С

Разновидности социальной мобильности

уществует две основные разновидности социальной мобильности: горизонтальная и вертикальная. Первая – движение индивидов или социальных групп в пределах одной и той же сравнительно однородной страты. Другими словами, это перемещение не ведет к значительному изменению их социального статуса, к переходу на более высокий или более низкий уровень стратификационной структуры. Хотя в «чистом» виде горизонтальная мобильность нечасто встречается, ее сравнительно легко представить. Это, например, перемена места работы без изменения профессии и должности; заключение брака с представителем «своего» круга и т.п.

Вертикальная мобильность – переход индивида или социальной группы из одной страты в другую, который сопровождается изменением их социального статуса. Очевидно, что вертикальная мобильность, в свою очередь, имеет две разновидности: восходящую и нисходящую мобильность. Если первая есть социальный подъем, переход на более высокие ступени социальной иерархии, движение вверх, например, к финансовому успеху, то нисходящая мобильность – социальный спуск, движение не к вершине, а к основанию социальной пирамиды.

Чисто теоретически провести различие между вертикальной и горизонтальной мобильностями несложно. Более того, мы постоянно встречаемся в повседневной жизни и с достаточно яркими примерами социального взлета. Однако, далеко не всегда изменение личного статуса индивида, его, например, продвижение по службе, можно считать вертикальной мобильностью. Отличительная черта социального подъема – переход индивида в более высокую страту, т.е. качественный скачок в его жизни и судьбе. Он сопровождается изменением образа жизни, которое обусловлено новыми функциями индивида, новыми способами структурирования рабочего и свободного времени. Как правило, медленно или резко происходит смена социального окружения индивида: разрыв с прежними друзьями и знакомыми или отдаление от них и даже от родственников, занимающих более низкие социальные позиции, налаживание связей и отношений с членами новой для индивида страты. Такой качественный скачок включает и освоение новых жизненных стандартов, и, подчас, смену социальных ориентиров, порой даже взглядов (радикалы практически поголовно превращаются в центристов или консерваторов, как только они получают солидные посты в той системе государственной власти, которую они так активно критиковали). Правда, как будет показано позже, само включение индивидов в более высокую страту возможно, как правило, лишь тогда, когда они продемонстрировали лояльность ценностям, и принципам этой страты.

Собственно, и социальный спуск - вторая разновидность вертикальной мобильности - имеет такие же особенности, но уже, так сказать, с обратным знаком. Утрата социального статуса, «проседание» в более низкие страты это, с одной стороны, утрата прежнего образа жизни, социального окружения, вынужденный отказ от прежних стандартов и ориентаций, который обычно ведёт и к изменению мировоззрения человека. С другой стороны, это, конечно же, необходимость приспособиться к ухудшившимся социальным условиям, новым ролям.

Важное значение имеют и две другие разновидности мобильности - индивидуальная и групповая. Если индивидуальная мобильность выглядит довольно просто, как движение индивида по сравнительно неподвижным этажам социального здания, то групповая мобильность гораздо сложнее. В принципе, групповая мобильность – это перемещение социальной группы вверх или вниз по стратификационной лестнице. Однако способы или формы такого передвижения различны.

1. Проникновение социальных групп в высшие страты. Например, в результате длительной борьбы национальному меньшинству удалось завоевать гражданские и политические права и из «второсортных» его представители превращаются в полноценных граждан страны. При этом сама стратификационная система меняется незначительно или не меняется вовсе. Возможно, что высшие страты таким образом расширяются, но есть вероятность и того, что какие-то социальные группы спускаются вниз, вытесненные с привилегированных мест новой группой.

2. Реорганизация стратификационной системы. Изменение принципов, на которых базируется стратификация общества, изменение, другими словами, системы неравенства в обществе неизбежно ведет и к тому, что состав страт существенно меняется. Например, к 212 г. н.э. значение римского гражданства уменьшилось, оно фактически перестало быть стратифицирующим признаком. Вследствие этого доступ к нему стал едва ли не свободным и практически все население Римской империи получило статус римского гражданства.

В нашей стране уже в течение десятилетия реорганизуется профессиональная стратификация. Профессиональные группы, занимавшие прежде высокие позиции с точки зрения престижа, уровня дохода, привилегий и т.п., опускаются вниз (например, шахтеры), другие же, напротив, движутся вверх, «расталкивая» привилегированные слои (например, предприниматели).

3. Создание новой системы стратификации. Перемещение социальных групп может быть обусловлено движением прежде устойчивой системы координат (стратификационная система), ее крахом и созданием на иных принципах новой. Классическим примером такой мобильности является формирование общества в ходе и в результате революций. Буржуазная революция, например, «отменяет» дифференциацию общества по происхождению и благодаря этому аристократические, дворянские слои падают к подножию социальной пирамиды.

Сходные процессы можно наблюдать и в политической жизни нашей страны. Номенклатурный принцип, принадлежность к господствующей партии, выслуга («опыт работы в партийных и советских органах»), отчасти социальное происхождение («из рабочих и крестьян»), возрастной фактор – все эти значимые для советской политической стратификации и мобильности параметры если еще не потеряли, то теряют свой смысл. Другое дело, что пока нельзя сказать с достаточной определенностью и уверенностью, какие же новые политические критерии выработает наша страна.

Исследование индивидуальной мобильности показывает существование значительной зависимости достигнутого статуса от предписанного. Возможности индивидов продвигаться вверх, конечно же, связаны с их личными качествами, свойствами, их стремлением к успеху, с их усилиями, но они также мощно определяются такими факторами, как социальное и экономическое положение родителей индивида, их родом занятий, его расой или национальностью, полом и местом жительства. Даже самое демократическое общество, предоставляющее индивидам независимо от их происхождения, пола, расы и т.п. одинаковые права и отчасти возможности, не в состоянии обеспечить молодёжи равные стартовые условия и вытекающие из них возможности социального восхождения, ибо разница в этих условиях, следовательно, предписанных статусов порождена столь неизбежной и необходимой обществу стратификацией. Даже такие способы выравнивания социальных условий и возможностей, как всеобщность и доступность образования ведет к противоположному результату. Справедливо писал еще в начале ХХ века П. Сорокин: «Вопреки общепринятому мнению всеобщее образование не устраняет умственных и социальных различий, а лишь усиливает их. Школа, даже самая демократическая, является механизмом «аристократизации» и стратификации общества, а не «выравнивания» и «демократизации» [76, с. 410]. Лишь в первобытных племенах, по его мнению, вероятно личные качества индивидов играли решающую роль при подъеме и спуске по социальной лестнице.

Интересное исследование в этом ключе, своеобразно подтверждающее существование в западных обществах наследования социального статуса, проведено У. Рубинштейном. Он изучал состояние и карьеру британских миллионеров, умерших в 1984-1985 годах и имевших состояние не менее 1 млн. фунтов стерлингов. (Такое исследование практически невозможно провести среди живущих миллионеров). Социолог выяснил, что среди миллионеров 42% тех, чьи родители уже были крупными бизнесменами или землевладельцами; 29% - люди, чьи родители были высокооплачиваемыми специалистами. Сходные цифры дает и изучение состояний родителей миллионеров. 43% имели родителей с состоянием свыше 100 тыс. фунтов стерлингов; 32% - наследовали состояния от 100 до 10 тыс. фунтов стерлингов. [19, с. 66]. Практический вывод из этого исследования совершенно однозначен (по крайней мере, для англичан): хочешь быть богатым – имей богатых родителей.