководством Я. Анвельта, которое, однако, потерпело поражение. Несмотря на жесточайший террор, эстонский рабочий класс под руководством Коммунистической партии продолжал бороться и в последующие годы. i

В годы экономического кризиса часть эстонской буржуазии все боль­ше сближалась с фашизмом. В 1934 г. клика Пятса—Лайдонера устано­вила диктатуру фашистского типа, хотя демагогически и выдавала себя за противников фашизма. Постепенно правящие круги Эстонии перехо­дили на службу гитлеровской Германии.

Эстонская Коммунистическая партия в те годы боролась за объедине­ние всех антифашистских, демократических сил. Заметные успехи были достигнуты в укреплении и революционизировании профсоюзов. В 1938—

1939. гг. появились признаки нового революционного подъема.

Развитие культуры в период буржуазной республики было крайне

противоречивым. Правительственные круги, особенно в период фашист­ской диктатуры, вели пропаганду с целью привить народу идеи «нацио­нального единства» и «классового мира». Было даже создано Управление государственной пропаганды, которое стремилось ввести все развитие культуры в националистическое русло. Однако, несмотря на разлагаю­щее и тормозящее влияние буржуазной идеологии, национальная куль­тура в целом развивалась по восходящей линии и прогрессивные тенден­ции в ней усиливались.

После нападения гитлеровской Германии на Польшу правительства СССР в сентябре 1939 г. предложило Эстонии заключить договор о взаимо­помощи. Под давлением трудящихся 28 сентября 1939 г. эстонское прави­тельство подписало соглашение, однако систематически нарушало его, стремясь создать военный антисоветский блок Прибалтийских стран.

Эстонские трудящиеся, руководимые Коммунистической партией, на­чали активную борьбу за демократизацию, против фашизма. 21 июня

1939. г. фашистская диктатура была свергнута и образовано антифашист­ское правительство народного фронта.

Выбранная на демократических началах новая Государственная дума провозгласила Эстонию Советской республикой. Земля была объявлена общественным достоянием, прекращены были все платежи крестьян,, связанные с буржуазной земельной реформой, погашены все долги и штрафы. Принята была декларация о национализации всех крупных пред­приятий. 6 августа 1940 г. Эстонская ССР вошла в состав Советского Союза.

25 августа 1940 г. на второй сессии Государственная дума была переименована в Верховный Совет ЭССР, было утверждено новое Совет­ское правительство во главе с выдающимся революционером И. Лаури- стином. Началась социалистическая перестройка Эстонии, которой су­щественно помогли опыт и помощь братских советских народов.

Полностью была ликвидирована безработица, пущены в ход стоявшие без действия промышленные предприятия. В первый год Советской вла­сти уровень производства вырос на 63%. 53 тыс. безземельных и малозе­мельных крестьян получили по земельной реформе бесплатно свыше 500 тыс. га за счет излишков земли, экспроприированных у кулаков и других эксплуататоров. Советское правительство предоставило бывшим батракам и беднякам долгосрочные кредиты для постройки домов, при­обретения инвентаря и скота, было создано 25 машинно-тракторных станций и более 250 коннопрокатных пунктов. Материальное положение трудящихся улучшилось, началась культурная революция.

Социалистическое переустройство Эстонии было прервано нападением на Советский Союз фашистской Германии. Летом 1941 г. территория Эсто­нии была оккупирована. В тылу из эстонских военных частей и эвакуи­рованных эстонских граждан был создан Эстонский стрелковый корпус под командованием генерала Лембита Пярна.\Корпус принимал участие в освобождении Эстонии в 1944 г. Около 20 тыс. эстонских военнослужа­щих были награждены орденами и медалями СССР, десяти из них при­своено звание Героев Советского Союза.

В годы оккупации все достижения Советской власти были ликвидиро­ваны. Гитлеровцы уничтожили в Эстонии 61 300 мирных жителей и 64 тыс. советских военнопленных. К началу 1944 г. на территории Эстонии было •свыше 20 концентрационных лагерей. Эстонских граждан увозили в Гер­манию на работы и принудительным путем мобилизовывали в гитлеров­скую армию. Ущерб, причиненный фашистскими оккупантами эстонскому народному хозяйству, достигал 16 млрд. руб. Было уничтожено 45% мощностей промышленных предприятий, в сельском хозяйстве количество коров сократилось почти наполовину. В городах было разрушено 57% жилого фонда.

После войны Советская власть начала восстанавливать промышлен­ность и сельское хозяйство. Быстрыми темпами осуществлялась инду­стриализация республики.В первую очередь развивалась тяжелая промыш­ленность.

В результате земельной реформы наделы получило свыше 42 тыс. безземельных и малоземельных крестьян. Материальное положение кре­стьян улучшилось, но развитие сельского хозяйства, основанного на мел­ких индивидуальных хозяйствах, ощутимо отставало от быстро развиваю­щейся социалистической индустрии.

Весной 1949 г. началась массовая коллективизация. Кулаки были экс­проприированы, их средства производства перешли в распоряжение кол­хозов. После ликвидации последнего класса эксплуататоров в Эстонии буржуазный национализм лишился питательной среды.

В последующие годы Эстония вступила в фазу завершения построения социалистического общества и эпоху постепенного перехода к комму­низму.

Эстонское народное хозяйство развивается как неотделимая орга­ническая часть экономики всего Советского Союза. Без помощи других братских республик было бы немыслимо восстановление разрушенного во время гитлеровской оккупации народного хозяйства в таком быстром темпе. Более половины промышленности Эстонской ССР — машинострои­тельная, химическая, целлюлозная, текстильная и др.— нуждается в сырье из других союзных республик. Эстония в свою очередь постав­ляет братским республикам продукцию своего производства, главным образом готовые фабрикаты. В период буржуазной диктатуры Эстония, наоборот, вывозила в основном сырье и полуфабрикаты. Эстония за годы Советской власти создала развитую перерабатывающую промыш­ленность.

Основой сельского хозяйства Эстонии являются колхозы и совхозы. В ведущих отраслях сельского хозяйства Эстонии — молочном животно­водстве и свиноводстве — производительность возросла в 1953—1959 гг. на 47% по производству молока и на 95% по производству свинины. По продуктивности молочного животноводства Эстония занимает одно из первых мест в Союзе. Денежные доходы колхозников выросли за это время в 3,7 раза.

Жилой фонд, разрушенный во многих городах во время войны, восста­новлен и значительно увеличился. К концу 1962 г. он был на 65% больше, чем в 1941 г. (на 1 мая). Забота Коммунистической партии и пра­вительства о благосостоянии трудящихся отчетливо видна, например, в быстром улучшении медицинского обслуживания, в расширении сети больниц. Так, число врачей в 1962 г. по сравнению с 1940 г. выросло в 3,5 раза. О высоком качестве охраны здоровья трудящихся, об успехах медицинского обслуживания населения ярко свидетельствует значитель­ное сокращение смертности.

Вместе с подъемом материального благосостояния населения Эстонии- успешно развивается и культура эстонского народа. Первая послевоен­ная пятилетка была в Эстонии решающим периодом борьбы за культур­ную революцию, временем, когда революция в области идеологии и куль­туры в основном победила. Это проявилось в быстром росте народного образования, формировании новой советской интеллигенции, в создании и развитии новой, социалистической культуры эстонского народа.

Коренным образом изменился облик эстонской нации. Эстонская бур­жуазная нация состояла из враждебных классов, и между эксплуататор­ским классом и трудящимися массами шла острая борьба. Теперь, в про­цессе социалистической перестройки промышленности и сельского хозяй­ства образовалась новая социалистическая нация, состоящая из освобож­денных от эксплуатации тружеников социалистического общества.

Большим событием в жизни эстонского народа был XXII съезд КПСС. Принятая на съезде новая Программа КПСС указывает и эстонским тру­дящимся пути к построению коммунизма. Вместе с другими советскими народами эстонский народ успешно рдботает над претворением в жизнь великих идеалов коммунизма.