Экзамен зачет учебный год 2023 / МЛОГОС КНИГА 4 (807-860.15 ГК) 2019 Заем, кредит, факторинг, вклад и счет

по межбанковским кредитам, предоставляемым банками, выступающими на лондонском межбанковском рынке с предложением средств

вразных валютах и на разные сроки – от одного дня до 12 месяцев1.

2.6.Изменение кредитором процентной ставки в одностороннем порядке. Договор может предусматривать право кредитора или заемщика на изменение процентной ставки в одностороннем порядке, что представляет собой одностороннее изменение условий обязательства.

Теоретически условие о праве на одностороннее изменение процентной ставки может быть трех видов. Во-первых, договор может предоставлять стороне право на произвольное изменение процентной ставки. Во-вторых, в договоре может быть указано на право ее произвольного изменения при наступлении определенных в договоре обстоятельств. В-третьих, договор может давать его стороне право на одностороннее изменение ставки соразмерно изменению тех или иных экономических показателей (например, соразмерно росту ключевой ставки).

(а) Защита некоммерсанта. Пункт 2 ст. 310 ГК РФ при его применении к договорам займа и кредита допускает включение в договор любых из трех указанных видов условий об одностороннем изменении процентов только в случае, если кредитор и заемщик являются предпринимателями, а также в случаях, когда правом на изменение обладает некоммерсант, а другой стороной является коммерсант (что достаточно экзотично). Это также подтверждается п. 10 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54. Возможность включения условия договора о праве на одностороннее изменение его условий

1 На российском рынке чаще всего используется значение ставки по долларам США. Администратором ставки ранее выступала Британская банковская ассоциация (BBA), с 2014 г. эти полномочия были переданы бирже Intercontinental Exchange. В период финансового кризиса 2008 г. имели место манипуляции со ставкой LIBOR. Как выяснил суд, трейдеры некоторых банков сообщали администратору ложные данные, что позволяло сохранять низкий уровень процентной ставки LIBOR. За махинации со ставкой LIBOR на некоторые крупнейшие банки был наложен штраф. В целом в расследование, проводимое органами регулирования финансового рынка разных стран, было вовлечено около 20 крупных банков. Результатом разбирательства стало изменение администратора и порядка определения LIBOR.

Следует обратить внимание на то, что сходные манипуляции теоретически могут иметь место с определяемыми с использованием сходного порядка рублевыми базовыми ставками (MosPrime, RUONIA). В действующем законодательстве не предусмотрены механизмы их предотвращения (см. Письмо Банка России от 30 сентября 2015 г. № 06-51/8518). Кроме того, банки, участвующие в предоставлении котировок для расчета этих ставок (контрибьюторы), оказывают непосредственное влияние на их формирование. Представляется, что такая степень влияния на базовую ставку является допустимой для целей ее последующего использования в кредитных договорах, стороной в которых является сам контрибьютор.

319

в договор, заключенный между лицами, коммерческую деятельность не осуществляющими, в п. 2 ст. 310 ГК РФ прямо не запрещена, но однозначное толкование данной нормы в этом контексте в судебной практике ВС РФ пока не сложилось. Так что ясности в вопросе о возможности указания в договоре займа, заключенном между простыми гражданами, на право займодавца изменять ставку в одностороннем порядке пока нет. Как представляется, такое проявление договорной свободы стоит допустить, так как нет оснований столь жестко блокировать свободу договора в ситуации, когда договор заключается между равными дееспособными людьми.

В подавляющем большинстве случаев речь идет о включении в договор условия о праве именно займодавца на изменение ставки. Случаи указания в договоре права заемщика на изменение ставки практически не встречаются.

Для отдельных видов займов (кредитов) закон подтверждает действие запрета, установленного в п. 2 ст. 310 ГК РФ, и запрещает креди- тору-коммерсанту одностороннее увеличение процентов по договору с заемщиком, коммерсантом не являющимся. Так, по кредитному договору, заключенному с заемщиком-гражданином, кредитная организация не вправе в одностороннем порядке увеличить размер процентов

и(или) изменить порядок их определения, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом (ч. 4 ст. 29 Закона о банках

ибанковской деятельности). В действующем законодательстве подобных исключений не предусмотрено. Для договора потребительского кредита (займа) действует аналогичное правило: в одностороннем порядке кредитор вправе лишь уменьшить постоянную процентную ставку (ч. 16 ст. 5 Закона о потребительском кредите (займе)).

Сточки зрения заемщиков-потребителей, установленный в законе запрет защищает их разумные ожидания, исключает в принципе ситуацию, когда заемщик может оказаться заложником произвола займодавца (банка), и позволяет лучше прогнозировать и планировать свои финансовые риски. С точки зрения кредиторов, возможность изменения процентов по уже предоставленным кредитам (займам) означает дополнительную гибкость, позволяющую оперативно учи-

тывать изменения рыночной конъюнктуры. Такая гибкость является особенно важной для средне- и долгосрочных договоров, поскольку динамика изменения процентных ставок оказывается в этом случае максимально неопределенной. Установленный в законе запрет на увеличение (изменение) процентных ставок по договору потребительского кредита (займа) не учитывает особенности отдельных видов кредитных продуктов. Так, потребительский кредит с лимитом кредитования,

320

предоставленный с использованием кредитной карты, является бессрочным правоотношением, поэтому в зарубежных правопорядках в данном случае за кредитором признается право на одностороннее изменение процентных ставок при условии заблаговременного информирования заемщика.

В российской договорной практике в такие долгосрочные договоры иногда включается условие об изменении размера процентной ставки по соглашению сторон. При этом по условиям договора соглашение об изменении ставки с заемщиком достигается его молчаливым согласием или совершением им конклюдентных действий. Соглашение считается заключенным, если в течение определенного срока после сообщения кредитора об изменении процентной ставки заемщик не выразит явного несогласия с таким изменением (молчаливое согласие) либо осуществит выборку кредита по кредитной карте (конклюдентные действия). В зарубежных правопорядках подобные условия, сформулированные в качестве общих условий договора, нередко признаются несправедливыми и явно обременительными.

С точки зрения российского договорного права вышеуказанное условие договора о молчаливом согласии с формальной точки зрения законно, так как в силу ГК РФ ранее заключенный договор может предусматривать на будущее, что молчание стороны договора в ответ на поступившую оферту будет рассматриваться как акцепт (п. 3 ст. 158 и п. 2 ст. 438 ГК РФ). Вопрос же о приемлемости и справедливости такого условия в потребительском договоре и обоснованности его блокирования на основании правил п. 1 ст. 16 Закона о защите прав потребителей (или ст. 10, или ст. 428 ГК РФ) пока не прояснен на уровне практики высших судов.

Условие же договора о том, что совершение заемщиком действий во исполнение условий ранее заключенного договора в ситуации, когда заемщик прежде получил предложение банка о повышении процентной ставки, рассматривается как конклюдентный акцепт, с точки зрения российского права крайне сомнительно. По умолчанию такое правило точно не работает. Представляется, что не может эту оценку поколебать и наличие в договоре условия о подобном порядке изме-

нения ставки, если договор относится к той категории, в отношении которой одностороннее повышение ставки запрещено. Иначе получается, что займодавец, реализуя такой установленный в договоре порядок, может фактически навязать заемщику выбор между вынужденным прекращением исполнения на ранее согласованных условиях (например, использование кредитной карты) или продолжением исполнения договора с неизбежным принятием предложенного повы-

321

шения ставки. Это мало чем отличается от одностороннего изменения условий договора. Поэтому поскольку закон запрещает одностороннее повышение ставки, постольку он запрещает и подобные изощренные способы навязать заемщику такое повышение. Так что попытки обойти закон вряд ли могут иметь успех в российских судах, пока держится сам исходный запрет. Иначе говоря, вопрос стоит о принципиальной политико-правовой адекватности самой нормы п. 2 ст. 310 ГК РФ и ее аналогов, установленных в законодательстве, регулирующем заемнокредитные отношения.

Сам этот запрет может показаться избыточно жестким. Да, он ex ante блокирует саму возможность злоупотреблений со стороны банков (займодавцев) и минимизирует споры на сей счет, но обратной стороной такого простого решения является отсутствие гибкости. Во-первых, в тех случаях, когда договор дает займодавцу право на одностороннее повышение ставки соразмерно росту тех или иных объективных показателей (например, ключевой ставки), произвол займодавца ограничен, а такое условие мало чем отличается от признаваемой законной даже применительно к потребительским договорам практики установления плавающей ставки. Такие условия можно было бы вполне допускать, так как их блокирование противоречит принципу системности регулирования. Во-вторых, в случаях, когда договор закрепляет право займодавца менять ставку на любую величину (как произвольно, так и при наступлении определенных условий), защита прав заемщика могла бы осуществляться посредством использования правила п. 4 ст. 450 ГК РФ, запрещающего злоупотребление правом на одностороннее изменение условий договора. Иначе говоря, контроль за властью займодавца над заемщиком мог бы строиться не посредством запрета ex ante, а путем настраивания системы контроля ex post за реальными злоупотреблениями (см. подп. «б» п. 2.5 комментария ниже).

Какой выбор сделал законодатель – очевидно. Вопрос же о том, какой выбор в описанной ситуации стоило бы делать с точки зрения политики права и балансирования издержек и выгод механизмов контроля ex ante и ex post, может быть достаточно дискуссионным.

(б) Защита от злоупотребления правом на одностороннее изменение ставки. В отношении тех случаев, которые не подпадают под вышеуказанный запрет на одностороннее изменение процента, судебная практика, а затем и закон выработали другой механизм защиты заемщика, основанный на контроле ex post.

КС РФ не нашел оснований для признания неконституционной ч. 2 ст. 29 Закона о банках и банковской деятельности, наделяющей

322

кредитные организации правом на одностороннее изменение ставок, если такая возможность согласована в договоре, сделав вывод о том, что в отношениях с предпринимателями право банка на одностороннее изменение процентов не может расцениваться как нарушающее права и свободы контрагента (Определение КС РФ от 29 января 2009 г.

№190-О-О). Это не означает, что при наличии соответствующего условия в договоре кредитная организация вправе произвольным образом менять процентную ставку, так как в российском праве существует запрет на злоупотребление правом. В последние годы начала складываться судебная практика, устанавливающая определенные пределы добросовестного и разумного поведения кредитора.

Во-первых, если договор обусловливает возможность повышения ставки с наступлением тех или иных обстоятельств, на займодавце, осуществившем повышение, лежит бремя доказывания наступления соответствующих условий. ВАС РФ еще в 1994 г. высказал позицию, согласно которой кредитор, имеющий право на одностороннее изменение процентной ставки, должен доказать наличие оснований, с которыми по условиям кредитного договора связана возможность одностороннего изменения размера платы (процентов) за кредит (Информационное письмо ВАС РФ от 26 января 1994 г. № ОЩ-7/ОП-48). Этот подход вполне логичен и поддерживается сейчас в судебной практике. При этом надо иметь в виду, что, если займодавец не сможет при возникновении спора доказать наступление условий для осуществления своего права на повышение ставки, заявленное им изменение (как и любая односторонняя сделка, осуществленная без правовых оснований) будет ничтожно и не породит никаких правовых последствий (п. 50–51 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г.

№25, п. 12 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54). Во-вторых, суды с подозрением относятся к договорным условиям,

которые наделяют займодавца (как правило, банк) правом абсолютно произвольно повышать ставки по собственному усмотрению.

Здесь в практике встречались две разные позиции. Наиболее жесткая позиция сводится к тому, что кредитный договор, предусматривающий право банка на одностороннее изменение ставки, должен

также содержать порядок определения ставки и пределы ее изменения. В обоснование этой позиции суды иногда указывали, что размер платы за кредит является существенным условием кредитного договора, подлежащим согласованию сторонами. При отсутствии в договоре показателя, изменение которого является основанием для увеличения процентной ставки, порядка ее определения и верхнего предела возможного увеличения, суды иногда констатировали кабальность

323

оспариваемых положений договора для заемщика. По сути, такой подход пытается ex ante блокировать тот вариант условия о праве на одностороннее изменение, который не устанавливает никаких пределов

иограничений в отношении свободы усмотрения управомоченной стороны.

Другая позиция, которая в конечном итоге и была поддержана

иВАС РФ, и ВС РФ, состоит в том, что само право на одностороннее изменение процента, законное с точки зрения ограничений, установленных в п. 2 ст. 310 ГК РФ, может и не сопровождаться указанием в договоре каких-либо пределов и ограничений, но при этом суды вправе осуществлять пристальный контроль за разумностью и добросовестностью осуществления управомоченной стороной своего права. Иначе говоря, здесь речь идет именно о контроле ex post.

Сначала эта позиция была закреплена в п. 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 13 сентября 2011 г. № 147, в котором Суд признал принципиально законным условие заключенного с коммерсантом договора кредита о праве банка произвольно повышать ставку в одностороннем порядке, но допустил право заемщика ссылаться на злоупотребление правом со стороны банка, если повышение ставки было фактически неразумным и недобросовестным (в приведенном в этом информационном письме модельном кейсе суд признал недобросовестным и неразумным повышение ставки до уровня, который был существенно выше средних ставок по банковским кредитам, сложившихся в месте нахождения банка). Впоследствии тот же подход был подтвержден и в Постановлении Президиума ВАС РФ от 6 марта

2012 г. № 13567/11.

Позднее эта идея нашла общее воплощение в п. 4 ст. 450 ГК РФ, вступившем в силу 1 июня 2015 г. Согласно данной новелле «сторона, которой настоящим Кодексом, другими законами или договором предоставлено право на одностороннее изменение договора, должна при осуществлении этого права действовать добросовестно и разумно в пределах, предусмотренных настоящим Кодексом, другими законами или договором». Данная норма могла создать впечатление, что при отсутствии законных пределов дискреции стороны, управомоченной

на одностороннее изменение договора, такие пределы должны быть установлены в договоре. Но практика не пошла по этому пути. Суды исходят из того, что универсальный предел осуществления любого права – это запрет на злоупотребление правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ).

Так, в п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54, вышедшего уже после вступления в силу поправок 2015 г., на этот счет указано, что при осуществлении стороной права на од-

324

ностороннее изменение условий обязательства она должна действовать разумно и добросовестно, учитывая права и законные интересы другой стороны. Далее ВС РФ указывает, что нарушение этой обязанности может повлечь отказ в судебной защите названного права полностью или частично, в том числе признание ничтожным одностороннего изменения условий обязательства или одностороннего отказа от его исполнения (п. 2 ст. 10, п. 2 ст. 168 ГК РФ). И в конце ВС РФ приводит как раз интересующий нас пример, говоря о том, что суд должен отказать во взыскании части процентов по кредитному договору в случае одностороннего, ничем не обусловленного непропорционального увеличения банком процентной ставки.

Впрочем, нельзя исключить, что в будущем судебная практика может вернуться к практике признания ничтожными условий кредитных сделок, дающих банку право на произвольное и формально по тексту договора ничем не ограниченное право изменения ставки. Поэтому стоит рекомендовать банкам и иным займодавцам избегать таких формулировок и указывать в договоре более конкретные параметры и условия возможных изменений.

Сказанное позволяет прийти к нескольким важным выводам. Во-первых, в тех случаях, когда закон, в принципе, позволяет сто-

ронам договариваться о включении в договор условия о праве на одностороннее изменение условий договора, судебная практика и законодательство на настоящий момент допускают установление в договорах займа ничем формально не ограниченной свободы одной из сторон (обычно займодавца) на изменение процентной ставки.

Во-вторых, отсутствие формальных ограничений в законе или договоре не означает отсутствие пределов осуществления права в принципе. Такие пределы очерчены правилами п. 1 ст. 10 и п. 4 ст. 450 ГК РФ. Соответственно, суд вправе контролировать, насколько разумно и добросовестно действовала сторона при осуществлении своего права на изменение ставки.

В-третьих, бремя доказывания неразумности и недобросовестности изменения ставки лежит на той стороне, которая не согласна с произошедшим изменением.

В-четвертых, в качестве ориентиров при оценке добросовестности и разумности повышения ставки суды смотрят на соразмерность состоявшегося повышения ставки изменению иных экономических показателей, которые могли бы действительно оправдать повышение с точки зрения баланса интересов займодавца и заемщика (например, рост ключевой ставки или средних ставок по аналогичным кредитам, резкое изменение курсовой динамики и т.п.).

325

В-пятых, из Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 следует, что в ситуации, когда суд приходит к выводу о том, что ставка была поднята выше того уровня, который может быть признан оправданным с позиций разумности и добросовестности, суд констатирует ничтожность односторонней сделки повышения ставки.

Ксожалению, до сих пор не вполне проясненным остается вопрос

отом, должна ли признаваться указанная односторонняя сделка повышения ставки ничтожной в целом (и тогда ставка остается на согласованном в договоре уровне) или лишь в части, превышающей предел добросовестности и разумности. Последнее возможно обосновать ссылкой на ст. 180 ГК РФ о частичной недействительности. У обоих вариантов решения этой проблемы можно выделить свои преимущества и недостатки. Вариант тотальной ничтожности может сильно ударить по интересам займодавца в условиях, когда предсказать точно, насколько добросовестным суд признает состоявшееся повышение ставки, не всегда возможно. Например, может случиться так, что суд признает повышение ставки банком с 10 до 14% избыточным, посчитав, что предельный уровень процента, повышение ставки до которого можно было бы признать добросовестным, это 13%, и произойдет это через пару лет после состоявшегося повышения по итогам долгого судебного разбирательства. В итоге при применении тотальной ничтожности банк узнает о том, что ставка не повышена вовсе, через два года, и отыграть назад будет уже невозможно. В этом плане вариант частичной ничтожности кажется куда более щадящим и гибким: суд в описанном примере просто признает, что ставка была повышена не до 14, а до 13%.

В то же время вариант тотальной ничтожности оказывает более сильное стимулирующее воздействие и эффективнее осуществляет превенцию злоупотреблений. При его реализации банк должен очень сильно задуматься над тем повышением, о котором он хочет объявить заемщику, так как любой «перебор» приведет к тотальной аннуляции повышения в целом. В этом плане вариант частичной ничтожности «расслабляет» управомоченную сторону (как правило, банк) и лишает ее стимула задумываться о справедливости производимого повышения:

самое неприятное, что может произойти для этой стороны, так это то, что кто-то из пула заемщиков по выданным кредитам, которым было объявлено о повышении, пойдет в суд и несколько скорректирует повышение исключительно для своего договора.

В общем, по данному вопросу нашей судебной практике еще предстоит сделать окончательный выбор. В частности, она может рассмотреть и компромиссное решение: применять более гибкий и «щадя-

326

щий» режим частичной ничтожности, кроме случаев, когда доказано, что повышение было заведомо и явно недобросовестным и у любого разумного лица на месте займодавца не должно было возникать сомнений, что производимое им повышение непропорционально (например, при повышении ставки с 15 до 30% при отсутствии намеков на повышение ключевой ставки, средних ставок по кредитам и иных показателей, которые могли бы оправдать такое сильнейшее повышение).

(в) Баланс интересов кредитора и заемщика при одностороннем из-

менении процентной ставки. В связи с правом займодавца изменять процентную ставку в одностороннем порядке можно поставить еще несколько вопросов, касающихся обеспечения баланса интересов кредитора и заемщика.

Условие об одностороннем изменении процентной ставки скорее всего будет на практике реализовываться банком (иным займодавцем) лишь в сторону повышения. Например, при ухудшении конъюнктуры банк может пропорционально и соразмерно повысить ставку, но впоследствии, когда конъюнктура улучшается, банк ставку соразмерно может не понизить. Допустим, по договору банк был вправе менять ставку пропорционально росту ключевой ставки Банка России, и кредит был выдан под 15% годовых в условиях, когда ключевая ставка Банка России была равна 10% годовых. Далее ключевая ставка вырастает на непродолжительный срок в период кризиса до 15%, банк тут же пропорционально повышает ставку кредита до 22,5%, и заемщик считает это вполне справедливым. Но далее, буквально через полгода, ключевая ставка возвращается на исходное место, но банк, несмотря на обращения заемщика, отказывается снижать ставку процента. Стоит ли в такой ситуации каким-то образом защищать заемщика? Очевидно, что такое поведение кажется не вполне справедливым и добросовестным, что становится особенно очевидным тогда, когда по условиям договора у заемщика нет права на досрочное погашение кредита.

Возможны теоретически два пути решения проблемы. Во-первых, можно было бы вывести из п. 3 ст. 307 ГК РФ и общего

принципа добросовестности право заемщика в такой ситуации после отказа банка симметрично понижать ставку досрочно вернуть кредит

с тем, чтобы получить более дешевое и соответствующее рыночным условиям рефинансирование.

Во-вторых, можно на основе толкования п. 3 ст. 307 ГК РФ вывести из принципа добросовестности право заемщика потребовать от банка симметричного понижения ставки.

Какой из вариантов решения данной проблемы возобладает в судебной практике, пока не вполне ясно.

327

(г) Момент возникновения правового эффекта одностороннего из-

менения ставки. Одностороннее изменение договора являет собой одностороннюю сделку, требующую восприятия. К ней в полной мере применяются правила ст. 165.1 ГК РФ о моменте возникновения правовых последствий юридически значимых заявлений (о применимости правил данной статьи к односторонним сделкам см. п. 66–67 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25, а в отношении сделки по одностороннему изменению договора см. п. 13 Постановления Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54). Следовательно, в силу указанных общих правил условия договора займа (кредита) и условие о проценте в частности считаются измененными в момент доставки соответствующего заявления адресату. Правила о займе обратного не предусматривают.

В то же время, как представляется, важной предпосылкой добросовестности осуществления права на одностороннее изменение процентной ставки следует также признать установление в договоре порядка заблаговременного информирования заемщика о волеизъявлении займодавца (банка). Как правило, в договоре предусматривается, что кредитор направляет заемщику уведомление об увеличении размера ставки процентов не менее чем за 7–10 рабочих дней до дня начала применения новой процентной ставки, а уменьшенная процентная ставка (если банк произвел одностороннее понижение ставки) начинает применяться немедленно, даже без предварительного уведомления. Измененная процентная ставка, как правило, начинает применяться с начала очередного процентного периода.

Но что, если стороны не установили в договоре указанную задержку

вприменении эффекта одностороннего повышения ставки? Представляется разумным выработать в судебной практике правило о том, что такое изменение должно вступать в силу не немедленно, а обладать некоторым разумным по сроку отложенным действием (например, 7 или 10 дней), если более длительный срок не указан в договоре или

всамом заявлении об изменении ставки. К сожалению, такое решение не вполне вписывается в общие положения закона и разъяснения судебной практики о моменте возникновения правового эффекта од-

ностороннего изменения договора. Возможно, для обоснования предложенного нами решения потребуется опять же прибегнуть к правилам п. 3 ст. 307 ГК РФ о добросовестности.

2.7.Порядок начисления процентов. Проценты обычно устанавлива-

ются в договоре в годовом исчислении как процентная ставка годовых. При этом размер процентов за пользование займом ежегодно определяется путем умножения процентной ставки годовых на сумму займа.

328