Глава 2. Мифологизация проблем этногенеза... 69

иной нации... В казахском языке есть слово «киял» — «косогор»...«клял» — «вымысел» ...«киялы» — «фантазер»... К,ият — это, бесспорно, слово казахское...» [20]. Столь «глубокие» лингвис­тические познания укрепляют автора в мысли, что «...Кият — это один из казахских родов... Имя отца Чингисхана Есукей является также казахским. Отцом Есукея был Ембакай типично (выделе­но нами. — Н. М.) казахское имя. Самого Чингисхана при рож­дении называли Темиршином, от слова темирши — «кузнец»... Мать Чингисхана Оян происходила из казахского рода Меркит. Первая жена Чингисхана Борте — из казахского рода Конырат. Исследования родословной Чингисхана до седьмого колена не обнаруживают никаких монгольских имен (здесь К. Данияров предстает еще и «специалистом» в области монгольской ономас­тики. - Н. М.)» [21].

Вот и все, что требовалось доказать. Кандидат технических наук К. Данияров продемонстрировал «блестящую» логику, до которой уже столько веков не могли додуматься профессиона­лы-историки, исследователи Монгольской империи. Всего-то на-всего следует освоить его «революционную методику», и тогда, будьте уверены, перед человечеством откроется еще далеко не одна тайна. В частности, мы узнаем, что многие венгры, носящие фамилию Алмаши — это вовсе не мадьяры, а казахи, ибо «ал-ма» по-казахски «яблоко», что Аргентину основали казахи рода аргын, японский остров Окинава связан с известной инвективой из казахской ненормативной лексики и т. д. К счастью, пока все это только из области анекдотов. Но не навеяны ли они опусами, подобными книгам К. Даниярова? Не пропишутся ли эти анек­доты в учебниках? Ведь в аннотации «Альтернативной истории Казахстана» отмечается, что ее «автор надеется, что данная кни­га будет использована в учебных программах высших и средних учебных заведений».

Оправдывая свои фантазии, К. Данияров апеллирует и к та­ким «высоким материям» как политические смыслы. Во введении рассматриваемой здесь книги он пишет: «Чингисхан также объяв­лен китайцем, и Чингисхану установлен памятник в Пекине. При этом китайцы исходят из того, что китайский род Кият лишь в силу исторических причин стал одним из казахских родов и пе­решел на казахский язык...» [22]. В этой связи, делает он глу-

70

Научное знание и мифотворчество...

Глава 2. Мифологизация проблем этногенеза...

71

бокомысленный вывод, «принадлежность Чингисхана к тому или иному народу, в том числе и к китайскому, имеет огромное гео­политическое значение и в будущем может стать даже частью большой политики...» [23]. При этом К. Данияров нисколько не замечает, что сам выступает в роли своеобразного «реваншиста» на поле исторического познания, ведь он выражает агрессивное неприятие того, что «...кочевой род Кият, из которого происхо­дит Чингисхан, объявлен монгольским, и Чингисхану установлен памятник в Улан-Баторе — столице современной Монголии», что «монгольская версия о происхождении Чингисхана широко разо­шлась в мире» [24]. Задумывался ли этот новоявленный мифо-творец «от технических наук», что ознакомившись с его сентенци­ями, монгольские коллеги также могут усмотреть здесь «геопо­литические смыслы» или «будущие территориальные претензии»? Благо что монгольские историки с иронией воспринимают подоб­ные «сказки о Чингисхане» и уже привыкли к многочисленным попыткам этнически атрибутировать его то как «китайца», то как «казаха», «кыргыза», «узбека», «туркмена», а в последнее время даже «русского» или «украинца».

В еще более глубокие пласты истории «врезается» своим «на­учным поиском» А. Байбатша, по-видимому, в этом ему помогает долгая практика специалиста-геолога. Это тоже «революционер», ибо пытается совершить «переворот» в антропологии и этногенезе казахов.

Широко известно, что в 2000 г. в Кении нашли останки го­минида, получившего имя Orrorin tugenensis, датированного возрас­том около 6 млн лет, а в 2001 г. в Чаде обнаружены останки Sahelanthropus tchadensis, которые датируются возрастом 6—7 млн лет. Эти находки вошли в историю антропологии как «революция 2001 г.» и позволили сделать вывод, что формирование гоминид -ной линии происходило не только в восточной и южной, но и в центральной и, возможно, даже в северной части Африки.

«К сожалению», мировая антропологическая наука не заметила еще одной «революции» в области ее познания, а именно — «ан­тропологической революции 2003 г.». Именно в этот год вы­шла книга доктора геолого-минералогических наук А. Байбатши «Антропогеновая история Казахстана». Из нее мы и знакомимся с сенсационным «открытием». Оказывается, «... люди (гоминны)

возникли в одинаковое геологическое время в трех независимых друг от друга очагах — на востоке Африки, на юге Индокитая и в Казахской степи (выделено нами. — Н. М.)» [25]. Дальше следуют еще более «революционные» открытия, которым в пост­советском мифотворческом пространстве наверняка позавидуют многие: «Степные племена, т. е. выходцы Казахской степи — воз­можные казахантропы (выделено нами. — Н. М.)... пустились в разное время на путь миграции различной продолжительности, переселившись на территории разных регионов и континентов... Из этих первобытных людей, их последователей — цивилизованных степных, протосахских и сахских племен, около 2500 лет назад выкристаллизовался самобытный казахский народ» [26]. Здесь А. Байбатша совершает «революцию» уже не только в антропо­логии (он дал миру еще одну, новую праматерь человечества — Казахскую степь), но и в казахском этногенезе. Ведь он увидел гораздо глубже (как и полагается настоящему геологу — иска­телю недр) своих собратьев по «мифотворческому разуму». Те усматривают казахскую этничность «всего лишь» в эпохе ранне­го железа, тогда как А. Байбатша видит казахов в уже древних насельниках эпохи поздней бронзы и раннего железа. Это ли не «этногенетическая революция»?

Абсолютизируя версии некоторых археологов (публикации X. Алпысбаева и Н. Костенко 1960-х годов), А. Байбатша пишет, что «первые люди возникли на территории Казахстана около 2 млн лет назад» [27]. По-видимому, он незнаком с но­вейшими и уточненными исследованиями специалистов по эпо­хе камня. В противном случае автор «Антропогеновой истории Казахстана» знал бы, что самые ранние и достоверные, т. е. имеющие абсолютную датировку, палеолитические памятники выявлены в 1993~1998 гг. совместной казахстанско-россий-ской экспедицией (руководители — акад. РАН А. Деревянко и д. и. н., профессор. Ж. Таймагамбетов). Они относятся к Кушкургано-Шоктасскому комплексу (Южный Казахстан) и датированы методом электронно-парамагнитного резонанса (ЭПР) возрастом 510 тыс. лет. Палеолитические же памятни­ки Кзылтау (Южный Казахстан) и Новый Узень (Мангистау) определяются на основе типологии артефактов и имеют относи­тельную датировку около 1 млн лет.

72

Научное знание и мифотворчество...

Таким образом, до тех пор, пока не обнаружены более ранние свидетельства (мы допускаем, что, возможно, когда-нибудь они будут найдены), писать о «казахантропе» и двухмиллионной исто­рии человека на территории Казахстана не более чем вымысел.

Не останавливаясь на описании естественно-исторической эво­люции, где оперируют геологическим временем, в начальных раз­делах своей книги А. Байбатша все более и более вторгается в область общественно-исторической эволюции. Его «новации» про­стираются и в проблему расогенеза. Здесь мы узнаем, что, ока­зывается, «сахские племена заселяли Восточную Европу и края Севера... Они основали европеоидную расу... Сахские населения восточного Семиречья, Турфана и Алтая переселились в про­сторы Восточной степи до побережий, полуостровов и островов Тихого океана. Эти люди ...заложили основу монголоидной ра­сы... Народы Восточной Европы являются потомками сахских племен — наших соотечественникор...» [28]. Вот так фантазиями геолога А. Байбатши Казахстан оказывается не только одной из «праматерей человечества», но и исходной территорией его расо­генеза.

Его работа по праву может быть признана «энциклопедией» на тему «Казахстан — эпицентр всемирно-исторического процес­са». Она насыщена таким обилием мифологических перлов, что не успеваешь перевести дыхание. Что ни страница, то «сенса­ция». Вот лишь некоторые откровения из их множества: «Анализ исторических фактов показывает, что Рим строили народы, счи­тавшие себя потомками волчицы (или собаки) — этруски (ит ру сах — этрусах — этруск) из племени Невр. У казахского народа до сих пор сохранилось поверие почитания собаки как одного"из семи тотемных сокровищ» [29]. Вот и думай после этого чита­тель, кто есть итальянцы и что есть «первый», «второй», а также «третий» Рим? Дальше — больше: «...Коалиция сахских племен, все жители Казахской степи, около 2500 лет назад объединились в единую конфедерацию сахских (захских) племен — в самобыт­ный казахский народ» [30]. Не правда ли, как просто, и как это раньше историки не додумались: «сахи»=«захи», добавляем слог «ка» и получаем искомый в эпоху поздней бронзы и раннего железа «казахский народ». Думается, что любой разгадыватель шарад и ребусов позавидует столь виртуозной словесной экви-