Давид Юм Англия под Властью Дома Стюартов (1649-1685) Том 1

необходимости, чем тот факт, что они все-таки пошли на столь ненавист­ ный для них шаг — созыв английского парламента. Однако необходимость эта касается исключительно лишь министров, а отнюдь не всей нации, и если те самые злоупотребления, от которых страдаем мы, толкнули шот­ ландцев к крайним мерам, то неужели англичане должны теперь ковать цепи для самих себя, налагая их на своих несчастных соседей? Согласно старинному обычаю, народные жалобы обсуждались в парламенте преж­ де субсидий, и этот порядок, столь тщательно соблюдавшийся нашими предками, был основан на разумной осторожности, заложенной в самой природе английской конституции, и никогда не истолковывался как сви­ детельство особого недоверия к царствующему в данный момент госуда­ рю. Этого обычая держались в самые благоприятные для свободы време­ на, и совершенно неразумно отступать от него теперь, когда у общин по­ явились столь неоспоримые причины для подозрений. Ссылки же на позднее время года и на безотлагательную нужду в субсидиях просто смешны, ибо вполне очевидно, что правительство, желая получить пред­ лог для подобных речей и обмануть палату общин, сделало весьма хитрый политический ход. Распоряжения о выборах вышли еще в начале зимы, и если бы созыв парламента не был умышленно перенесен на срок, почти совпадающий с началом военных действий, то общины располагали бы до­ статочным временем для того, чтобы удовлетворить все жалобы нации, а затем перейти к вопросу о субсидиях королю. Цель этой довольно грубой уловки в том, чтобы, ссылаясь на крайнюю необходимость, заставить об­ щины нарушить обычный парламентский порядок, и если бы удалось со­ здать подобный прецедент, то парламенту уже не дозволялось бы впредь никакое расследование действий правительства. Едва ли можно было при­ думать менее удачный аргумент в пользу субсидий, чем предложение от­ менить корабельные деньги, налог в высшей степени опасный и незакон­ ный, который во все царствования навязывался нации силой. Если же общины вступят сейчас в торг о его отмене, то они в известном смысле признают законными те основания, на которых он взимался в прошлом, по крайней мере поощрят правительство выдвигать новые притязания подобного рода в надежде отказаться от них впоследствии на столь же выгодных условиях.

Эти аргументы, вместе с многочисленными поводами для недоволь­ ства, уже, казалось, сильнейшим образом действовали на большинство палаты, когда в довершение всех бед государственный секретарь сэр Ген­ ри Вен, не уполномоченный на то королем, объявил общинам, что Его Вели­ чество не примет компенсации за отмену корабельных денег, если размер ее составит менее двенадцати субсидий. Это заявление, объяснявшееся неблагоразумием, чтобы не сказать коварством Вена (281>, чрезвычайно рас­ сердило палату: в нем увидели новое доказательство упрямства и неуступ­ чивости короля, а столь необоснованное притязание с его стороны сочли совершенно непростительным197. Рассказывают также, будто некоторые лица, коим, по общему мнению, состояние государства было хорошо изве-

стно, утверждали в палате, что двенадцать субсидий — это больше денег, чем их можно найти во всей Англии; таковы были блаженное неведение и счастливая неопытность тех времен по части налогов198!

РОСПУСК ПАРЛАМЕНТА

Король между тем находился в величайшей растерянности и тревоге. Он видел, что в палате у него больше врагов, чем друзей, и что ныне там господствуют те самые настроения, которые всегда порождали столько вражды и смуты. Он не мог рассчитывать на то, что ему выделят средства на войну с шотландцами, в которых большинство палаты видело своих друзей и вернейших союзников; напротив, он ожидал, что ему со дня на день представят обращение с просьбой заключить с этими бунтовщиками мир. Если же палата соберется вновь, то, как ему сообщали, она непре­ менно проголосует против корабельных денег и таким образом возродит сопротивление сбору этого налога, которое в свое время он преодолел с огромным трудом. Там, где величайшие бедствия грозят со всех сторон, нелегко бывает найти наилучший выход, и неудивительно, что король, чьи дарования не соответствовали столь сложным и запутанным обстоятель­ ствам, принял и поспешно исполнил решение распустить парламент; ре­ шение, о котором он вскоре пожалел и которое впоследствии, под влияни­ ем событий, а не логических аргументов, все были склонны сурово осуж­ дать. Предыдущий парламент, закончившийся столь бурными сценами и крутыми мерами, поначалу все же прикрывал свои планы личиной уме­ ренности в гораздо большей степени, чем это угодно было до сих пор ны­ нешнему парламенту.

Грубый и резкий роспуск парламента должен был, разумеется, возбу­ дить негодование народа, который обыкновенно относится к своим пред­ ставителям с полным доверием, ожидая от них удовлетворения всех сво­ их жалоб. Но король, как будто мало ему было уже возникших поводов для недовольства, упорно держался прежнего образа действий, опасность и непопулярность которого он должен был знать по опыту. Белласиса и сэра Джона Готэма вызвали в Тайный совет; когда же они решительно отказались давать отчет за свое поведение в парламенте, их посадили в тюрьму. У м-ра Крю, председателя комитета по религиозным делам, за­ требовали все петиции и жалобы, поступившие в его комитет; Крю отка­ зался их выдать и был отправлен в Тауэр. Еще до истечения срока дей­ ствия парламентской привилегии обыску подверглись дома и даже карма­ ны графа Уорика и лорда Брука — агенты правительства думали найти компрометирующие бумаги. Эти меры властей были истолкованы, и не без некоторых оснований, как посягательство на права народных собраний199. Впрочем, после того как король впервые столкнулся с противодействием со стороны парламента, он уже никогда не относился к его привилегиям с

надлежащим уважением и теперь лишь укрепил своим примером реши­ мость общин точно так же пренебречь прерогативами короны в тот мо­ мент, когда власть окажется в их руках.

Хотя парламент был распущен, конвокации позволили продолжить заседания — практика, к которой после Реформации обращались лишь в отдельных случаях200 и которую по этой причине многие считали незакон­ ной. Утвердив ассигнования королю от духовного сословия и приняв нема­ ло канонов, конвокация, чрезвычайно опасавшаяся новшеств, подобных тем, которые были сделаны в Шотландии, обязала всех духовных лиц и университетских докторов принести присягу в том, что они будут сохра­ нять существующее управление церковью посредством архиепископов, епископов, деканов, капитулов и т. д.201 При нынешнем раздраженном состоянии умов меры эти были сочтены незаконными, поскольку их не утвердил парламент, в котором, как стали теперь думать, была сосредото­ чена вся власть. К тому же не могло быть ничего более смехотворного, чем клятва со словами et caetera посередине.

НЕДОВОЛЬСТВО В АНГЛИИ

Народ, который в большинстве своем ненавидел конвокацию так же сильно, как благоговел перед парламентом, едва ли можно было удержать от брани и оскорблений в адрес этого собрания, и королю пришлось выде­

лить для конвокации специальную охрану202. Более пятисот человек на­ пали ночью на Лода в его Ламбетском дворце<282), и архиепископ вынуж­

ден был его укрепить203. Толпа из двух тысяч сектантов ворвалась в храм Св. Павла, где заседала тогда Высокая комиссия, и с криками «Долой епис­ копов! Долой Высокую комиссию!» сломала судейские скамьи204. Все эти вспышки недовольства предвещали какой-то грандиозный переворот, но двор не обладал ни достаточной проницательностью, чтобы разглядеть опасность, ни достаточной силой, чтобы ее предотвратить.

При подобном расположении умов тщетной оказалась изданная коро­ лем декларация, где он пытался доказать народу, что роспуск парламента был с его стороны актом совершенно необходимым205. Всего настойчивее король твердил о том, что общины последовали дурному примеру всех сво­ их предшественников последних лет: они без конца покушались на его власть, порицали все его действия и всю его администрацию, обсуждали все без исключения правительственные дела и даже вели со своим коро­ лем торг о субсидиях, как будто он ничего не мог получить от них иначе как путем покупки, т. е. либо отказавшись от части монарших прерога­ тив, либо урезав свой постоянный доход. Такой образ действий, заявил король, противоречит правилам их предков и абсолютно несовместим с монархией206.

Не получив ассигнований от парламента, король вынужден был при­ бегнуть к другим средствам, чтобы удовлетворить свои безотлагательные потребности. До известной степени ему помогли субсидии церкви: каза­ лось вполне естественным и справедливым, что духовенство должно выде­ лять деньги для войны, которую оно же во многом и вызвало207. Король брал взаймы у своих министров и придворных; он пользовался среди них такой любовью, что за несколько дней ему удалось собрать свыше 300 000 фун­ тов, хотя, без сомнения, не могло быть ничего более неприятного для го­ сударя, полного чувства собственного достоинства, чем оказаться в тя­ гость своим друзьям, для которых он желал бы служить поддержкой. Были сделаны попытки принудить к займу граждан, но дух свободы, ставший теперь неодолимым, снова их отверг208. Заем в 40 000 фунтов потребова­ ли от испанских купцов, хранивших в Тауэре золотые слитки, на которые король мог покуситься. Графства обложили экипировочным сбором для армии; это был старинный обычай209, считавшийся, однако, отмененным петицией о праве. У Ост-Индской компании приобрели в кредит весь за­ пас перца и тут же продали его с большой скидкой за наличные деньги210. Предлагали даже отчеканить тысяч на двести—триста фунтов монеты низшей пробы2", —до такой крайности был доведен Карл! К прежним бед­ ствиям ежедневно прибавлялись новые затруднения, связанные, в част­ ности, с корабельными деньгами; они постоянно толкали короля к дес­

потическим актам, усугубляли его нужду и усиливали недовольство на­ рода212.

И все же эти меры позволили королю, хотя и с огромным трудом, со­ брать и двинуть в поход армию, состоявшую из девятнадцати тысяч пехо­ ты и двух тысяч кавалерии213. Командующим был назначен граф Нортум­ берленд, его заместителем (генерал-лейтенантом) — граф Страффорд, срочно вызванный из Ирландии, начальство над кавалерией поручили лор­ ду Конвею. Было решено, что для поддержки этой экспедиции достаточно будет небольшого флота.

РАЗГРОМ ПРИ НЬЮБЕРНЕ

Энтузиазм и единодушие действуют с такой силой, что шотландская армия, хотя и несколько превосходившая числом армию короля, оказа­ лась готовой раньше и теперь двинулась к границам Англии. К наступле­ нию шотландцев побуждала общая осведомленность о царившем в этой стране недовольстве; к тому же лорд Сэвил сфабриковал от имени шести виднейших английских вельмож письмо, в котором шотландцев просили помочь их соседям покончить со злоупотреблениями214. Несмотря на эти воинственные приготовления и враждебные действия, ковенантеры попрежнему сохраняли в своих речах чрезвычайно мирный и покорный тон; по их словам, они вступили в Англию (20 августа) лишь затем, чтобы по-

лучить доступ к особе короля и повергнуть к его августейшим стопам свое смиренное прошение. У Ньюберна-на-Тайне их встретил отряд из 4500 солдат под командованием Конвея, который, казалось, решил воспрепят­ ствовать их переходу через эту реку. Вначале шотландцы весьма любезно попросили англичан не преграждать им дорогу к их доброму и милостиво­ му государю, а затем смело их атаковали, нескольких убили, а остальных прогнали с позиций. Всю английскую армию охватила такая паника, что войска, стоявшие в Ньюкасле, тотчас же бежали к Дарему (28 августа), но, не считая себя в безопасности даже там, оставили этот город и отсту­ пили в Йоркшир215.

Шотландцы заняли Ньюкасл; воодушевленные победой, они, однако, сохраняли строжайшую дисциплину и по-прежнему за все платили обы­ вателям, чтобы поддержать таким образом видимость дружеского распо­ ложения к англичанам. Шотландцы также отправили гонцов к королю, прибывшему в Йорк; после своего успеха они потрудились удвоить заве­ рения в преданности и покорности особе Его Величества и даже принесли извинения, полные горечи и раскаяния, за свою недавнюю победу216.

Карл находился в отчаянном положении. Нация была до крайности раздражена, деморализованная армия также начинала роптать: ей пере­ далась зараза всеобщего недовольства, к тому же солдатам нужно было как-то оправдать свое позорное поведение, которое они пытались объяс­ нить не малодушием, но отсутствием желания сражаться. Казна совер­ шенно истощилась, все средства раздобыть деньги были уже использова­ ны до предела. В сущности, произошло только то, что можно было пред­ видеть как неизбежное или, во всяком случае, как весьма вероятное, и, однако, король оказался в такой ситуации, что никаких мер для выхода из этой крайности придумать было нельзя.

РИППОНСКИЙ ДОГОВОР

Чтобы остановить наступление шотландцев, король согласился на переговоры и назначил шестнадцать английских вельмож, которые встре­ тились в Риппоне с одиннадцатью шотландскими комиссарами. Король избрал графов Гертфорда, Бедфорда, Солсбери, Эссекса, Голланда, Бристола и Беркшира, а также лордов Кимболтона, Уортона, Дансмора, Пэджета, Брука, Сэвила, Полета и Говарда (283); все они пользовались попу­ лярностью в народе, а следовательно, не питали ненависти к вторгшимся

в Англию шотландцам и не могли вызвать возражений со стороны этой нации217.

Поступило обращение от лондонского Сити с просьбой о созыве пар­ ламента: это был важнейший вопрос, к которому клонились в ту пору мысли всех англичан218. Петицию с этой же целью представили двенад-

цать вельмож-19. Король, однако, ограничился тем, что созвал в Иорке Большой совет пэров — мера, к которой в прежние времена прибегали в крайних и непредвиденных случаях, но которая теперь не могла принести особой пользы. Король, более всего страшившийся палаты общин и не рас­ считывавший получить от нее деньги на сколько-нибудь приемлемых усло­ виях, посчитал, вероятно, что в нынешних бедственных обстоятельствах он сможет утвердить субсидии властью одного этого собрания. Но пре­ жние постоянные ссылки на необходимость, которая казалась тогда дале­ кой и сомнительной, лишили его возможности воспользоваться этим оп­ равданием сейчас, когда нужда стала, наконец, реальной, настоятельной и неизбежной.

Из-за болезни Нортумберленда командование армией перешло к Страффорду. Этот вельможа обладал более твердым и решительным ду­ хом, чем король или любой из членов совета. Он убеждал Карла рискнуть всем, но не соглашаться на позорные условия мира, которые наверняка будут ему навязаны. Потери, понесенные при Ньюберне, говорил он, неве­ лики, и хотя английской армией на время овладела паника, это совсем не удивительно для необстрелянных солдат, а поскольку шотландцы нахо­ дятся в том же положении, то с ними, несомненно, может случиться не­ что подобное. В общем, Страффорд полагал, что король должен двинуть вперед свою армию с тем, чтобы атаковать шотландцев и привести дело к быстрой развязке; если же его постигнет неудача, то и тогда с ним не слу­ чится ничего хуже того, что он непременно навлечет на себя нынешней своей бездеятельностью220. Чтобы продемонстрировать, как легко можно было бы осуществить подобный план, он приказал напасть на один из ла­ герей шотландцев и добился некоторого успеха. Хотя Риппонские перего­ воры еще не привели к заключению перемирия, этот враждебный акт вы­ звал сильнейшее недовольство. Когда же стало известно, что атакой ру­ ководил офицер-папист, раздались громкие крики негодования против короля, использовавшего эту ненавистную секту для убийства своих про­ тестантских подданных221.

Стоит отметить, что в английских частях, двигавшихся на соединение с главной армией, неоднократно вспыхивали бунты, а несколько офице­ ров были убиты из-за одного лишь подозрения о том, что они паписты222. Петиция о праве запретила применять любые законы, предусмотренные военным положением, и вследствие неудобств, которые естественным образом сопутствовали новому и еще незрелому плану полной и всеоб­ щей свободы, генералы оказались совершенно бессильны управлять ар­ мией с помощью тех легальных полномочий, которые мог им предоставить король. Юристы постановили, что законы военного времени могут дей­ ствовать лишь в условиях непосредственной близости неприятеля, и ког­ да потребовалось казнить одного бунтовщика, генералы сочли, что для их собственной безопасности разумнее будет просить короля о помилова­ нии Эту слабость, однако, тщательно скрывали от армии, а лорд Конвей сказал даже, что если бы какой-нибудь адвокат оказался настолько без-

рассуден, чтобы открыть тайну солдатам, то его слова пришлось бы немед­ ленно опровергнуть, а его самого повесить по приговору военного суда223.

Подобная армия — неопытная, недисциплинированная, деморализо­ ванная, плохо оплачиваемая, склонная к мятежу и не имевшая настояще­ го командования, — едва ли была способна противостоять храброму и по­ бедоносному неприятелю или держать в подчинении раздраженную и ох­ ваченную фанатизмом нацию.

БОЛЬШОЙ СОВЕТ ПЭРОВ

Потеряв всякую надежду справиться с этим бурным потоком, Карл, наконец, решил ему уступить, а так как он предвидел, что Большой совет пэров непременно посоветует ему созвать парламент, то в первой же сво­ ей речи к ним (24 сентября) король объявил, что он уже принял данное решение. Он также сообщил пэрам, что королева в своем письме к нему настойчиво рекомендовала пойти на этот шаг. Этот добросердечный госу­ дарь, чрезвычайно привязанный к супруге и всячески стремившийся сде­ лать ее популярной в народе, посреди всех своих бедствий никогда не за­ бывал об интересах нежно любимого им человека224.

Чтобы получить средства на содержание обеих армий (ибо король, желая спасти северные графства от грабежа, вынужден был платить даже своим врагам), Карл отправил письмо лондонскому Сити с просьбой о зай­ ме в 200 000 фунтов, а собравшиеся в Йорке пэры, обладавшие теперь большим авторитетом, чем их суверен, сочли нужным присоединиться к этому прошению225 — так низко пал государь в глазах собственных под­ данных!

Поскольку в ходе переговоров с шотландцами возникло немало за­ труднений, предложено было перенести их из Риппона в Лондон. Шот­ ландцы охотно согласились, ибо могли предвидеть, что в этом городе, сре­ ди своих заклятых врагов и их, шотландцев, верных друзей, король ока­ жется чем-то вроде пленника, и все преимущества на переговорах будут, несомненно, на их стороне226.

Глава X

Открытие Долгого парламента. — Страффорд и Под обвинены нижней палатой в государственной измене. — Бегство Финча и Уайндбэнка. — Общины добиваются громадного влияния. — На­ падки на епископов. — Потонный и пофунтовый сборы. — Трех­ годичный билль. — Процесс Страффорда. — Билль об опале. — Казнь Страффорда. — Уничтожение Высокой комиссии и Звез­ дной палаты. — Поездка короля в Шотландию.

Общее недовольство, причины которого более тридцати лет беспрес­ танно умножались, достигло теперь высшей точки, угрожая Англии вели­ ким потрясением или переворотом. Смутные и неясные границы между привилегией и прерогативой вызывали все это время жаркие дискуссии,

иво всяком споре между монархом и народом любой, сколь угодно сомни­ тельный вопрос каждая из партий решала в угоду собственным притяза­ ниям. Побуждаемый кажущейся необходимостью, король, быть может, слишком необдуманно присвоил себе полномочия, несовместимые с прин­ ципами ограниченной монархии, лишив самых преданных своих сторон­ ников возможности вполне оправдать его образ действий, — разве что с помощью таких доводов, которые при тогдашнем расположении умов спо­ собны были скорее усилить, нежели смягчить всеобщее недовольство. Закон и религия, два великих оплота государственной власти, из-за без­ граничной угодливости судей и прелатов также во многом утратили свое влияние на народ или даже в немалой степени перешли на сторону враж­ дебной двору партии, освящая и санкционируя дух оппозиции и возмуще­ ния. Дворянство, которое монарх не мог привязать к себе милостями и чинами, подобающими их рангу, было охвачено всеобщим недовольством

иопрометчиво бросило свой авторитет на ту чашу весов, преобладание которой уже начинало становиться слишком явным. Столкнувшись с по­ сягательствами на свои права со стороны монарха, англичане не питали каких-либо подозрений в отношении общин, чьи притязания на власть в государстве неизменно прикрывались ссылками на общее благо и до сих пор не зашли дальше нескольких неудачных попыток. Успехи шотланд­ ских мятежников поставили корону в полную зависимость от парламент­ ских субсидий; их союз с английской народной партией чрезвычайно уве­ личил авторитет последней; надежда на близкий успех оживила глухой

238 События 1640 года

ропот и все скрытые притязания, прежде так сурово подавлявшиеся, и в итоге напор враждебного двору общественного мнения оказался столь мощным, что король был уже просто не способен отказать народным вож­ дям в каких-либо разумных требованиях касательно ограничения или точ­ ного определения его прерогативы. Мало того, в данных обстоятельствах следовало ожидать и множества неумеренных претензий, которые, одна­ ко, пришлось бы удовлетворить.

Между тем торжество партии недовольных над церковью еще не каза­ лось столь близким и несомненным. Политические и религиозные пури­ тане оказывали друг другу взаимную поддержку, и однако, многие лица, присоединившиеся к первым, не желали какого-либо союза с последними. Иерархия существовала в Англии со времен Реформации; эту форму цер­ ковного устройства во все века заботливо сохраняла римско-католичес­ кая церковь; древние отцы также свидетельствовали в пользу власти епископов <284), и хотя поначалу между христианскими священниками, вероятно, существовало равенство, период этот оказался столь непро­ должительным, что оставил после себя в истории немного бесспорных следов. Епископы и их самые ревностные сторонники выводили отсюда божественность и абсолютную неопровержимость прав прелатства, дру­ гие считали это учреждение почтенным и полезным, и если любовь к новшествам побудила некоторых принять пуританские обряды и формы церковного устройства, то весьма многие из уважения к старине все еще сохраняли верность литургии официальной церкви и ее начальству. А зна­ чит, рьяным нововводителям надлежало действовать в парламенте с изве­ стной сдержанностью и осторожностью. Поощряя все меры, ограничива­ ющие полномочия короны, они надеялись обезоружить короля, который, как они справедливо полагали, из принципа, по склонности и ввиду сооб­ ражений политических, является решительным защитником иерархии. Беспрестанно витийствуя против мнимых «посягательств и тирании пре­ латов», они пытались привести нацию от возмущения отдельными лицами к неприятию их сана и звания как такового. А коль скоро людей удастся завлечь в партию, то, думали они, их уже нетрудно будет постепенно скло­ нить к таким мерам, которые прежде вызывали у них крайнее отвраще­ ние. Хотя поначалу новые сектанты отнюдь не составляли большинство народа, они, как это свойственно всем новаторам, отстаивали свои мне­ ния с величайшим пылом. Неукротимые страсти, для них самих и для окружающих скрытые под личиной благочестивого рвения, были вполне способны вербовать новых прозелитов, покоряя души темной и невеже­ ственной толпы. А яростная энергия одного бешеного фанатика могла сломить вялое противодействие весьма многих трезвых и здравомысля­ щих людей.

Нацией, таком образом, овладело всеобщее недовольство, о существо­ вании замысла ниспровергнуть церковь и монархию всерьез не думали, а потому неудивительно, что выборы в парламент почти всюду принесли успех тем, кто своими безмерными притязаниями на великую набожность

и особый патриотизм всячески поощрял народные предрассудки. Из ува­ жения к королю мнение его обычно принимали в расчет при выборах спи­ кера, и Карл намеревался выдвинуть на этот важный пост лондонского судью Гардинера, но авторитет короны в стране был тогда столь низким, что Гардинер потерпел неудачу не только в Лондоне, но и во всех прочих местах, где пытались устроить его избрание, и королю пришлось согла­ ситься с кандидатурой Лентала, юриста, пользовавшегося некоторой из­ вестностью, однако недостаточно подготовленного для столь важной и трудной должности.

ОТКРЫТИЕ ДОЛГОГО ПАРЛАМЕНТА

Пылкие надежды англичан в отношении парламента, созванного в столь критический момент (3 ноября) и в условиях всеобщего недоволь­ ства; парламента, который при тогдашнем состоянии государственных дел не мог быть внезапно распущен и который должен был завершить все, что не успели сделать прежние парламенты, — эти мотивы, столь важные

исильные, обеспечили присутствие всех его членов, и никогда еще пала­ та общин не была столь многочисленной и полной уже в самом начале своих заседаний. А потому общины без промедления приступили к делу и по единодушному согласию тотчас же нанесли удар, который в известном смысле можно назвать решающим.

Первым из министров короля, как по тому влиянию, которое имел он на своего владыку, так и по причине собственных недюжинных дарований

игромадной энергии, считался граф Страффорд. Ввиду стечения различ­ ных обстоятельств этого человека жестоко ненавидели все три нации, со­ ставлявшие британскую монархию. Шотландцы, авторитет которых был тогда необыкновенно высок, видели в Страффорде злейшего врага своей родины, чьих замыслов и влияния они имели веские причины опасаться. Именно он заставил ирландский парламент выделить крупные субсидии на войну с Шотландией, он набрал девятитысячную армию, угрожавшую теперь их западному побережью, он обязал шотландцев, живших под его управлением, отречься от ковенанта, идола их нации; в Ирландии же он объявил шотландских ковенантеров изменниками и бунтовщиками, при­ чем еще до того, как король успел издать подобную декларацию против них в Англии; наконец, он постоянно убеждал короля нарушить недавнее перемирие, которое считал позорным и опасным. Возмущение шотланд­ цев этими действиями было столь открытым и решительным, что они от­ казались даже прислать комиссаров для переговоров в Йорке, как это предполагалось вначале, ибо, заявили они, наместник Ирландии, их глав­ ный враг, командует армией короля и потому обладает в этом городе выс­ шей властью и влиянием.