Костомаров И.И.. Две русские народности (Письмо редактору)

вниманіе на родъ предводителей, ихъ происхожденіе служило правомъ, а въ козачествЂ, напротивъ, предводители избирались изъ равныхъ. Но скоро уже козачество доходило до прежняго удЂльнаго порядка и конечно бы дошло, еслибы случайныя обстоятельства, чисто мимо всякихъ предполагавшихся законовъ поворачивающія ходъ жизненнаго теченія, не помЂ-/50/шали этому. Когда Хмельницкій успЂлъ заслужить славу и честь укозацкой братіи, она возводила въ предводители его сына, вовсе неспособнаго по личнымъ качествамъ. Выборы гетмновъ долго вращались около лицъ, соединенныхъ родствомъ съ Хмельницкимъ, и только прекращеніе его рода было поводомъ, что родовое княжеское начало древней удЂльности не воскресло снова.

На востокЂ, напротивъ, личная свобода съуживалась и, наконецъ, уничтожилась. ВЂчевое начало нЂкогда и тамъ существовало и проявлялось. Избраніе князей также было господствующимъ способомъ установленія власти, но тамъ понятіе объ общественномъ порядкЂ дало себЂ прочный залогъ твердости, а на помощъ подоспЂли православныя идеи. Въ этомъ дЂлЂ какъ нельзя болЂе высказывается различіе племенъ. Православіе было унасъ едино и пришло къ намъ чрезъ однихъ лицъ, изъ одного источника; классъ духовный составлялъ одну корпорацію, независимую отъ мЂстныхъ особенностей политическаго порядка: церковь уравнивала различія; и если чтó, то — именно истекавшее изъ церковной сферы должно было приниматься одинаково во всемъ русскомъ мірЂ. Не то, однако, вышло на дЂлЂ. Православіе внесло къ намъ идею монархизма, освященіе власти свыше, окружило понятія о ней лучами верховнаго міроправленія; православіе указало, что въ нашемъ земномъ жизненномъ теченіи есть Промыслъ, руководящій нашими поступками, указывающій намъ будущность за гробомъ; породило мысль, что событія совершаются около насъ то съ благословенія Божія, то навлекаютъ на насъ гнЂвъ Божій; православіе заставило обращаться къ Богу при началЂ предпріятія и приписывать успЂхъ Божію изволенію. Такимъ образомъ не только въ непонятныхъ, необыкновенныхъ событяіхъ, но и въ обычныхъ, совершающихся въ кругЂ общественной дЂятельности, можно было видЂть чудо. Все это внесено было повсюду, повсюду принялось до извЂстной степени, примЂнилось къисторическому ходу, но нигдЂ не побЂдило до такой степени противоположныхъ старыхъ понятій, нигдЂ не выразилось съ такою приложимостью къ практической жизни, какъ въ Восточной Руси. При своей всеобщности, православіе давало однако нЂсколько простора и мЂстнымъ интересамъ: оно допускало мЂстную святыню, которая не переставала быть всеобщею, но оказывала свое покровительство особенно одной мЂстности. Такъ, во всЂхъ земляхъ русскихъ возникли патрональные храмы, въ Кіе†— Десятинная Богородица и Софія, въ НовгородЂ и ПолоцкЂ

— святая Софія, въ Черниго†и Твери — святый Спасъ, и такъ далЂе; вездЂ вЂрили въ благословеніе на весь край, исходящее изъ такого главнаго храма. Андрей во Вла-/51/димірЂ построилъ церковь святой Богородицы златоверхую, помЂстивъ тамъ чудотворную икону, похищенную имъ изъ Вышгорода. НигдЂ до такой степени святыня патрональнаго храма не являлась съ плодотворнымъ чудодЂйствущимъ значеніемъ, какъ тамъ. Въ лЂтописи Суздальской земли, каждая побЂда, каждый успЂхъ, чуть не каждое сколько нибудь замЂчательное событіе, случавшееся въ краЂ, называется чудомъ этой Богородицы (сотвори чудо святая Богородица Владимірская).

Идея высшаго управленія событіями доходитъ до освященія успЂха самого по себЂ. Предпріятіе удается, слЂдовательно — оно благословляется Богомъ, слЂдовательно оно хорошо. Возникаетъ споръ между старыми городами Ростовско-Суздальской земли и новымъ

— Владиміромъ. Владиміръ успЂлъ въ спорЂ; онъ беретъ перевЂсъ: это — чудо пресвятой Богородицы. ЗамЂчательно мЂсто въ лЂтописи, когда послЂ признанія, что Ростовцы и Суздальцы, какъ старЂйшіе, дЂйствительно поступали по праву (хотящесвою правду поставити), послЂ того какъ дЂло этихъ городовъ подводится подъ обычай всЂхъ земель русскихъ, лЂтописецъ говоритъ, что противясь Владиміру, они не хотЂли правды Божіей (не хотяху створити правды божія) и противились БогородицЂ. ТЂгорода хотЂли поставить своихъ избранныхъ землею князей, а Владиміръ поставилъ противъ нихъ Михаила, и лЂтописецъ говоритъ, что сего же Михаила избра святая Богородица. Такимъ образомъ

Владиміръ требуетъ себЂ первенства въ ЗемлЂ, на томъ основаніи, что въ немъ находилась святыня, которая творила чудеса и руководила успЂхомъ. Володимирцы, — разсуждаеть тотъ же лЂтописецъ, — прославлены Богомъ по всей ЗемлЂ, за ихъ правду Богъ имъ помогаетъ; при этомъ лЂтописецъ объясняетъ, почему Володимірцы такъ счастливы: егоже бо человЂкь проситъ уБога всЂмъ сердцемъ, то Богь его не лишитъ. Такимъ образомъ, вмЂсто права общественнаго, вмЂсто обычая, освященнаго временемъ, является право предпріятія съ молитвою и божія соизволенія на успЂхъ предпріятія. Съ виду покажется, что здЂсь крайній мистицизмъ и отклоненіе отъ практической дЂятельности, но это только кажется: въ самой сущности здЂсь полнЂйшая практичность, здЂсь открывается путь къ устраненію всякаго страха предъ тЂмъ, что колеблетъ волю, здЂсь полный просторъ воли; здЂсь и надежда на свою силу, здЂсь умЂнье пользоваться обстоятельствами. Владиміръ, въ противность старымъ обычаямъ, древнему порядку земли, дЂлается верховнымъ городомъ, потому что Богородица покровительствуетъ ему, а ея покровительство видно изъ того, что онъ успЂваетъ. Онъ пользуется об-/52/стоятельствами; тогда какъ его противники держатся болярствомъ, избраннымъ высшимъ классомъ, Владиміръ поднимаетъ знамя массы, народа, слабыхъ противъ сильныхъ; князья, избранные имъ, являются защитниками правосудія въ пользу слабыхъ. О ВсеволодЂ ЮрьевичЂ лЂтописецъ говоритъ: »судя судъ истиненъ и нелицемЂренъ, не обинуяся лице силныхъ своихъ бояръ, обидящихъ меншихъ и работящихъ сироты и насилье творящихъ«. ВмЂстЂ съ тЂмъ, право избранія, вЂчевое начало принимаетъ самый широкій размЂръ и тЂмъ подрываетъ и уничтожаетъ само себя. Князя Всеволода Юрьевича избираютъ Владимірцы на вЂчЂ предъ своими Золотыми воротами не одного, но и дЂтей его. Такимъ образомъ вЂчевое право считаетъ возможнымъ простирать свои приговоры не только на живыхъ, но и на потомство, установлять твердый, прочный порядокъ на долгое время, если не навеегда, до перваго ума, который возможетъ найти иной поворотъ по новому пути и повести къ своей новой цЂли, возводя по прежнему въ апотеозъ успЂхъ предпріятія, освящая его благословеніемъ божіимъ.

Наконецъ самое возвышеніе новаго города Владиміра здЂсь имЂетъ свой особенный смыслъ и отпечатлЂвается характеромъ великороссійскимъ. ИзвЂстно, какъ ученые придавали унасъ значенія новымъ городамъ именно потому, что они новые. По нашему мнЂнію, новость городовъ, сама по себЂ, еще ничего. не значитъ. Возвышеніе новыхъ городовъ не могло родить новыхъ понятій, выработать новаго порядка болЂе того, сколько бы все это могло произойти и въ старыхъ. Новые города населялись изъ старыхъ, слЂдовательно новопоселенцы невольно приносили съ собой тЂ понятія, тЂ воззрЂнія, какіяобразовались у нихъ въ прежнемъ мЂстЂ жительства. Это въ особенности должно было произойти въ Россіи, гдЂ новые города не теряли связи со старыми. Если новый городъ хочетъ быть независимымъ, освободиться отъ власти стараго города, то все таки онъ по одному этому будетъ искать сдЂлаться тЂмъ, чЂмъ старый, не болЂе. Для того, чтобы новый городъ зародилъ и воспиталъ въ себЂ новый порядокъ, нужно, чтобъ или переселенцы изъ стараго, положившіе основаніе новому, вышли изъ прежняго вслЂдствіе какихъ нибудь такихъ движеній, которыя были противны массЂ стараго города, или чтобъ они на новосельЂ отрЂзаны были отъ прикосновенія со старымъ порядкомъ и поставлены въ условія, способствующія развитію новаго. Переселенцы, какъ бы далеко они ни отбились отъ прежнихъ жилищъ, удерживаютъ старый бытъ и старыя коренныя понятія сколько возможно, на сколько не стираютъ ихъ новыя условія; из-/53/мЂняютъ ихъ только вслЂдствіе неизбЂжности, при совершенной несовмЂстимости ихъ съ новосельемъ, и притомъ измЂняютъ нескоро: всегда съ усиліями что нибудь оставить изъ стараго. Малороссіяне двигались въ своей колонизаціи на востокъ, дошли уже за Волгу и все таки они въ сущности тЂже Малороссіяне, что въ Кіевской губерніи, и если получили чтó-нибудь особенное въ сло†и понятіяхъ и въ своей физіогноміи, то это произошло отъ условій, съ которыми судьба судила имъ сжиться на новомъ мЂстЂ, а не потому единственно, что они переселенцы. Тоже надобно сказать о Сибирскихъ Русскихъ переселенцахъ: они все Русскіе, и отличія ихъ зависятъ отъ тЂхъ неизбЂжныхъ причинъ, которыя понуждаютъ ихъ нЂсколько измЂниться, примЂняя условія климата, почвы, произведеній и сосЂдства въ свою пользу. Новые города

въ древней Россіи, возникая на разстояніи какихъ нибудь десятковъ верстъ отъ старыхъ, какъ Владиміръ отъ Суздаля и Ростова, не могли, повидимому, имЂть даже важныхъ географическихъ условій для развитія въ себЂ чего-нибудь совершенно новаго. Даже и тогда, когда новый городъ отстоялъ отъ стараго на сотни верстъ, главные однакожъ признаки географіи условливали ихъ сходство.

ВъXII вЂкЂ Владиміръ въ исторической жизни является зерномъ Великороссіи и вмЂстЂ съ тЂмъ Русскаго единодержавнаго государства; — тЂ начала, которыя развили въ послЂдствіи цЂлость русскаго міра, составили въ зародышЂ отличительные черты этого города, его силу и прочность. Сплоченіе частей, стремленіе къ присоединенію другихъ земель, предпринятое подъ знаменемъ религіи, успЂхъ, освящаемый идеею божія соизволенія, опора на массу, покорную силЂ, когда послЂдняя протягиваетъ къ ней руку, чтобъ ее охранять, пока нуждается въ ней, а впослЂдствіи отдача народнаго права въ руки своихъ избранниковъ — все это представляется въ образЂ молодого побЂга, который выросъ огромнымъ деревомъ подъ вліяніемъ послЂдующихъ событій, давшихъ сообразный способъ его возрастанію.Татарское завоеваніе помогло ему. Безъ него, при вліяніи старыхъ началъ личной свободы, господствовавшихъ въ другихъ земляхъ, свойства восточной русской натуры произвели бы иныя явленія, но завоеватели дали новую цЂль соединенія раздЂленнымъ землямъ Руси.

Монголы не насиловали народнаго самоуправленія систематически и сознательно. Политическая ихъ образованность не достигла стремленія къ сплоченію массъ и централизаціи покоренныхъ частей. ПобЂда знаменовалась для нихъ двумя способами: всеобщимъ разореніемъ и собира-/54/ніемъ дани. Ито и другое потерпЂла Россія. Но для собиранія дани необходимо было одно довЂренное лицо на всю Русь, одинъ приказчикъ хана: это единое лицо, этотъ приказчикъ приготовленъ былъ русскою исторіею заранЂе въ особЂ великаго князя, главы князей, и, слЂдовательно, управленія землями. Ивотъ, глава федераціи сталъ довЂреннымъ лицомъ новаго господина. Право старЂйшинства и происхожденія и право избранія, равнымъ образомъ — должны были подчиниться другому праву — волЂ государя всЂхъ земель, государя законнаго, ибо завоеваніе есть фактическій законъ выше всякихъ правъ, не подлежащій разсужденію. Но ничего не было естественнЂе, какъ возникнуть этому ханскому приказчику въ той землЂ, гдЂ существовали готовыя сЂмена, которыя оставалось только поливать, чтобъ они созрЂли.

Знамя успЂха подъ покровительствомъ благословенія Божія поднято въ МосквЂ, на другомъ новосельЂ, также точно, тЂмъ же порядкомъ, какъ оно прежде было поднято во ВладимірЂ. Пригородъ опять перевысилъ старый городъ и опять помогаетъ здЂсь церковь, какъ помогала она во ВладимірЂ. Надъ Москвою почіетъ благословеніе церкви: туда переЂзжаетъ митрополитъ Петръ; святый мужъ своими руками приготовляетъ себЂ тамъ могилу, долженствующую стать историческою святынею мЂстности; строится другой храмъ Богородицы, и вмЂсто права, освященнаго стариною, вмЂсто народнаго сознанія, парализованнаго теперь произволомъ завоеванія, беретъ верхъ и торжествуетъ идея Божія соизволенія къ успЂху. ЗдЂсь не мЂсто разрЂшать вопросъ важный: какіяименно условія способствовали возвышенію Москвы предъ Владиміромъ; этотъ вопросъ относится уже спеціально къисторіи Великороссіи, а унасъ идетъ дЂло единственно только о противоположности общихъ началъ въ народностяхъ. ЗамЂтимъ, однако, что Москва, точно какъ древній Римъ, имЂла сбродное населеніе и долго поддерживаласъ новыми приливами жителей съ разныхъ концовъ Русскаго міра. Въ особенности это можно замЂтить о высшемъ слоЂ народа, — боярахъ и въ то время многочисленныхъ дружинахъ. Они получали отъ великихъ князей земли въ Московской ЗемлЂ, слЂдовательно та же смЂсь населенія касалась не только города, но и земли, которая тянула къ нему непосредственво. При такой смЂси, различныя старыя начала, принесенныя переселенцами изъ прежнихъ мЂстъ жительства, сталкиваясь между собою на новосельЂ, естественно должны были произвести что-то новое, своеобразное, не похожее въ особенности ни на чтó, изъ чего оно составилось. Новгородецъ, Суздалецъ, Полочанинъ, Кіевлянинъ, Волынецъ, приходили въ Москву, /55/ каждый со своими

понятіями, съ преданіями своей мЂстной родины, сообщали ихъ другъ другу; но онЂ уже переставали быть тЂмъ, чЂмъ были и уперваго, и увтораго, и утретьяго, а стали тЂмъ, чЂмъ не были онЂ укаждаго изъ нихъ въ отдЂльности. — Такое смЂшанное населеніе всегда скорЂе показываетъ склонность къ разширенію своей территоріи , къпріобрЂтательности на чужой счетъ, къпоглощенію сосЂдей, къ хитрой политикЂ, къ завоеванію, и, положивъ зародышъ усебя въ тЂсной сферЂ, даетъ ему возрасти въ болЂе широкой, — той сферЂ дЂятельности, которая возникнетъ впослЂдствіи отъ разширенія предЂловъ. Такъ Римъ, бывши сначала сброднымъ мЂстомъ бЂглецовъ изъ всЂхъ краевъ разностихійной Италіи, воспиталъ въ себЂ самобытное, хотя составленное изъ многаго, но не похожее въ сущности на то или другое изъ этого многаго, политическое тЂло съ характеромъ стремленія — расширяться болЂе и болЂе, покорять чужое, поглощать усебя разнородное, порабощать то силою оружія, то силою коварства. Римъ сталъ насильственно главою Италіи и впослЂдствіи всю Италію сдЂлалъ Римомъ. Москва, относительно Россіи, имЂетъ много аналогіи съ Римомъ, по отношенію послЂдняго къ Италіи. Разительнымъ сходствомъ представляется вЂрнЂйшее средство, употребляемое одинаково и Римомъ и Москвою для соединенія первымъ — Италіи, второю — Россіи въ единое тЂло: это переселеніе жителей городовъ и даже цЂлыхъ волостей и размЂщеніе на покоренныхъ земляхъ военнаго сословія, долженствующаго служить орудіемъ ассимилированія мЂстныхъ народностей и сплоченія частей во едино. Такуюполитику показала рЂзко Москва при ИваннЂ III и ВасиліЂ, его сынЂ, когда изъ Новагорода и его волости, изъ Пскова, изъ Вятки, изъ Рязани выводились жители и разводились по разнымъ другимъ Русскимъ, землямъ, а изъ другихъ переводимы были служилые люди и получали земли, оставшіяся послЂ тЂхъ, которые подверглись экспропріаціи. Москва возникла изъ смЂшенія Руско-славянскихъ народностей, и въ эпоху своего возрастанія поддерживала свое дЂло такимъ же народосмЂшеніемъ. ВЂроятно, подобной смЂси населенія одолженъ былъ нЂкогда Владиміръ и своимъ появленіемъ и особеннымъ направленіемъ, хотя, по скудости источниковъ, о ВладимірЂ мы ограничиваемся однимъ предположеніемъ того, чтó о Моск†можно сказать съ большимъ правомъ исторической достовЂрности. Ихънаправленіе было сходно, Москва ли взяла верхъ, или другой городъ — все равно, это совершилось по одному и тому же принципу. Какъ нЂкогда Владиміръ стремился подчинять Муромскую и Рязанскую земли и первенствовать надъ дру-/56/гими землями Руси, такъ теперь Москва, по тому же пути, подчиняетъ себЂ земли и княжества, и не только подчиняетъ, но уже и поглощаетъ ихъ. Владиміру невозможно было достигнуть до того, до чего достигла Москва; тогда еще живучи были вЂчевыя и федеративныя начала; теперь, подъ вліяніемъ завоеванія и развитія въ народномъ духЂ уничтожающихъ ихъ противоположныхъ началъ, — первые задушены страхомъ вознесенной власти, вторые ослабЂли вслЂдъ запервыми. Князья все болЂе и болЂе переставали зависЂть отъ избранія и не стали, вслЂдствіе этого, переходить съ мЂста на мЂсто; утверждались на однихъ мЂстахъ, начали смотрЂть на себя какъ на владЂтелей, а не какъ на правителей, стали прикрЂпляться, такъ-сказать, къ землЂ и тЂмъ самымъ содЂйствовать прикрЂпленію народа къ землЂ. Москва, порабощая ихъ и подчиняя себЂ, тЂмъ самымъ возраждала идею общаго отечества, только уже въ другой формЂ, не въ орежней федеративной, а въ единодержавной. Такъ составилась монархія Московская; такъ изъ нея образовалось государственное русское тЂло. Ея гражданственная стихія есть общинность, поглощеніе личности, такъ какъ въ южно-русскомъ элементЂ, какъ на югЂ, такъ и въ НовгородЂ, развитіе личности врывалось въ общинное начало и не давало ему сформироваться.

Съ церковью случилось въ велико-русскомъ мірЂ обратное тому, чтó было въ южно-русскомъ. Въ южнорусскомъ, хотя она имЂла нравственное могущество, но не довела своей силы до того, чтобъ бездоказательно освящать успЂхъ факта; на востокЂ она необходимо, въ лицЂ своихъ представителей — духовныхъ сановниковъ, должна была сдЂлаться органомъ верховнаго конечнаго суда; ибо для того, чтобъ дЂло приняло характеръ Божія соизволенія, необходимо было признаніе его такимъ отъ тЂхъ, кто обладалъ правомъ рЂшать это. Поэтому церковныя власти на востокЂ стояли несравненно выше надъ массою и имЂли гораздо болЂе

возможности дЂйствовать самовластно. Уже въ XII вЂкЂ, именно во время дЂтства Великороссіи, встрЂчаемъ тамъ епископа Θеодора, который, добиваясь прознанія независимости своей епархіи, дЂлалъ разныя варварства и насилія. (Много бо пострадаша человЂци отъ него въ держаньи его, и селъ изнебывши и оружья и конь; друзіи же и работъ добыша, заточенья же и грабленья не токмо простцемъ, но и мнихомъ, игуменомъ и ерЂемъ; безжалостивъ сый мучитель, другымъ человЂкомъ головы порЂзывалъ и бороды, инымъ же очи выжигая и языкъ урЂзая, а иныя распиная на стЂнЂ и мучи немилостивнЂ, хотя исхитити отъ всЂхъ имЂнье; имЂнья бо бЂ несытъ якы адъ). Къ сожалЂнію, для насъ остается неиз-/57/ вЂстнымъ, какими средствами и при какихъ условіяхъ достигъ епископъ возможности такъ поступать; но безъ сомнЂнія, онъ опирался здЂсь на свЂтскую власть Андрея Боголюбскаго, которой для освященія своихъ предпріятій нуждался въ особомъ независимомъ верховнымъ сановникЂ церковномъ Владимірской земли, отдЂльно отъ Кіевской митрополіи, и сильно домогался, чтобъ Патріархъ учредилъ независимаго епископа. СвЂтская власть опиралась на духовную, духовная — на свЂтскую. Въ то время невозможно было юнымъ началамъ, ещене окрЂпшимъ, часто не уступать старымъ, не потерявшимъ еще своей живучести; и потому Θеодоръ расплатился въ Кіе†за свою гордыню, какъ выдавшій его головою князь, чрезъ нЂсколько лЂтъ, тоже расплатился въ БоголюбовЂ. Ростовъ былъ, въ глазахъ Андрея и Θеодора, что-то другое, отличное отъ Владиміра, ибо Андрей дЂлаетъ епископа независимымъ отъ Ростова. Патріархъ на это не согласился, но посвятилъΘеодора во епископы Ростову, предоставя ему жить во ВладимірЂ. ВЂроятно злодЂянія, которыя допускалъ себЂ Θеодоръ, были вызваны оппозиціею, встрЂченною имъ въ Росто†противъ своихъ намЂреній возвыситься во ВладимірЂ и въ церковномъ отношеніи, какъ онъ возвысился надъ Ростовомъ въ мірскомъ.Но видно, исполняя сначала волю Андрея, Θеодоръ видно уже слищкомъ хотЂлъ показать, какъ важна власть епископа для самаго князя. Андрей предалъ его на погибель. СвЂтская власть князя, освящаемая духовною, не допускаетъ однако послЂдней подчинить себя, и коль скоро послЂдняя вступаетъ въ борьбу; даетъ ей ударъ. Такъ совершалось и впослЂдствіи въ теченіи всей исторіи Великороссіи. Духовенство поддерживало князей въ ихъ стремленіи къ единовластію; князья также ласкали духовенство и содЂйствовали ему силъно; но при каждомъ случаЂ, когда духовная власть переставала итти рука объ руку съ единодержавною свЂтскою, послЂдняя сейчасъ давала почувствовать духовной власти, что свЂтская необходима. Это взаимное противовЂсіе вело такъ успЂшно къ дЂлу. Власть свЂтская, подчинившись духовной, допустивши теократическій принципъ, не могла бы итти прямымъ путемъ, не могла бы пріобрЂтать освященія своимъ предпріятіямъ; тогда родились бы сами собою права, которыя бы ее связывали. Но коль скоро духовная пользовалась могуществомъ, которое однако всегда могла отъ ней отнять свЂтская, тогда, для поддержанія себя, духовная должна, была итти рядомъ со свЂтской и вести ее къ той цЂли, какую избираетъ послЂдняя. Поэтому, въ исторіи Великороссіи мы видимъ неоднократные примЂры, какъ первопрестольники церкви потворствовали свЂтскимъ монархамъ и /58/ освящали ихъ дЂла, даже совершенно противныя уставамъ церкви. Такъмитрополитъ Даніилъ одобрилъ разводъ Василія съ Соломоніею и заключеніе бЂдной великой княгини; а Іоанну IV разрЂшило духовенство четвертый бракъ, которымъ церковь издавна гнушалась. Съ другой стороны видимъ примЂры, какъ оппозиція духовной власти противъ государей была неудачна. Митрополитъ Филиппъ заплатилъ жизнію за обличеніе душегубствъ и кощунствъ того же Іоанна Грознаго; а царь АлексЂй Михайловичъ не затруднился пожертвовать любимцемъ Никономъ, когда тотъ поднялъ слишкомъ независимо голову, защищая самобытность и достоинство правителя церкви. За то при обоюдномъ согласіи властей, когда какъ свЂтская не требовала отъ духовной признанія явно противнаго церкви, такъ духовная не думала стать выше свЂтской, церковь фактически обладала всею жизнію— и политическою и общественною, и власть была могущественна потому, что принимала посвященіе отъ церкви. Такъ-то философія Великорусская, сознавъ необходимость общетвеннаго единства и практическаго пожертвованія личностью, какъ условіемъ всякаго общаго дЂла, довЂрила волю народа волЂ своихъ избранныхъ, предоставила освященіе успЂха высшему выраженію мудрости, и такъ дошла она въ свое время до формулы: Богъ да царь во всемъ! знаменующей крайнее торжество господства общности надъ личностью.

Въ тотъ отдаленный отъ насъ періодъ, который мы назвали дЂтствомъ Великороссіи, въ религіозности великорусской является свойство, составляющее ея отличительную черту, и впослЂдствіи — въ противорЂчіи съ тЂмъ складомъ, какой религіозность пріобрЂла въ южнорусской стихіи. Это обращеніе къ обрядамъ, къ формуламъ, сосредоточенность во внЂшности. Такимъ образомъ, на сЂверовостокЂ поднимается толкъ о томъ, можно ли Ђсть въ праздники мясо и молочное. Это — толкъ, принадлежащій къ разряду множества расколовъ, существующихъ и въ наше время и опирающихся только на внЂшности.

На югЂ, въ древности, мы встрЂчаемъ два не вполнЂ извЂстныя намъ уклоненія отъ православія, но не въ томъ духЂ, именно — Адріана и Димитрія: они касались существенныхъ уставовъ церкви и мнЂнія ихъ относились къ кругуересей, то есть такихъ несправедливыхъ мнЂній, которыя, во всякомъ случаЂ, возникали отъ умственной работы надъ духовными вопросами; въ этомъ отношеніи, южнорусское племя и впослЂдствіи не отличалось спорами о внЂшности, которыми такъ богатъ сЂверъ. ИзвЂстно, что въ теченіи самыхъ вЂковъ, какъ и теперь, уМалороссіянъ расколовъ и споровъ объ обрядахъ не было. На сЂверЂ, въ /59/ НовгородЂ и ПсковЂ, состязательство о внЂшности хотя коснулось умственнаго движенія въ духовныхъ вопросахъ въ извЂстномъ толкЂ о сугубомъ аллилуіа и въ Новгородскомъ спорЂ о томъ, какъ слЂдуетъ произносить: господи помилуй, или: о господи помилуй, — но едва ле такіетолки въ древности дЂйствительно занимали умы на сЂверЂ, — ибо обстоятельства спора объ аллилуіяхъ, извЂстныя изъ житія Ефросина, еще подвержены сомнЂнію, такъ что многіе считаютъ это сочиненіе, дошедшее до насъ не въ современныхъ спискахъ, составленнымъ, или по крайней мЂрЂ передЂланнымъ раскольниками, старавшимися придать всевозможнЂйшую важность этому вопросу, который, какъ извЂстно, былъ одинъ изъ главныхъ, возбуждавшихъ старообрядство къ отпаденію отъ господствующаго тЂла русской церкви. Притомъ же въ самой повЂсти о ЕвфросинЂ изображается, что Псковъ держался трегубой, а не сугубой аллилуіа!

РаспространеннЂе и знаменательнЂе было другое еретическое умственное броженіе на сЂверЂ, проявившееся первый разъ въ Стригольникахъ, въ продолженіи вЂка тлЂвшее въ умахъи потомъ разразившееся смЂсью различныхъ толковъ, сгруппированныхъ Іосифомъ Волоцкимъ, въ его»ПросвЂтителЂ« около жидовствующей ереси. Это броженіе, чисто Новгородскаго пошиба, перешло потомъ во всю Русь и долго подымалось въ различныхъ формахъ оппозиціею противъ авторитета мнЂній. Мы не скажемъ однако, чтобъ такое реформаціонное направленіе имЂло большой успЂхъ въ Новгородскомъ и Псковскомъ мірЂ; оно только показываетъ, что племя южнорусское, въ своихъ уклоненіяхъ отъ церкви, слЂдовало иному пути, чЂмъ великорусское. Въ южной Руси, послЂ мимоходныхъ явленій въ XI и XII вЂкЂ, не встрЂчается попытокъ къ оппозиціи противъ авторитета церковной науки, и только въ XVI вЂкЂ стало было кружить аріанство, когда Симонъ Будный распустилъ свой катихизисъ на южнорусскомъ языкЂ и, по свидЂтельству уніатовъ, нЂкоторые священники, по невЂжеству, не только не опровергали его, но, не подозрЂвая въ немъ ереси, еще и похваливали. Въ массЂ народа это явленіе не имЂло успЂха.

Единственное уклоненіе отъ православія, увлекавшее до извЂстной степени народъ, была унія съ римско-католическою церковью, но извЂстно, что она вводима была интригами и насиліемъ, при благопріятствующей помощи привлеченнаго къкатоличеству дворянства; но въ народЂ нашла противъ себя упорную и кровавую оппозицію. БЂлорусское племя, вообще болЂе кроткой и податливой натуры, сильнЂе подчинялось гнетущимъ обстоятельствамъ и болЂе показало наклонность, если не принять /60/ унію добровольно, то по крайней мЂрЂ допустить ее, когда нельзя было не допустить ея иначе, какъ энергическимъ противодЂйствіемъ. Но въ южной Руси было не тó. Тамъ народъ, чувствуя насиліе совЂстн, поднялся огромнымъ пластомъ на защиту своей старины и свободы убЂжденія, и въ послЂднее время, даже принявъ унію, гораздо охотнЂе отъ нея отсталъ, чЂмъ БЂлоруссы. Такъюжнорусское племя, не давая духовенству права безусловнаго освященія факта, въ самой

сущности пребыло вЂрнЂе самой церкви, чЂмъ великорусское, обнимая болЂе ея духъ, чЂмъ форму. Въ настоящее время расколъ изъ-за формы, обрядности, буквы, не мыслимъ въ южнорусскомъ народЂ; съ этимъ всякъ согласится, кто сколько нибудь знаетъ этотъ народъ и присмотрЂлся къ его жизни и прислушался къ его кореннымъ понятіямъ.

Мы видЂли, какъ еще въ своемъ дЂтст†великорусская стихія, централизируясь во ВладимирЂ, а потомъ въ эпоху юности — въ МосквЂ, показывала направленіе къ присоединенію, къ подчиненію и къ поглощенію самобытности частей. Въ религіозно-умственной сферЂ отразилось тоже. Образовалась нетерпимость къ чужимъ вЂрамъ, презрЂніе къ чужимъ народностямъ, высокомЂрное мнЂніе о себЂ. ВсЂ

иностранцы, посЂщавшіе Московщину въ XV, XVI, XVII столЂтіяхъ, одногласно говорятъ, что Москвитяне презираютъ чужія вЂры и народности; сами цари, которые въ этомъ отношеніи стояли впереди массы, омывали свои рукипослЂ прикосновенія иноземныхъ пословъ христіянскихъ вЂроисповЂданій. НЂмцы, допущенные жить въ МосквЂ, подвергались презрЂнію отъ Русскихъ; духовенство вопіяло противъ общенія съ ними; патріархъ, неосторожно благословивши ихъ, требовалъ, чтобъ они отличались порЂзче отъ православныхъ наружнымъ видомъ, чтобъ впередъ не получить нечаянно благословенія. Латинская и лютерская, армянская и другая всякая вЂра, чуть только отличная отъ православной, считались увеликоруссовъ проклятою. РусскіеМосковскіе считали себя единственнымъ избраннымъ народомъ въ вЂрЂ, и даже не вподнЂ были расположены къ единовЂрнымъ народамъ — къ Грекамъ и Малороссіянамъ: чуть только что нибудь было несходно съ ихъ народностію, тó заслуживало презрЂнья, считалось ересью; на все не-свое они смотрЂли свысока.

Образованію такого взгляда неизбЂжно способствовало татарское порабощеніе. Долгое униженіе подъ властію чужевЂрцевъ и иноплеменниковъ выражалось теперь высокомЂріемъ и униженіемъ другихъ. Освобожденный рабъ способнЂе всего отличаться надменностію. Это-то и вынудило тЂ крутыя мЂры, то увлеченіе иноземщиною, которое со временъ /61/ Петра является въ видЂ реформы. Крайность, естественно, вызываетъ противную крайность.

Въ южнорусскомъ племени этого не было. Издавна Кіевъ, потомъ Владиміръ Волынскій, были сборнымъ пунктомъ мЂстопребыванія иноземцевъ разныхъ вЂръ и племенъ. Южноруссы съ незапамятныхъ временъ привыкли слышать усебя чуждую рЂчь и не дичиться людей съ другимъ обличьемъ и съ другими наклонностями.Уже въ X вЂкЂ, и вЂроятно древнЂе, изъ южной Руси ходили въ Грецію, одни занимались промыслами въ чужой землЂ, другіе служили въ войскЂ чужихъ государей. ПослЂ принятія крещенія, перенесенная въ Южную Русь юная христіанская цивилизація привлекала туда еще болЂе чужеземной стихіи изъ разныхъ концовъ. Южноруссы, получивши новую вЂру отъ Грековъ, не усвоили образовавшейся въ Греціи непріязни къ западной церкви; архипастыри, будучи сами чужими, старались пересадить ее на дЂвственную почву, но не слишкомъ успЂвали: въ воображеніи южнорусскомъ католикъ не принималъ враждебнаго образа. Особы княжескаго рода сочетавались бракомъ съ особами владЂтельныхъ домовъ католическаго исповЂданія; тóже, вЂроятно, дЂлалось и въ народЂ. Въ городахъ южнорусскихъ Греки, Армяне, Жиды, НЂмцы, Поляки, Угры, находили вольный пріютъ, ладили съ туземцами: Поляки, забравшись въ Кіевскую землею въ качест†пособниковъ князя Изяслава, плЂнились веселостью жизни въ чужой землЂ. Этотъ духътерпимости, отсутствіе національнаго высокомЂрія, перешелъ въ послЂдствіи въ характеръ козачества и остался въ народЂ до сихъ поръ. Въ козацкое общество могъ приходить всякій; не спрашивали: кто онъ, какой вЂры, какой націи. Когда Поляки роптали, что козаки принимаютъ къ себЂ разныхъ бродягъ и, въ томъ числЂ, еретиковъ, убЂгавшихъ отъ преслЂдованій духовнаго суда, козаки отвЂчаля, что унихъ издавна такъ ведется, что каждый свободно можетъ прійти и уйти. Непріязненные поступки надъ католическою святынею во время козацкаго возстанія происходили не отъ ненависти къ католичеству, а съ досады за насиліе совЂсти и за принужденіе. Походы противъ Турокъи Крымцовъ, съ одной стороны, имЂли побудительными причинами не слЂпой фанатизмъ

противъ невЂрныхъ, но мщеніе за ихъ набЂги и за плЂнъ Русскихъ жителей, а съ другой — ими водилъ духъ удальства и страсть къ добычЂ, которая необходимо развивается во всякомъ воинственномъ обществЂ, въ какомъ бы племени и въ какой бы землЂ оно ни организовалось. Память о кровавыхъ временахъ вражды съ Поляками не изгладилась ународа до сихъ поръ, но вражды собственно къ Римско-/62/Католической вЂрЂ, безотносительно къ Польской народности, унего нЂтъ. Южноруссъ не мстителенъ, хотя злопамятенъ ради осторожности. Ни католическій костёлъ, ни жидовская синагога не представляются ему погаными мЂстами; онъ не побрезгуетъ Ђсть и пить, войти въ дружбу не только съ католикомъ или протестантомъ, но и съ Евреемъ, и съ Татариномъ. Но непріязнь вспыхиваетъ унего еще сильнЂе, чЂмъ уВеликорусса, если только Южноруссъ замЂтитъ, что иновЂрецъ нли иноземецъ начинаетъ оскорблять его собственную святыню. Коль скоро предоставляется другимъ свобода и оказывается другимъ уваженіе, то естественно — требовать и для себя такой же свободы и взаимнаго уваженія. Въ НовгородЂ мы видимъ тотъ же самый духъ терпимости. ИновЂрцы пользовались правомъ безопаснаго жительства и богослуженія; разницы въ отношеніи иновЂрныхъ христіанъ полагалось такъ мало, что въ Кириковыхъ вопросахъ указывается на такое явленіе, что матери носили дЂтей своихъ крестить вмЂсто православнаго въ римско-католическому (варяжскому) священнику. Построеніе варяжской церкви въ НовгородЂ произвело въ грядущихъ поколЂніяхъ духовенства легенду, въ которой показывается, кáкъ естественное стараніе нЂкоторыхъ духовныхъ фанатиковъ вооружить православныхъ туземцовъ противъ иновЂрцовъ было безуспЂшно. Множество инородцевъ-язычниковъ въ Новгородской волости не было обращаемо насильственно къ христіанству; Новгородцы были до того не энергическими распространителями вЂры, что въ Водской землЂ, еще въ XVI вЂкЂ, было язычество. ВЂра расходилась между ними не скоро,

— за то мирнымъ путемъ. Принципъ вЂротерпимости соблазнялъ сильно западное христіанство, когда Новгородъ, подавая помощь Чудскимъ народамъ противъ НЂмцевъ и Шведовъ, хотЂвшихъ насиліемъ обратить.ихъ къ истинной вЂрЂ, вступалъ въ непріязненныя отношенія къ Ордену и Швеціи. Папы въ своихъ буллахъ укоряли Новгородцовъ во враждЂ къ христіанству, въ защитЂ язычества и возбуждали противъ нихъ Крестовый походъ. НЂмцы и Шведы, съ которыми приходилось Новгороду и Пскову воевать, были въ глазахъ послЂднихъ политическіе, а не религіозные враги; вражда доходила нЂсколько до религіознаго характера только тогда, когда съ противной стороны оказывалось прямое посягательство на святыню православной вЂры: тоже самое, что видимъ и въ южной Руси. Нехристіане не подвегались также въ НовгородЂ ненависти; доказательство, что Евреи, которые не смЂли появиться въ великой Руси, въ НовгородЂ до того могли находить пріютъ, что даже въ силахъ были завести еретическую секту и совращать въ нее /63/ туземцевъ. Когда съ одной стороны Папы и западные духовные обвиняли В. Новгородъ въ пособіи язычникамъ противъ христіанства, съ другой православнымъ сановникамъ не нравилась излишняя вЂротерпимость Новгородцевъ, духовные негодовали на нихъ за общеніе съ Латинами и усвоеніе чужихъ обычаевъ, они хотЂли поддерживать въ народЂ мысль о поганст†всЂхъ неправославныхъ, и съ этою цЂлію приказывали предавать церковному освященію съЂстные припасы, полученные изъ-за границы, прежде ихъ употребленія въ пищу.

Изъ этого короткаго историческаго обзора различія, возникшаго въ отдаленныя отъ насъ времена между двумя русскими народностями, можно заключить, что племя южно-русское имЂло отличительнымъ своимъ характеромъ перевЂсъ личной свободы, великорусское — перевЂсъ общинности. По коренному понятію первыхъ, связь людей основывается на взаимномъ согласіи, и можетъ распадаться по ихъ несогласію; вторые стремились установить необходимость и неразрывность разъ установленной связи и самую причину установленія отнести къ Божіей волЂ и, слЂдовательно, изъять отъ человЂческой критики. Въ одинакихъ стихіяхъ общественной жизни, первые усвоивали болЂе духъ, вторые стремились дать ему тЂло; въ политической сферЂпервые способны были создавать внутри себя добровольныя компаніи, связанныя на столько, на сколько къ тому побуждала насущная необходимость, и прочныя на столько, на сколько существованіе ихъ не мЂшало неизмЂнному праву личной свободы; вторые стремились образовать прочное общинное тЂло на вЂковыхъ началахъ,

проникнутое единымъ духомъ. Первое вело къ федераціи, но не съумЂло вполнЂ образовать ее; второе повело къ единовластію и крЂпкому государству: довело до перваго, создало второе. Первое оказалось много разъ неспособнымъ къ единодержавной государственной жизни. Въ древности оно было господствующимъ на русскомъ материкЂ, и когда пришла неизбЂжная пора или погибнуть, или сплотиться, должно было невольно сойти со сцены и уступить первенство другому. Въ великорусскомъ элементЂ есть что-то громадное, создательное, духъстройности, сознаніе единства, господство практическаго разсудка, умЂющаго выстоять трудныя обстоятельства, уловить время, когда слЂдуетъ дЂйствовать, и воспользоваться имъ на сколько нужно.... Этого не показало наше южно-русское племя. Его свободная стихія приводила либо къразложенію общественныхъ связей, либо къводовороту побужденій; вращавшихъ бЂличьимъ колесомъ народную историческую жизнь. Такщи показало намъ эти д†русскіянародности наше прошедшее. /64/

Въ своемъ стремленіи къ созданію прочнаго, ощущаемаго, осязательнаго тЂла для признанной разъ идеи, великорусское племя показывало всегда и теперь показываетъ наклонность къ матеріализму и уступаетъ южнорусскому въ духовной сторонЂ жизни, въ поэзіи, которая въ послЂднемъ развилась несравнеино шире, живЂе и полнЂе. Прислушайтесь къ голосу пЂсень, присмотритесь къóбразамъ, сотвореннымъ воображеніемъ того и другого племени, къ созданнымъ тЂмъ и другимъ народныхъ произведеніяхъ слова. Я не скажу, чтобы великорусскія пЂсни лишены были поэзіи; напротивъ, въ нихъ высоко-поэтическою является именно сила воли, сфера дЂятельности, именно то, чтó такъ необходимо для совершенія задачи, для какой опредЂлилъ себя этотъ народъ въ историческомъ теченіи политической жизни. Лучшіявеликорусскія пЂсни тЂ, гдЂ изображаются моменты души, собирающей свои силы, или гдЂ представляется торжество ея или неудачи, не ломающія, однако, внутренняго могущества. Оттого такъ всЂмъ нравятся пЂсни разбойничьи: разбойникъ — герой, идущій бороться и съ обстоятельствами, и съ общественнымъ порядкомъ. Разрушеніе — его стихія, но разрушеніе неизбЂжно предполагаетъ возсозданіе. ПослЂднее высказывается уже и въ составленіи разбойническихъ шаекъ, которыя представляютъ нЂкотораго рода общественное тЂло. И потому да не покажется страннымъ, если мы будемъ усматривать въ разбойничьихъ пЂсняхъ ту же стихію общинности, тоже стремленіе къвоплощенію государственнаго тЂла, какое находимъ во всемъ проявленіи исторической жизни великорусскаго племени. Великорусскій народъ, практическій, матеріальной по преимуществу, восходитъ до поэзіи только тогда, когда выходитъ изъ сферы текущей жизни, надъ которою работаетъ, работаетъ не восторгаясь, не увлекаясь, примЂриваясь болЂе къ подробностямъ, къ частностямъ. и оттого упуская изъ виду образный идеалъ, составляющій сущность опоэтизированья всякаго дЂла и предмета. Оттого поэзія Великорусская такъ часто стремится въ область необъятнаго, выходящаго изъ границъ природной возможности, также часто ниспадаетъ до простой забавы и развлеченія. Историческое воспоминаніе сейчасъ обращается въ эпосъ и превращается въ сказку; тогда какъ, напротивъ, въ пЂсняхъ южнорусскаго племени оно болЂе удерживаетъ дЂйствительности и часто не нуждается въ возведеніи этой дЂйствительности до эпоса для того, чтобы блистать силою роскошной поэзіи. Въ Великорусскихъ пЂсняхъ есть тоска, раздумье, но нЂтъ почти той мечтательности, которая такъ поэтически плЂняетъ насъ въ южно-русскихъ пЂсняхъ, уноситъ душувъ область /65/ воображенія и согрЂваетъ сердце неземнымъ, не здЂшнимъ огнемъ. Участіе природы слабо въ великорусскихъ пЂсняхъ и чрезвычайно сильно въ нашихъ: южнорусская поэзія нераздЂльна отъ природы, она оживляетъ ее, дЂлаетъ ее участницею радости и горя человЂческой души; травы, деревья, птицы, животныя, небесныя свЂтила, утро и вечеръ, зной и снЂгъ — все дышетъ, мыслитъ, чувствуетъ вмЂстЂ съ человЂкомъ, все откликается кънему чарующимъ голосомъ то участія, то надежды, то приговора. Любовное чувство, обыкновенно душа всякой народной поэзіи, въ Великорусской поэзіи рЂдко возвышается надъ матеріальностью; напротивъ, въ нашихъ оно достигаетъ высочайшаго одухотворенія, чистоты, высоты побужденія и граціи óбразовъ. Даже матеріальная сторона любви въ шуточныхъ пЂсняхъ изображается съ тою анакреонтическою

граціею, которая скрадываетъ тривіальность и самую чувственность одухотворяетъ, облагороживаетъ. Женщина въ великорусскихъ пЂсняхъ рЂдко возвышается до своего человЂческаго идеала; рЂдко ея красота возносится надъ матеріею; рЂдко влюбленное чувство можетъ въ ней цЂнить что нибудь за предЂломъ тЂлесной формы; рЂдко выказывается доблесть и достоинство женской души. Южнорусская женщина въ поэзіи нашего народа, напротивъ, до того духовно-прекрасна, что и въ самомъ своемъ паденіи высказываетъ поэтически свою чистую натуру, и стыдится своего униженія. Въ пЂсняхъ игривыхъ, шуточныхъ, рЂзко выражается противоположность натуры того и другого племени. Въ южнорусскихъ пЂсняхъ этого рода выработывается прелесть слова и выраженія, доходитъ до истинной художественности: отдыхающая человЂческая природа не довольствуется простой забавой, но сознаетъ потребность дать ей изящную форму, не только развлекающую, но и возвышающую душу; веселіе хочетъ обнять ее стихіями прекраснаго, освятить мыслію. Напротивъ, великорусскія пЂсни такого разряда показываютъ не болЂе какъ стремленіе уставшаго отъ прозаической дЂятельности труда забыться на минуту какъ нибудь, не ломая головы, не трогая сердца и воображенія; пЂсня эта существуетъ не для себя самой, а для боковой декораціи другого, чисто матеріальнаго, удовольствія.

Въ жизни великорусской, и общественной и домашней, видно болЂе или менЂе отсутствіе того, чтó составляетъ поэзію южнорусской жизни, какъ и обратно — въ послЂдней мало того, что составляетъ сущность, силу и достоинство первой. Великоруссъ мало любитъ природу; у поселянина вы очень рЂдко можете встрЂтить въ огородЂ цвЂты, которые /66/ найдутся почти при каждомъ дворЂ унашего земледЂльца. Этого мало, Великоруссъ питаетъ какую-то вражду къ произрастеніямъ. Я знаю примЂры, что хозяева рубили деревья возлЂ домовъ безобразно построенныхъ, думая, что деревья мЂшаютъ красотЂ вида. Въ казенныхъ селахъ, когда начальство начало побуждать разводить около домовъ ветлы, чрезвычайно трудно было заставить поливать и холить ихъ и предохранять отъ истребленія. Когда въ двадцатыхъ годахъ нынЂшняго столЂтія по распоряженію правительства сажали деревья по дорогамъ, это показалось до такой степени народу обременительною повинностію, что до сихъ поръ жалобы и негодованія отразились въ народныхъ пЂсняхъ, сложенныхъ до чрезвычайности тривіально. Въ Великороссіи много садовъ, но всЂ почтн плодовитые, заводятся съ коммерческою цЂлію; рЂдко даютъ въ нихъ мЂсто лЂснымъ деревьямъ, какъ безполезнымъ для матеріальной жизни. РЂдко можно встрЂтить Великорусса, который бы сознавалъ и чувствовалъ прелесть мЂстоположенія, предался бы созерцанію небеснаго свода, впивался безотчетно глазами въ зеркало озера, освЂщеннаго солнцемъ или луною, или въ голубую даль лЂсовъ, заслушался бы хора весеннихъ птицъ. Ко всему этому почти всегда чуждъ великорусскій человЂкъ, погруженный въ обыденные разсчеты, въ мелкій омутъ матеріальныхъ потребностей. Даже въ образованномъ классЂ, сколько намъ случалось подмЂтить, остается та же холодность къ красотЂ природы, прикрытая, иногда очень неудачно и смЂшно, подражаніемъ западной иноземщинЂ, гдЂ, какъ извЂстно — однимъ по опыту, другимъ— по слуху, хорошій тонъ требуетъ показывать любовь и сочувствіе къприродЂ. Въ такомъ случаЂ Великоруссъ обращаетъ свое заимствованное природолюбіе на предметы рЂдкіе, выходящіе изъ общей сферы окружающихъ его явленій, и тЂшитъ свои глаза искуственно взращенными камеліями, рододендронами, магноліями, никакъ не подозрЂвая, что истинное чувство, способное дЂйствительпо уловить и созерцать поэзію природы, именно въ этомъ-то не найдетъ ея, отвернется отъ нарядныхъ уродовъ къ соснамъ, березамъ нашихъ рощъ, погрузится въ созерцаніе безъискусственнаго, хотя бЂднаго, но живого, неиспорченнаго, неподдЂльнаго міра твореній Божіихъ.

При скудости воображенія, уВеликоруссовъ чрезвычайно мало суевЂрій, хотя зато чрезвычайно много предразсудковъ, и они держатся ихъ упорно. Южноруссы, напротивъ, съ перваго раза представятся въ высшей степеви суевЂрнымъ народомъ; въ особенности на западЂ южнорусской земли это сказывается очень разительно (можетъ быть, по удален-/67/ности отъ великорусскаго вліянія). Чуть не въ каждомъ селЂ существуютъ поэтическіе разсказы о явленіяхъ мертвыхъ съ того свЂта въ самыхъ разнообразныхъ видахъ,