2. Социальная селекция

Итак, абсолютно свободной мобильности не существует. Это означает, что все люди не могут переместиться в те страты, куда они желали бы попасть. Миф о разносчике газет, ставшем благодаря упорному труду миллионером, не более, чем миф. Он, конечно, вдохновляет американцев, по их собственным словам, но неадекватно отражает реальную социальную динамику. Главная проблема, с которой сталкивается любой индивид и любая социальная группа, стремящиеся проникнуть в более высокие страты, это поиск путей, способов и методов социального восхождения и преодоления многочисленных барьеров, препятствий и ограничений на этом пути. Смысл мобильности заключается не в движении как таковом, а в наличии ряда механизмов, пропускающих вверх одних людей и становящихся непреодолимой преградой для других. В самом общем виде социальное предназначение многочисленных механизмов, «встроенных» в мобильность, состоит в отборе, селекции людей, в распределении их по ступенькам и уровням социальной иерархии не в соответствии с их желаниями и стремлениями и даже их личными качествами и усилиями, а в соответствии с особенностями общества и системы его стратификации.

П

«Каналы» вертикальной мобильности

редставление о «каналах циркуляции» было сформулировано Питиримом Сорокиным. Он говорил, что между стратами существуют «отверстия», «мембраны», «проходы», «лифты», с помощью которых индивиды могут проникнуть в более высокие страты. В то время, как «оболочка», окружающая всякую сколько-нибудь привилегированную страту, препятствует проникновению в нее, обособляет ее от остального общества, строго определенные каналы циркуляции, напротив, дают «проход» в старту, способствует ее обновлению и связи с обществом. Для того, чтобы проникнуть в страту, надо знать эти каналы, «попасть» в них, уметь ими пользоваться, прилагать свои усилия именно в их рамках. Скажем, в средневековом обществе крестьянин, как бы он «ударно» не трудился, как бы он не богател, не мог рассчитывать на дворянское звание. Но, например, он мог выдвинуться с помощью воинской службы и получить аристократический титул, особенно во время войны. В конце XIX – начале XX века, как писал видный исследователь политических партий Р. Михельс, «вне партийной организации многие социально полезные элементы затерялись бы в том смысле, что они никогда не изменили своего социального класса и навечно остались бы пролетариями… Все талантливые пролетарии рассматривают политико-партийную организацию со свойственной ей карьерой, как акт спасения».

Но и сейчас, в демократическом обществе, действительно «богатом» каналами социальной мобильности, их исключительная роль сохраняется. Скажем, ученый может достичь наивысшего социального успеха и связанных с ним наград, разумеется, с помощью своего труда, открытий и изобретений, высоких научных достижений. Но это путь чрезвычайно труден и осилить его могут лишь немногие. (Здесь в качестве критерия успеха можно взять Нобелевские и другие научные премии и, соответственно, число награжденных ими исследователей). Но если ученый переориентируется на «административную карьеру» даже в своем научном сообществе (например, начальник отдела – директор института - академик), у него значительно больше гарантированных шансов добиться высших социальных наград и привилегий.

По словам Питирима Сорокина, каналы мобильности – это те пути «по которым позволительно индивидам перемещаться вверх или вниз из одного социального слоя в другой» [76, с. 392]. Функции циркуляции выполняют социальные институты. Это, например, школа, армия, церковь, политические организации, различные экономические структуры.

Однако, далеко не всякий социальный институт может сыграть эту роль. Во-первых, он должен представлять собой структуру, вертикально связывающую низшие страты с высшими. Ряд институтов, например, профессиональные союзы и некоторые профессиональные сообщества, хотя и имеют внутреннюю дифференциацию, но их собственные «верхи» находятся где-то в средней части стратификационной структуры общества в целом или даже ниже. Во-вторых, он должен быть в определенной мере доступен для низших страт. Таким институтом, например, сейчас является школа. Она общедоступна в своих начальных звеньях, хотя уже на этом уровне обнаруживается дифференциация: школы частные и общественные, с «уклоном» и без него, для «одаренных» и для умственно отсталых. Церковь, по мнению П. Сорокина, также не дискриминирует никого по признакам социального происхождения, профессии, уровня доходов, пола и т.п. В-третьих, он должен иметь относительно ясную иерархическую структуру, ряд уровней и ступеней, которые проходят индивиды. Другими словами, такие институты обеспечивают возможность и даже необходимость карьеры, т.е. социального подъема. «Плох тот солдат, который не хочет стать генералом». Этот принцип действует во многих профессиональных организациях и является своеобразным критерием оценки личного статуса индивида, его профессиональных свойств и качеств, а также формирует систему мотивов индивидов. Итак, с одной стороны, активность людей, их стремление к социальному восхождению стимулируется самим фактом существования карьерных перспектив. С другой стороны, социальные институты «ставят условия» индивидам – постоянно подталкивают их к совершенствованию и конкурентной борьбе за более высокие статусы.

Выполняя роль каналов мобильности, институты не только предоставляют индивидам возможность карьеры, но и производят отбор и селекцию людей и, как следствие, обновление состава страт. В результате в высшие страты попадают лишь немногие, но благодаря механизмам отбора индивиды распределяются по всем стратам социальной иерархии.

Каждое конкретное общество, система стратификации имеет свой набор и конфигурацию каналов социальной мобильности. Если в обществе, скажем, господствует милитаризированная элита, то, очевидно, кратчайшим, если не единственным путем попадания в нее будет армейская служба. Но, с другой стороны, социальные институты обладают самостоятельностью, собственной силой и влиянием, поскольку они теснейшим образом связаны с фундаментальными потребностями и проблемами общества. Поэтому от каналов социальной мобильности зависят облик общества, сама его стратификация, состав страт. Здесь можно вспомнить перипетии, связанные с изменением избирательной системы Украины: введение сравнительно свободных и демократических выборов в начале 1990-ых, дополнение прямой выборности депутатов Верховной Рады партийными списками, попытки не допустить возможности избрания депутатами лиц с судимостью и т.п. Очевидно, что правящая элита пошла на демократизацию выборов не по своему почину, а уступая требованиям общества, «оппозиционных сил», международного общественного мнения. Очевидно и то, что состав Верховной Рады в значительной мере зависит от того, какая именно избирательная система принята в стране в данный период ее истории.

Более или менее выражена в институтах функция подготовки и обучения. Причем здесь речь идет не только о том очевидном факте, что деятельность в институтах так или иначе, связана с профессиональными функциями и знаниями: военный, предприниматель, политик, священник и т.п. могут лишь в определенной мере быть невежественными, тем более, что они стремятся к социальному восхождению. Речь идет об в определенной мере неформальном и широком, аналогичном социализации процессе подготовки и самоподготовки индивидов к занятию высоких статусов и позиций.

Ряд институтов в той или иной мере играют специфическую роль социальных лифтов, обеспечивающих социальный подъем, так сказать, автоматически. Если человек работает в фирме, добившейся крупного успеха, если он является членом партии, выигравшей парламентские выборы, то его социальный статус возрастает одновременно с ростом статуса данной организации, а не в связи с его личными усилиями. И наоборот, даже если активный функционер внес большой вклад в избирательную кампанию своей партии, но она потерпела сокрушительное поражение, его статус понижается. В ряде бюрократических организаций (например, армия, полиция, некоторые японские корпорации) существует правило автоматического продвижения по службе по критерию выслуги: через определенное количество лет службы офицер получает «очередное звание», чиновник – очередную должность. Эти несложные примеры показывают, что восходящая мобильность зависит не только от собственных усилий индивидов и тем более их личных качеств и свойств, но и от особенностей тех институтов, в рамках которых люди прилагают усилия к социальному восхождению.

В современном индустриальном и демократическом обществе существует множество каналов социального подъема, ибо в таком обществе возросло значение достигнутого статуса, следовательно, личных усилий индивидов. Большинство социальных институтов так или иначе приобретают вид иерархических структур с обязательным элементом карьеры, собственной, хотя и унифицированной, системой наград и отличий. Такими, например, в последнее время стали искусство, спорт. Но, надо еще раз повторить, роль механизма социального подъема может выполнить только тот институт, которому общество придает большое значение. (Вряд ли таким институтом в нашей стране является церковь).

Говоря о каналах вертикальной мобильности, нельзя не упомянуть о многочисленных способах, к которым прибегают люди, стремящиеся к социальному восхождению. Это, например, брак с представителем более высокой страты; покупка титулов, характерная для некоторых периодов европейской истории; смена религии в обществах, где религиозному фактору придается большое значение; отказ эмигрантов от своих этнических корней (фамилии, языка, культуры и т.п.) для облегчения и ускорения интеграции в новую социальную среду. В современном обществе многие технологии социального подъема связаны с использованием средств массовой информации. Политики и общественные деятели, артисты и певцы стремятся попасть на телеэкран, используют его возможности для саморекламы, приобретения и увеличения своей известности и популярности, которые входят в качестве составляющих в их профессиональный статус.

Некоторые социологи считают, что в современных цивилизациях обогащение, приобретение богатства – один из самых простых и действенных способов социального продвижения. Это так. Однако надо помнить, что само по себе богатство не имеет социального значения, т.е. не влияет на статус в обществе, если оно не «обменено» (не «конвертировано», как теперь говорят) на социальные ценности или не связано с ними. Глава мафиозной группировки, несомненно, богат и имеет высокий статус в своей организации и уголовном мире. Но за его пределами – в нормальном мире – этот его статус мало что значит. Даже самым известным финансовым спекулянтам типа Дж. Сороса приходится прилагать немалые усилия (филантропия, учреждение научных стипендий, организация фондов поддержки, финансирование различного рода гуманитарных программ и т.п.) для того, чтобы создавать соответствующий богатству социальный статус. Ибо финансовые спекулянты любого ранга во всем мире пользуются невысокой репутацией.