+ Проблемы криминологии. Курс лекций
.pdf141
школы в изучении реальных преступников. В этом отношении можно говорить о едином, «антрополого-социологическом» аспекте уголовной теории.
Сторонники социологической школы не отмежёвывались полностью и от классической школы. Наоборот, обращаясь к изучению преступления и наказания и осмысливая их, тем самым сближали положения «старой» (классической) и новой (антропологической) школы.
Объект их изучения охватывал преступление и преступника, наказание, причины преступного поведения и меры предупреждения, а также вопросы уголовной политики. Систематизация предметных знаний о таком сложном объекте давала основание сторонникам этой школы включать в уголовную теорию, во-первых, догматику уголовного права, или юридическое изучение преступления и наказания (определение понятий, описание, обобщение и классификация норм и т. п.); криминологию, т. е. изучение преступлений и преступников с их факторами (этиологию преступлений) и мер предупреждения; уголовную политику – выработку и реализацию принципиальных положений, направленных на решение задач уголовной теории и практики.
Благодаря разносторонним интересам и подходам представителей социологической школы сформировались соответствующие концепции, в частности, в отношении понятия преступления, преступника, типологии личности преступника, факторов преступного поведения.
Социологический аспект учения о преступлении, или уголовной теории охватывает множество частных криминологических теорий. Можно назвать, например, близкие по духу идеям Тарда теорию дифференцированной связи американского криминолога Э. Сазерленда (развивающую идею преступного обучения, которую сформулировал Тард); теорию «дифференцированной идентификации», разработанную американским социологом и криминологом У. Глассером в развитие теории Сазерленда и др.
Так, была предложена новая система предупредительного воздействия на преступность, в которой значительное место отводилось мерам социальной защиты, или мерам безопасности. В последующем эта идея безопасности
142
получила развитие и внедрение в правоохранительную деятельность. Сегодня можно говорить о состоявшейся правовой теории мер безопасности, основа которой заложена в уголовно-правовой и криминологической науке проф. Н. В. Щедриным241 и также разрабатывается в уголовном судопроизводстве242.
Идеи Э. Сазерленда, Ч. Ломброзо, Г. Тарда, Э. Ферри и др. о влиянии средств массовой информации на преступное поведение и использовании их возможностей в предупреждении преступлений получили развитие в формировании современной криминологии массовых коммуникаций243.
Идея объективности преступности, как полагал А. Принс, явления вечное, изначально присущего человеческому обществу; идея «естественного» преступления, высказанная Р. Гарофало; обоснование Э. Дюркгеймом преступления как нормы социальной жизни, без которого «общество было бы совершенно невозможно»244, и др. со временем приобрели заметную устойчивость в воззрениях многих, в том числе современных, учёных в области уголовного права и криминологии. В частности, возникла концепция криминологического понятия преступления245, которая в нашем определении представляется как деяние, признаки которого указывают на его возможную уголовную противоправность.
241См.: Щедрин Н.В. Введение в правовую теорию мер безопасности: монография. – Красноярск: Краснояр. гос. ун-т, 1999.
242См.: Епихин А.Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве.
– СПб.: издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004.
243См.: Томин В.Т. Использование средств массовой информации: учебное пособие. Горький: Горьковская высшая школа МВД СССР, 1976; Шестаков Д. А. Криминология массовых коммуникаций – формирующаяся научная отрасль // Преступность и культура общества / под ред. А. И. Долговой и др. – М.: Криминологическая ассоциация, 1998. – С. 54-55; Горшенков Г.Н. Вопросы совершенствования использования средств массовой информации органами внутренних дел в профилактике правонарушений // Труды ВНИИ МВД СССР. – 1979. – № 52. – С. 37 – 61; Криминология массовых коммуникаций: научноучебное издание. – Нижний Новгород: Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского, 2003; и др.
244Дюркгейм Э. Метод социологии. – Киев – Харьков, 1889. – С. 72; цит. по: Иншаков С. – М. Зарубежная криминология. – С. 106.
245См.: Шестаков Д. А. Введение в криминологию закона. – СПб.: издательство «Юридический центр Пресс», 2011.С. 14 – 19.
143
2. Значительный научный успех имела система положений сторонников школы о причинах. Как уже отмечалось, преступление признавалось следствием интегрированного действия различных факторов. Новый подход, с одной стороны, к осмыслению причинности преступления отвергал, вопервых, метафизическое утверждение криминалистов-классиков о преступлении как результате свободы воли и, во-вторых, как природную доминанту, выдвигаемую криминалистами-антропологами. С другой стороны, крими- налисты-социологи рассматривали данные факторы в ряду остальных, отдавая преимущество факторам социальным и признавая сильное влияние психофизиологических факторов преступника.
Под «интегрированным» действием факторов мы понимаем действие соединённых энергий (индивидуальных, в том числе личностных и биологических; космических, или природных и социальных) факторов на основе их относительной однородности, взаимозависимости и взаимодополняемости. И это воздействие на преступность объективно неиссякаемо. Как писал М. П. Чубинский, улучшение социальной жизни, с чем связывалось устранение преступности, однако, имеет свои пределы и не может быть доведено до такого совершенства, которое исключает преступность. А что касается индивидуальных особенностей, то «человечество не может быть выкроено по одному идеальному шаблону; не могут быть окончательно упразднены страсти, индивидуальные особенности, психофизические дефекты … и пр.»246.
Например, говоря о взглядах Листа на преступность как на закономерный продукт общества, взглядах Дюркгейма, утверждавшего идею не только нормальности, но и определённой полезности преступности в обществе, проф. В. В. Лунеев признавался: «Много лет с кафедры юридического вуза я критиковал эти идеи. Очень хотелось верить и верилось … и что если их (факторы – авт.) последовательно устранять, то будет «отмирать» и «пре-
246 Чубинский М.П. Очерки уголовной политики: понятие, история и основные проблемы уголовной политики как составного элемента науки уголовного права. – С. 411.
144
ступность»247. И вслед за М. П. Чубинским, полагавшим, что «если трудно мечтать об уничтожении преступности, то можно и должно стремиться к её уменьшению и ослаблению»248, В. В. Лунеев констатировал: «Итак, общество не в силах искоренить преступность, но оно в состоянии удерживать её на более или менее социально терпимом уровне»249.
Положения криминалистов-социологов относительно объективности преступности стимулировали поиски ответа, объясняющего этот феномен. Системное мышление учёных со временем пришло к идее самодетерминации, или «самопричинности» преступности. Преступность, как любое другое социальное явление, имеет свои внутренние механизмы устойчивости и динамики, а именно: криминальные традиции и обычаи, профессионализм и связанный с ним рецидив, организованность. При этом учёные подчёркивают: «Особым самовоспроизводящим свойством преступности наделены присущие ей специфические криминальные традиции и обычаи»250.
3. Существенным вкладом социологической школы в развитие уголовной теории является разработка положений о предупреждении преступлений. В зависимости от различных подходов к определению причин преступности и силы их влияния предлагались и соответствующие меры – как по отношению к внутренним, т. е. индивидуальным факторам, так и по отношению к внешним факторам социальной и естественной среды. В связи с этим рассматривались возможности уголовно-правовой превенции, главным образом,
– наказания, мер обеспечения безопасности. Однако возможности уголовноправовых мер в противодействии преступности оценивались скромно, и внимание обращалось на необходимость преимущественного использования социальных мер. А это означало признание перспективы интегрирования уго-
247Лунеев В.В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции.
– М.: издательство НОРМА, 1999. – С. XII.
248Чубинский М. П. Указ. соч. – С. 411.
249Лунеев В. В. Указ. соч. – С. XVI.
250Криминология: учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности 0201100 «Юриспруденция» / Г. А. Аванесов, С. Я. Лебедев, Н. Д. Эриашвили / под ред. Г. А. Аванесова. 4-е изд., перераб. и доп. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2006. – С. 218.
145
ловного права, криминологии и уголовной политики и направление объединённых усилий в единое русло борьбы с преступностью251.
4. Активность социологической школы инициировала солидарность её сторонников и последователей в различных странах, что в итоге привело к организации в 1889 г. Международного союза криминалистов, который функционировал более четверти века и провёл двенадцать съездов, на которых участвовали правоведы многих стран. В результате таких встреч, проведённых дискуссий наметилось сближение сторонников классической и социологической школ. Появились даже криминалисты, которые интегрировали их концепции и, таким образом, заявили о себе как о «третьей школе криминального права».
Многие идеи социологического направления в уголовной теории разрабатывались российскими учёными, в числе которых назовём, прежде всего, М. В. Духовского (вспомним его лекцию «Задачи науки уголовного права», 1872 г.), И. Я. Фойницкого («Влияние времён года на распределение преступлений», 1873 г.), работы которых были опубликованы раньше аналогичного характера трудов западноевропейских правоведов Листа, Тарда, Принса и др.
Кроме того, активно участвовали в разработке социологического аспекта уголовного права Е. Н. Тарновский (например, в его ранних статьях «Изменение преступности в различных общественных группах», 1889 г.; «Влияние хлебных цен и урожаев на движение преступлений против собственности в России», 1898 г.); М. Н. Гернет (например, в одной из первых его работ «Социологические факторы преступности», 1905 г.); С. В. Познышев (в частности, в работе «Основные вопросы учения о наказании», 1904 г.), научная концепция которого определялась им как синтез классического, антропологического и социологического направлений в уголовной теории; М. П. Чубинский (например, в ранних статьях «Наука уголовного
251 См.: Уголовное право Российской Федерации. Общая часть. – С. 825.
146
права и её составные элементы», 1902 г., «О значении уголовнополитического элемента в науке уголовного права», 1905 г.) и др.
Отмечая тесные связи российских и западноевропейских правоведов, показательным примером в этом полагаем целесообразным привести видного учёного-криминалиста М. М. Исаева (1880 – 1950). После окончания в 1903 году юридического факультета Петербургского университета он, будучи оставленным на кафедре уголовного права, направляется в Германию для подготовки к преподавательской деятельности, где активно участвует в работе семинара проф. Ф. Листа. В Германии он издаёт ряд своих работ: «Социологическая школа в уголовном праве как защитница интересов господствующих классов» (1904), «Преступность и экономические факторы» (1905) и др. В первой же своей статье начинающий учёный вступает в полемику с… Листом, критикуя его тезис о том, что всякое право создано для защиты интересов человека. Исаев утверждает, что право призвано защищать интересы господствующего класса, а представители социологической школы хотят уверить себя и других в обратном.
Исаев переводит на русский язык книгу Ч. Беккариа «О преступлениях и наказаниях». При этом следует особенно отметить, что, прежде чем заняться переводом, Исаев изучил первые переводы этой книги не только на русском, но и на итальянском, французском языках. Проведя сравнительный анализ текстов, Исаев установил неточности перевода, а местами – вообще отсутствующие части текста, таким образом, восстановил подлинные структуру, язык и стиль работы Ч. Беккариа. «Предпринятое М. М. Исаевым критическое издание Ч. Беккариа было поистине событием в истории нашей правовой науки, – пишет проф. Ш. С. Рашковская. – Без этой работы трудно представить себе дальнейшие пути развития источниковедения истории юридической мысли»252.
252 Рашковская Ш.С. Михаил Михайлович Исаев, 1880 – 1950 // Правоведение. – 1981. – № 1. – С. 85.
147
Сегодня особенно актуальны и востребованы такие идеи социологической школы, как гуманизация уголовного наказания, в частности, применение мер, не связанных с лишением свободы, решение проблемы социальноправовой защиты осуждённых; идеи мер безопасности и др.
** *
Лекция 3. ПРОБЛЕМА ЕДИНСТВА КРИМИНОЛОГИИ
Вопросы:
1.Исторические дискуссии о статусе криминологии.
2.Проблема научности ранней криминологии.
3.Перспективный «портрет» криминологии.
Вопрос 1-й. Исторические дискуссии о статусе криминологии
В историческое время развития учения о криминале вопрос, какой именно быть этой науке, именуемой уголовным правом, можно сказать, не ставился, ввиду его кажущейся очевидности. Хотя и высказывались некоторые перспективные идеи о более широком видении предмета научного исследования. Об этом упоминалось в лекции об основных аспектах развития ранней криминологии.
Достаточно вспомнить прогрессивно мыслящего итальянского «классического криминалиста» Романьози, который (раньше, чем к этому пришли антропологи) находил необходимым применение эмпирического метода в юридическом изучении преступления, продвигаться от общего понимания целого к анализу его составляющих. И призывал изучать не просто абстрактного человека, а во-первых, «человека фактического», и, во-вторых, «социального человека», т. е. «в контексте интеллектуальной культуры народа»253.
Чезаре Беккариа, отвечая на свой же вопрос, как предупреждать преступления, высказывал мысль о совершенствовании уголовного законода-
253 См.: Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней.
148
тельства именно в этих целях; вспомним: «лучше предупреждать преступления, чем наказывать», т. е. действовать принуждением силой наказания. Было очевидно, что без этого крайнего средства не обойтись, и надо было вдумчиво подходить к изучению возможностей этого средства и механизмов его применения. Нетрудно видеть в этих рассуждениях политическую целесообразность единства таких отраслей, как криминология, уголовное право и уголовно-процессуальное право.
Однако основное содержание ответа на поставленный вопрос заключало в себе неоспоримо более действенные средства, в особенности просвещение, воспитание, награждение добродетели. Это обусловливалось причинами преступного поведения. Поведение человека подчинено прежде всего неизменным законам природы и общества, а затем уже «человеческим законам». Из этой «простой» истины и следует исходить законодателю.
Уже в этих примерах обнаруживается единство юридического и социологического составляющих в осмыслении криминала, его генезиса и общественной реакции. В целом, как пишут Л. О. Иванов и Л. В. Ильина, доктрина классической школы в то раннее для неё время в какой-то мере, «хотя во многом и неосознанно, пыталась совмещать в себе правовую и социальную теории, выполняя соответственно как задачу научного обеспечения борьбы с преступностью, так и разрабатывая принципы и институты буржуазной законности»254.
Однако привычное, т. е. формально-логическое осмысление предмета науки о криминале позже столкнулось с непривычным, основанным на указанном Романьози эмпирическом методе исследования. Возникшая новая школа в пику старой, так называемой классической, определила объектом исследования не абстрактную модель преступления, а «фактического человека»
– реального преступника. И своими открытиями представители новой, антропологической школы вызвали волну новой правоведческой мыли.
254 Иванов Л.О., Ильина Л.В. Пути и судьбы отечественной криминологии / отв. ред. А.М. Яковлев. – М.: Наука, 1991. – С. 49.
149
Исследования Ломброзо и его сторонников акцентировали мысль на том, что предавалось забвению (подобно тому, как были забыты идеи Романьози), и доказали, в частности, «что наказывать следует человека, а не понятие», как писал о заслугах Ломброзо Ф. Лист. Здесь, позволю себе ещё раз вспомнить его самокритичное признание: «Мы позабыли высшее положение всей науки уголовного права благодаря… Итальянцы вывели нас из состояния метафизического сна, избавили от тяжеловесной юриспруденции и ее определений»255.
Здесь важно заметить, что выражение Листа «позабыли» можно отнести, в частности, к тому, что тот самый, критикуемый классиками эмпирический метод (наблюдения) уже применялся самими же криминалистамиклассиками ещё раньше, чем этот метод проявился, причём с несравнимой активностью в исследованиях криминалистов-антропологов. Пример тому – известный факт изучения личности малолетнего преступника («физического человека»).
Отмечая данное обстоятельство, М.Н. Гернет указывал: «Изучение малолетнего преступника при помощи метода наблюдения привело классиков к признанию громадного значения в борьбе с преступностью (курсив мой –
авт.) малолетних мер предупредительно воспитательного характера, к необходимости продления возраста безусловной невменяемости и условной и к смягчению наказания для несовершеннолетних»256.
Этот метод и его успешное применение криминалистамиантропологами Лист находил перспективным в использовании криминали- стами-классиками. Главное при этом, полагал Лист, «получить по возможности точное исследование всего жизненного пути отдельного человека», и этим должны заниматься криминалисты, которые при этом «научились бы не только читать книги, но и изучать человека, не только разбирать понятия, но
255Лист Ф. Задачи уголовной политики. Преступление как социально-патологическое явление / сост. и предисл. B. C. Овчинского. – М.: ИНФРА-М, 2004. – С. 16.
256Гернет М. Н. Социальные факторы преступности. – М.: Университетская типография, 1905. – С. 4.
150
и наблюдать факты, то это было бы крупным приобретением для нашей науки»257.
Ещё более убедительно показал значение этого метода в юридическом изучении преступности бельгийский учёный Ж. Кетле. Он в какой-то мере подтвердив наблюдения Ч. Ломброзо о зависимости между совершением преступлений и возрастом, полом человека, временем года и суток и т.п.
Статистические исследования убедительно показали, что абсолютная свобода отсутствует. Человек подчинён действию социальных факторов, и, следовательно, рассчитывать на то, что угроза наказанием отвратит человека от преступления, не приходится. Наивно препятствовать действию социальных законов уголовным законом.
Это неотразимо противоречило выводам криминалистов-классиков о свободе воли, т. е. независимости поведения человека (преступника) от ка- ких-либо иных, не личностных, а социальных (и других) факторов среды.
Такая инновация вызвала неоднозначную реакцию криминалистовклассиков. Большинство их не принимали в расчёт выводы статистических исследований. Причём, одни из них считали, что эти выводы не имеют никакого отношения к уголовному праву; другие пытались обратить открытия статистиков в свою пользу и старались обосновать этими статистическими закономерностями традиционное понимание свободы воли.
Другая, меньшая часть криминалистов-классиков признавала зависимость поведения человека от социальных факторов, или детерминацию социального поведения и склонялась к тому, чтобы соизмерять принципы классической школы, формальную логику с логикой жизни258.
Такой, детерминистский подход к объяснению преступного поведения разделяли российские учёные к Г.Е. Колоколов, С.В. Познышев, Н.Д. Сергеевский, Н.С. Таганцев. Например, выдающийся русский юрист и психолог,
257Там же. – С. 24.
258См.: Иванов Л. О., Ильина Л. В. Пути и судьбы отечественной криминологии. – М.: Наука, 1991. – С. 40 – 42.