trudyivran31text

Тибетские монахи и бурятская идентичность на рубеже XIX-XX вв.: фото буддийских учителей

практиках среди буддистов-бурят с конца XIX в. вплоть до 1980-х годов. Несмотря на долгое функционирование фото Далай-ламы XIII в бурятской среде, этот фотообраз

впериод с 1960-х до конца 1980-х годов постепенно заменяется фотообразом Далай-ламы XIV Нгагванг Лобсанг Тензина Гьяцо (ngag dbang blo bzang bstan ‘dzin rgya mtsho,

род. 6 июля 1935). Экспедиционные материалы последних лет показали, что данная фотовизуализация фиксируется и сейчас, она активна до сих пор.

Вторым по значимости является образ Панчен-ламы. В КФБС ИМБТ это прежде всего образ Панчен-ламы IX Туб-

тенЧокьиНьима(thub bstan chos kyi nyi ma, 1883–1937), пред-

ставленный в двух возрастных категориях: молодость (5 экз.) и зрелость (2 экз.). Подобно примеру с образом Далай-ламы XIII фотографии Панчен-ламы IX начинают постепенно вытесняться фотообразами Панчен-ламы Х Лобсанг Тринле Лхундруп Чокьи Гьялцена (blo bzang phirn las lhun grub chos kyi rgyal mtshan, 1938–1989) начиная с 1960-х годов7.

Следующий образ в визуальной иерархии буддистов региона связан с Богдо-гэгэнами. В КФБС ИМБТ обнаружены фото Богдо-гэгэнаVIII Нгаванг Лобсанг Чокьи Ньима Тензин Вангчуга (монг. Агваанлувсанчойжиннямданзанванчүг, тиб. ngag dbang blo bzang chos kyi nyi ma bstan ‘dzin dbang phyug, 1869–1924)8. Егообраззафиксированвнесколькихвариантах:

вмолодом возрасте (11 экз.) и в зрелом (2 экз.). Фотографии

взрелом возрасте являются парными, Богдо-гэгэн VIII сфотографирован с женой Цэндийн Дондогдулам (монг. Улсын эх дагина– Мать-дакини государства, 1876–1923). На двух фотографияхегосупругаизображенаводиночестве. Наодном экземпляре обнаружена подпись «Белая тара» на бурятском языке9. Этот образ встречается до сих пор.

309

Тибетология и буддология на стыке науки и религии – 2020

СледующаягруппафотографийввизуальнойиерархиибурятскогобуддизмапредставляеттибетскихучителейизАмдо. В КФБС ИМБТ хранятся фото знаменитых представителей буддийских монастырей Тибета, посетивших Бурятию на рубеже XIX–XX вв. или имевших духовную связь с бурятами

вэтотпериод. ЭтопредставителимонастыряЛавранТашичил: Гунчен-жамьян-шепа IV Келсанг Тубден Ванчуг (тиб. ‘jam dbyangs bzhad pa skal bzang thub bstan dbang phyug, 1856–1916)

вдетстве (1 экз.) и молодости (1 экз.); Гунчен-жамьян-шепа V ЛобсангЖамьянЕшеТенпеКелсанг(blo bzang ‘jam dbyangs ye shes bstan pa’i rgyal mtshan, 1916–1947) в детстве (1 экз.).

Представитель монастыря Лавран Ташичил Гунтан V

Жамьян Танпи Нима (тиб. gung thang ‘jam dbyangs bstan pa’i nyi ma, 1860–1925) в пожилом возрасте (2 экз.).

Представитель другого тибетского монастыря Гумбум, Гумбум-тичен LXIX (тиб. sku ‘bum khri chen) Джаягсы-гэгэн Келсанг Цултим Тан Нима (rgya yag mkhan chen skal bzang tshul khrim bstan nyi ma, 1858–1913) в молодости (2 экз.)

и в зрелости (7 экз.).

ВКФБС ИМБТ хранятся многочисленные фотографии тибетских монахов, которых не удалось идентифицировать. Например, Милагшин-гэгэн, Лобсанг Жампа Зангпо (монастырь Лавран Ташичил, 1899), Акпа-лама (учитель Богдо-гэ-

гэнов VII и VIII).

Анализ базы данных (КФБС ИМБТ) позволил проследить интересныеизменения, происходящиеввизуальнойпрактике буддистов-бурятиобнаружитьсвязьбурятскойидентичности с образами тибетских монахов на рубеже XIX–XX вв.

Исследование показало, что на рубеже веков в буддизме Внутренней Азии произошел плавный переход от традиционных изображений (тханка, цагли) к фотографиям учителей.

310

Тибетские монахи и бурятская идентичность на рубеже XIX-XX вв.: фото буддийских учителей

Даннаяплавностьобусловленадавнейтрадициейизображать на танках и цагли буддийских монахов с их портретными особенностями10. В распространенных среди бурят текстах, посвященныхвизуализации образаучителя, не присутствуют конкретныепортретныеописания11. Институтперерожденцев способствует размыванию в сознании простых буддистов особенностей конкретного лица. Однако все это не означает, что в сознании буддистов определенная историческая личность визуально абсолютно нивелируется. В данном случае присутствует явление трансформации в восприятии образа учителявежедневнойвизуальнойпрактикебуддистовотобраза конкретного исторического лица к собирательному образу линии преемственности перерожденцев.

В ходе изучения структуры КФБС выяснилось, что изображения Далай-лам устойчиво занимают центральное место в визуальной иерархии буддистов региона на протяжении всего периода. Необходимо отметить, что вплоть до 1970–1980-х годов данный образ был в основном связан с фотографией Далай-ламы XIII, жившего до 1933 г. Такая продолжительность данного образа объясняется фактическим отсутствием связи бурятских буддистов с Далай-ла- мой XIV до конца 1980-х годов. Что касается образов Пан- чен-лам и Богдо-гэгэнов, то их судьба во многом похожа. Данные образы были авторитетны на рубеже XIX–XX вв. Если до 1970–1980-х годов фотографии этих исторических личностей еще присутствуют в ритуальной практике буддистов Бурятии, то после 1990-х они резко исчезают. Характерно, что изображение Богдо-гэгэна VIII в виде 1 экз. фотографии было найдено в ходе экспедиционных исследований 2006–2014 гг. Тем не менее можно утверждать, что данный образ фактически исчез. Исчезновение этих обра-

311

Тибетология и буддология на стыке науки и религии – 2020

зов объясняется запутанностью религиозно-политической ситуации относительно признания перерожденцев данных линий преемственности в последнее время. Относительно вышеуказанных представителей монастырей Лавран Ташичил и Гумбум, их образы также отсутствуют в ежедневной визуальной практике современных буддистов Бурятии.

НафотографияхизКФБСИМБТпредставленыконкретные исторические личности, имевшие духовную связь с бурятским обществом. Далай-лама XIII был тесно связан с отдельными бурятскими монахами, через них со всеми буддистами Бурятии12. Панчен-лама IX был значительным лицом в тибето-монгольском буддизме в начале XX в., его статус сильно возрос в результате ряда исторических событий13. Средибурят-буддистовонбылпризнаннымавторитетомвка- честве «великого ученого». Политическая роль Богдо-гэгэна VIII вобъединении монголоязычныхнародовбыланастолько высока, что в повседневной визуальной практике буддистовбурят на рубеже XIX–XX вв. его образ в определенной степе- никонкурируетсобразомДалай-ламыXIII14. Образ, олицетворяющий линию перерождений Гунчен-жамьян-шепы, в среде бурятских буддистов связан прежде всего с Гунчен-жамьян- шепой I Нгагванг Цзондуем (тиб. ‘jam dbyangs bzhad pa ngag dbang brtson ‘grus, 1648–1721/2), основателем буддийской образовательной системы Гоманг-Лавран. Данная образовательная система была основной для монахов Бурятии. Что касаетсяперерожденийлиниипреемственностиГунтан-ламы, вероятно, схоластическиетекстыГунтанаIII ТенпеДоме(тиб. gung thang bstan pa’i sgron me, 1762–1823) были настолько популярны в среде бурятского монашества, что все последующие его перерождения связывались с большой ученостью. Религиозная деятельность Джаягсы-гэгэна Келсанг Цултим

312

Тибетские монахи и бурятская идентичность на рубеже XIX-XX вв.: фото буддийских учителей

Тан Нимы в Бурятии предопределила балагатское движение Лубсан-СанданаЦыденова(1841–1922), оставившееглубокий след в бурятской истории.

Обращаяськпроблемеидентичности, необходимоподчеркнуть, что буряты-буддисты в период c конца XIX в. до начала XX в. строили свою общину (в Российской империи) ввесьмасложныхусловияхадминистративного и земельного реформирования, усиления миссионерской деятельности15. Ониосознавалисвоемаргинальноеположениевстране, свою культурную инаковость и чуждость основному идеологическому направлению. Несомненно, в этих условиях ординарное буддийское население рассматривало фото тибетских монахов не только как образы буддийских учителей, распространяющих учение16 и объектов для ежедневной ритуальной практики, но и как основу своей собственной религиозной и этнической идентичности. Несомненно, этот фактор, когда вопрособурятскойидентичностивконцеXIX в. сталострым, повлиял на массовое распространение данных фото. Также необходимо заметить, что царский запрет на проповедническую деятельность иностранных религиозных деятелей на территориях Восточной Сибири руководством бурятской буддийской общины, несмотря на его полную политическую лояльность власти, фактическиигнорировался сконцаXIX в. Исходя из материалов этого периода, приглашенные бурятами тибетские монахи тайно переходили границу и распространяли буддийское учение, становясь на долгие годы объектом визуальной практики местных буддистов, вплоть до 1970–1980-х годов. Необходимо отметить активную роль руководителей местной буддийской общины как в организации вышеуказанных действий, так и в формировании структуры повседневных визуальных практик буддистов региона.

313

Тибетология и буддология на стыке науки и религии – 2020

Социально-политические и экономические изменения, произошедшие на рубеже двух столетий, заставили бурят ради сохранения собственной идентичности находить такие образы, которые бы сделали возможным объединить этнос, преодолеть трайбализм, сопротивляться унификации. Буддийская визуальная практика на образы тибетских монахов

вповседневных ритуалах ординарных буддистов являлась важнейшимаспектомвформированииместнойидентичности

втех условиях. Анализ собрания фотообразов подтвердил тот факт, что кардинальное изменение механизма передачи буддийской традиции в Бурятии, социальные сдвиги, экономическая ситуация на рубеже XIX–XX вв. привели к трансформации вектора развития традиционной буддийской культуры бурят, приоритетом которого становитсяборьба за свою этническую и религиозную специфику.

Необходимо подчеркнуть, что данное рассмотрение интереснейших фотографий коллекции из фондов ИМБТ СО РАН на основе методов сравнительно-исторического анализа позволяет исследовать не только ранее неизвестные исторические факты, выявить специфику историко-социальных изменений, но и оценить возможности использования визуального ряда в современных историко-антропологических исследованиях.

(Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 19–09–00068 А.)

Литература

1. Бакаева Э. П. Буддизм калмыков и ойратов: обряды подношений предкам и духам хозяевам территорий (некоторые аспекты) // Труды института востоковедения РАН. Вып. 23. М., 2019.

314

Тибетские монахи и бурятская идентичность на рубеже XIX-XX вв.: фото буддийских учителей

2.Богословский В. А. Политика XIII Далай-ламы в Тибете. М.:

ИВ РАН, 2002.

3.Гурьева М. М. Повседневнаяфотографиякакобъектнаучного исследования // Вестник ЛГУ. Сер. философия. 2009. № 3 (2).

4.Кузьмин С. Л., Оюунчимэг Ж. Богдо-гэгэнVIII – великий хан Монголии // Азия и Африка сегодня. 2009. № 1.

5.Магидов В. М. Кинофотофонодокументы в контексте исторического знания. М.: РГГУ, 2005.

6.Нацов Г.-Д. Материалы по истории и культуре бурят. Ч. I / введ., пер. и прим. Г. Р. Галдановой. Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1995.

7.Нацов Г.-Д. Материалы по ламаизму в Бурятии. Ч. II. / предисл., пер., прим. и глоссарий Г. Р. Галдановой. Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1998.

8.Цыремпилов Н. В. Буддизм и империя: бурятская буддийская община в Росcии (ХVIII – начало ХХ в.). Улан-Удэ: ИМБТ СО РАН, 2013.

9.From Tibet confidentially. Secret correspondence of the Thirteenth Dalai Lama to Agvan Dorzhiev, 1911–1925 / Intr., transl. and comm. by Jampa Samten and Nikolay Tsyrempilov. Dharamsala: Library of Tibetan Works and Archives, 2011.

10.Goldstein M. C. A History of Modern Tibet, 1913–1951: the Demise of the Lamaist State. Berkeley: University of California Press, 1989.

Примечания

1Данные фотографии широко используются бурятами-буддистами в ежедневной религиозной практике для ритуала почитания учителя, прочтения «прибежища», многочисленных заклинаний и подношений и т. п.

2Это предполагается, поскольку никаких архивных документов о происхождении данной коллекции не было найдено.

3В буддийской культуре монгольских народов существуют различные объекты почитания (Бакаева, 2019). Учитель является одним из главнейших.

4Магидов, 2005.

315

Тибетология и буддология на стыке науки и религии – 2020

5Гурьева, 2009.

6О значении образа Далай-ламы XIII в истории монгольских народов см.: Богословский, 2002.

7В КФБС ИМБТ были обнаружены фотографии Панчен-ламы Х в молодом возрасте (4 экз.), не считая 7 экз. совместно с Далай-ламой XIV.

8ОролиБогдо-гэгэнаVIII вформированиимонгольскойэтническойидентичности см.: Кузьмин, Оюунчимэг, 2009.

9Возможно, буряты любую правительницу рассматривали в качествеБелой Тары, не только правительниц России. В результате значение олицетворения российской царской власти с образом Белой Тары для бурятской культуры не следует преувеличивать.

10В фондах ИМБТ СО РАН хранятся многочисленные портреты Далай-ламы V, выполненные ксилографическим способом.

11В популярных ритуальных текстах почитания учителя «bla ma mchod pa’i cho ga», состоящих из множества частей, в том числе из части о перечислении визуальных признаков учителя.

12From Tibet confidentially, 2011.

13Goldstein, 1989.

14В настоящее время данный аспект отмечается в отношении образов Пандито хамбо-ламы XII Даши Доржо Итигэлова (1852–1927) и Далай-ламы XIII.

15О проблеме взаимодействия царской власти и буддийской общины Бурятии в Российской империи на рубеже XIX–XX вв. см.: Цыремпилов, 2013.

16Нацов, 1995, 1998.

316

Труды Института востоковедения РАН. Выпуск 31

DOI: 10.31696/2587-9502-2021-31-317-334

«Десять эпитетов Будды»: особенности их перевода с санскрита на китайский,

тибетский и монгольские языки

Г. Б. Корнеев

Центр по развитию калмыцкого языка. Элиста, Республика Калмыкия.

А. Х. Корнеева

Калмыцкий государственный университет им. Б.Б. Городовикова. Элиста, Республика Калмыкия, Россия.

Аннотация. ВстатьерассматриваютсяосновныеэпитетыБуддыШакьямунинапалиисанскрите, атакжеихпереводынакитайский, тибетский имонгольскийязыки. Сравнениеэпитетовпозволяетвыявитьразницу между списками пали (тхеравада) и санскрита (махаяна), а также их переводамивкитайской, тибетскойимонгольскойтрадициях. Встатье анализируются приемы перевода, используемые буддистами Китая, ТибетаиМонголиидляпереводанасвоиязыкинеэквивалентныхсанскритскихэпитетов.

Ключевыеслова: БуддаШакьямуни, пали, санскрит, тхeравада, махаяна, китайская, тибетская, монгольскаятрадиции, перевод, эпитеты.

Ten epithets of the Buddha: features of translation into Chinese, Tibetan

and Mongolian languages

G. B. Korneev, A. H. Korneeva

Abstract.The article considers the main epithets of the Buddha Shakyamuni in Pali and Sanskrit, as well as their translations into Chinese, Tibetan and

317

Тибетология и буддология на стыке науки и религии – 2020

Mongolian languages. Comparison of epithets allows us identifying the difference between the Pali (Theravāda) and Sanskrit (Mahāyāna) lists, as well as their translations in the Chinese,Tibetan and Mongol traditions.The article analyses translation techniques used by the Chinese, Tibetan and Mongolian Buddhists to translate non-equivalent Sanskrit epithets into their languages. Key Words: Buddha Shakyamuni, Pali, Sanskrit, Theravāda, Mahāyāna, Chinese, Tibetan and Mongol traditions, translation, epithets.

С самого момента возникновения учения Будды и первой монашеской общины появились эпитеты, описывающие особые качества создателя буддизма. Какими-то он называл себя сам, а другими его почтительно величали ученики и последователи. Через несколько столетий после смерти Будды,

в80 г. I в. до н. э., его наставления впервые получили письменнуюфиксациюи былиназваныТипитакой(пали. Tipiṭaka) или «Тремя корзинами учений». Это собрание священных текстов было записано на одном из пракритов, языке пали, и послужило основой для дальнейшего развития буддизма

вИндии и за ее пределами. Позже палийская Типитака была пополнена новыми текстами и переведена на санскрит– язык классическойиндийскойкультуры. Санскритскийбуддийский канон имел отличия от палийского и получил название Трипитака(санскр. Tripiṭaka) – «Трикорзиныучений». На рубеже нашей эры в буддийском сообществе произошел раскол, в результате которого появились две большие группы буддистов, давшие начало двум главным направлениям современного буддизма, Тхераваде и Махаяне1. В настоящее время традиция Тхеравады основывается на текстах палийского канона, а последователи Махаяны главным считают санскритский канон, который, к сожалению, не сохранился до наших дней и известен только в переводах на китайский (кит. ; пин. sān zàng) и тибетский (тиб. ; вайли. bka’ ‘gyur) языки. Таким образом, в настоящее время существует три варианта

318