Буржуазия и Советы

Февральское восстание называют обычно стихийным. Это определение верно в том смысле, что ни одна политическая партия не осуществляла полного контроля над событиями и сами эти события развивались не по какому-то заранее разработанному плану. Даже после начала движения никто не был в состоянии предвидеть, каков будет его исход. В то же время нельзя сказать, чтобы восстание было неподготовленным. Вышедший на улицы пролетариат и присоединившиеся к рабочим солдаты находились под влиянием революционной пропаганды, которая в предыдущие годы велась подпольно, несмотря на преграды, созданные жесткими репрессиями

военного времени. Восставшие требовали не только хлеба — хотя причиной первых волнений в столице послужила именно нехватка продовольствия, — они требовали также свободы, мира и ликвидации царизма. Агитаторы, преимущественно из числа большевиков, вели активную работу в бедных кварталах и казармах. Они сыграли решающую роль в придании движению все большего размаха. В то же время организации революционных партий, не исключая и большевистской, были не в состоянии — не в последнюю очередь из-за массовых арестов — провести какой-то стратегический план или полностью осуществить политическое руководство борьбой. Так сложилась ситуация, которую Троцкий позже назвал «парадоксом» февральской революции: восстание, опрокинувшее царизм, было делом рук рабочих и солдат, но вырванная у монархии власть временно перешла к буржуазии и ее политическим организациям3. Буржуазия действительно была наиболее подготовлена для того, чтобы взять на себя управление государством. Она контролировала большую часть экономики (требовала контроля над всей), а следовательно, и кадры, обладавшие опытом управления. Закономерно усиленное войной значение техники повысило роль буржуазии в административном аппарате: сам царизм вынужден был обращаться к ее «общественным» организациям. Ее политические организации окрепли благодаря легальному положению. Оставаясь в оппозиции, они образовали первую политическую коалицию — «Прогрессивный блок», объединивший кадетов с более консервативными октябристами. Их основным требованием было образование «ответственного министерства», а главными мотивами — неспособность правительства к эффективным действиям ради победы русского оружия и опасение, как бы его бездарность не привела к революции4. Поэтому руководители «Прогрессивного блока» участвовали в интригах определенных придворных кругов с целью организации дворцового переворота. При выработке политических решений они могли рассчитывать на солидарность правящих классов союзных держав: хозяйственные связи с этими странами только окрепли в результате совместных усилий в ходе войны. Кроме того, русская буржуазия была убеждена — а в убеждении этом ее поддерживали, в частности, меньшевики, — что раз революция в данной исторической фазе может носить лишь буржуазный характер, значит, именно буржуазии, и только ей одной, надлежит взять на себя управление страной; всякое иное решение отбросило бы ее в стан царизма и тем самым изменило бы исход борьбы5.

В то же время русская буржуазия вовсе не желала революции и не участвовала в ней. Более того, она всегда опасалась революции и пыталась предотвратить ее, не видя в ней ничего, кроме ужасающего взрыва «анархии». После победы восстания в Петрограде ее наиболее видные политические лидеры — кадет Милюков и октябрист Гучков — все еще пытались спасти монархию как оплот «законности», но это было уже не в их власти. Тогда они встали на

39

сторону восставших и постарались направить восстание по менее кровопролитному пути, надеясь привлечь восставших на свою сторону и удержать власть. С этого момента началась их тщетная пого* за ушедшими вперед событиями, чтобы вернуть себе контроль на« ними. По крайней мере одним средством для этого они располагали 2 марта было сформировано Временное правительство — по существу, слегка видоизмененный Временный комитет Думы, который также не играл никакой роли в ходе восстания. Председателем был назначен князь Львов, вокруг него группировались остальные члены кабинета — все представители «Прогрессивного блока».

Однако для создания правительства требовалось содействие и согласие Петроградского Совета. Этот орган образовался 27 февраля по инициативе группы социалистов, большей частью из числа интеллигенции, продолживших линию, намеченную опытом 1905 г. и стихийными выступлениями народных масс. Его формирование проходило в бурной, хаотичной обстановке. В руководители Совета сразу же выдвинулись те лидеры левого лагеря — Чхеидзе, Скобелев, Керенский, — которые пользовались большой известностью благодаря своей деятельности в рядах легальной оппозиции. Для понимания сути явления куда важнее обстоятельств его возникновения успех, завоеванный Советами как центром организации делегатов, выбранных восставшими рабочими и солдатами: они почувствовали, что Советы — их опора, на которую можно положиться. Рожденные революцией, Советы становились органом реальной власти. Сюда i стекались делегаты, здесь они встречались, обменивались опытом.] Здесь солдаты сами составили знаменитый Приказ № 1, которым! упразднялась старая субординация в армии. Без одобрения Советов ; буржуазное правительство не смогло бы сформироваться. Очень скоро стало ясно, что без их поддержки оно не смогло бы и функционировать. Так определился знаменитый дуализм власти — двоевластие — главный результат и главное противоречие Февральской революции.

Жизненность Советов проявилась в другом. Самым важным с первого же дня стал Петроградский Совет, который сохранил первостепенное значение на протяжении всего 1917 г. Вместе с тем по всей стране быстро возникали Советы, повсюду противопоставлявшиеся старым органам власти, унаследованным Временным правительством от прежнего строя, или даже местным органам самоуправления — городским думам, которые в новой, «буржуазной» атмосфере обрели более широкие функции. Советский историк Минц подсчитал, что только за один месяц март образовалось не менее шестисот Советов, главным образом городских6. Этот процесс не подчинялся никакой единой схеме. Создавались Советы рабочих и солдатские Советs? объединенные Советы тех и других (позже появились крестьянские Советы) с разными нормами представительства, с разным и часто менявшимся составом, в разной степени обладавшие реальной властью. К Советам, как к магниту, тянулись поли-

тически активные, пробужденные к сознательной жизни февральской обедой людские массы. Вскоре проявилось стремление к координации движения: уже 29 марта в Петрограде состоялась первая конференция Советов.

С самого начала выявилась также двоякая природа новых органов: это была самобытная, более широкая, чем в партии, форма организации и политического руководства широкими народными массами и в то же время представительный институт нового типа, инструмент бурлящей демократии, орган «революционной диктатуры», черпающий свою правомочность не в законе, а в самой инициативе восставшего народа.

Февральская революция повлекла за собой взрыв чересчур долго подавлявшейся свободы: нескончаемый поток речей, митингов, резолюций, листовок, прокламаций, программ. Миллионы людей внезапно приобрели небывалый политический опыт. Исчезли бесчисленные ограничения, и они слушали и говорили сами, размышляли, выбирали ориентацию, выступали со своей инициативой. Исследователи проанализировали требования, содержавшиеся в резолюциях, письмах, обращениях первых недель после Февраля, когда политическая борьба еще не успела приобрести четких очертаний. Один парижский историк сравнивает эти требования с требованиями, выдвигавшимися Французской революцией 1789 г. Пока они еще умеренные, но уже совершенно определенные. Рабочие требовали прежде всего (даже прежде повышения зарплаты) восьмичасового рабочего дня и человеческих условий труда. В их запросах только-только начинала вырисовываться идея «контроля» над администрацией, да и то главным образом с целью проверить, насколько оправданны были отказы на их требования. Солдаты требовали установления человеческих отношений в армии. Крестьянство, которое пришло в движение в марте, — конфискации земельных владений7. Таким образом, в рамках общего потока, слившегося из многих течений, постепенно уточнялись мотивы революции. Кто возьмет на себя руководство им? В этом заключалась коренная проблема, которую Февраль оставил открытой.

Все политические партии получили возможность действовать легально. В конце марта свой первый съезд провела партия кадетов. После того как революция отбросила или вовсе смела наиболее консервативные политические организации, эта партия оказалась не только главной партией буржуазии, но и правой партией. Неудобство такой позиции она пыталась компенсировать тактикой левого блока, то есть союзом с партиями, преобладавшими в Советах. Из конституционно-монархической ее программа превратилась в парла-ментарно-республиканскую, буржуазную на западный манер. Но главное ее стремление в этот период сводилось к тому, чтобы «восстановить порядок» и добиться победы в войне, а также вернуться к единовластию. Иначе говоря, терпеть Советы, пока это неизбежно, в качестве простых организаций, защищающих рабочие интересы.

° касается крупных общественных вопросов, то партия кадетов

предлагала передать их на рассмотрение Учредительного собрания будущего высшего органа государственной власти8.

Более неопределенным было положение в партиях, пользов шихся влиянием в Советах, то есть тех, которые боролись с царизмом преимущественно в условиях подполья. Менялись даже исторически сложившиеся линии их размежевания. Наиболее опытные известные вожди этих партий только возвращались из ссылки или эмиграции. Из замкнутых конспиративных организаций они превратились в партии со своими сторонниками и сочувствующими. Именно такую трансформацию претерпели социалисты-революционеры (эсеры). В силу народнических и крестьянских традиций они стали само» многочисленной партией (особенно много там было солдат), но в же время и самой бесформенной, ибо в нее потоком шли те, кто, не слишком долго размышляя, приветствовал восторженную атмосферу марта9.

Отношения между двумя крыльями социал-демократии — боль шевиками и меньшевиками — отличались после Февраля неопределенностью. Нередки были случаи перехода из одного лагеря в другой. Позиции эсеров и меньшевиков, провозглашенные с самого начала их лидерами в Петроградском Совете, сводились в общем и цело к следующему: поддержка на определенных условиях Временног правительства в сочетании с давлением на него и контролем за ег действиями; призыв к «демократическому миру» без аннексий контрибуций (обе партии имели своих представителей на Циммер-вальдской конференции в 1915 г.), что в то же время не исключало лозунга защиты «революционного отечества». Вместе с тем по этим пунктам и по каждой из более конкретных проблем, стоящих перед русским обществом, в позициях двух партий и внутри них имелись различия. Как бы то ни было, указанные программные положения позволили меньшевикам и эсерам образовать в Советах и их Исполнительных комитетах тот единый блок «революционной демократии», который существовал на протяжении всего 1917 г.