Смирнов М.П. Комментарии законодательного регулирование ОРД в РФ... Ч. 2

тому что большинство польских слов, отражающих такую деятельность, имеет негативный оттенок. И главное – в обществе отношение к информатору скорее негативное – то, что в стране нет специализированной организации, которая обеспечивает их правовую защиту1.

ВГермании времена поголовного доносительства давно прошли. Каждому немцу становится не по себе при мысли, что в ГДР каждый третий следил за своим ближним. Теперь государство не имеет право это делать. Исключение составляют случаи предательства, которые ясно указаны в конституции. Однако в частной промышленности наблюдение за сотрудниками до сих пор не исключено.

ВГермании строго запрещены сбор, хранение и передача данных о гражданах. Есть даже специальный закон об охране социальных данных граждан. Доносительство приветствуется лишь при борьбе с коррупцией.

Вкаждом немецком учреждении и на каждом предприятии для этого есть специальный уполномоченный. Сотрудники всячески мотивируются рассказать ему обо всех подозрительных моментах.

Если же кто-то обязательно захочет поделиться сокровенным о своих коллегах, это можно сделать в Совете сотрудников. Такой орган есть в каждом госучреждении2.

Всоответствии с § 52 УПК ФРГ свидетельским иммунитетом обладают обрученные, бывшие супруги, все родственники по прямой линии, до третьего поколения – по побочной линии, по УПК Франции – свойственники, бывшие супруги, в соответствии с УПК Польши – свойственники, лица, находящиеся в фактических брачных отношениях, при этом развод и отмена усыновления не прекращает действие свидетельского иммунитета.

Во Франции к доносительству относятся с большой настороженностью, если не сказать больше. Тому есть историческая причина: во время режима Виши тогдашние власти всячески поощряли граждан «стучать» на соотечественников, которые имели отношение к французскому Сопротивлению или укрывали евреев. Многое с тех пор изменилось, но осадок остался.

На уровне общественного сознания проводится разграничительная линия между собственно «стукачеством» и информированием властей о

1Роээ А., Ермолаева Н., Меринов С., Прокофьев В., Кирьянов О. ,Рокоссовская А.

Доносчику – «пряник» //Рос. газ. 2010 г. № 274, 3 дек.

2Роээ А., Ермолаева Н., Меринов С., Прокофьев В., Кирьянов О. ,Рокоссовская А.

Доносчику – «пряник» //Рос. газ. 2010 г. № 274, 3 дек.

341

тех или иных событиях. Что касается законодательства, то в статье 40 Кодекса уголовных процедур четко обозначено, что служащие государственных учреждений, которые, исполняя свои обязанности, получают информацию о том или ином преступлении или другом серьезном нарушении закона, «обязаны сообщить об этом прокуратуры республики».

При этом информаторам нередко обещают полную конфиденциальность и награду «вплоть до нескольких тысяч евро»1.

ВФинляндии такое понятие, как «стукачество», отсутствует. Зато существует целый свод негласных правил, которые продиктованы менталитетом и воспитанием финнов. Первое: донести на коллегу, который совершает неправомерные действия, является долгом законопослушного гражданина. Второе: не стоит ожидать от руководства поощрения за «стукачество», так как этим занимаются все. Напротив, нужно быть готовым к тому, что донести могут на тебя, если ты где-то оступишься. Третье: широкой огласке нужно предавать все значимые преступления на работе: воровство, факты коррупции и насилия. Для этого, как правило, привлекают журналистов, которые даже полицейским не обязаны раскрывать свои источники информации. Публикация о любом правонарушении является поводом для правоохранительных органов Финляндии начать расследование.

ВКитае информирование властей о любых правонарушениях чиновников, включая прежде всего коррупцию и расхитительство, всячески приветствуется. В последнем официальном докладе о положении дел с правами человека в КНР особо подчеркивается, как легко и просто теперь докладывать о нарушениях: можно не только по старинке писать письма, но и использовать сотни специальных сайтов и телефонных линий. В ка- ких-то случаях услуги информаторов оплачиваются. Так, в ноябре 2010 года подводились итоги кампании по борьбе с порнографией в Интернете. Было закрыто 60 тысяч сайтов. Власти получили 160 тысяч сведений и выплатили 516 особо ценным информаторам примерно 75 тысяч долларов. Когда речь идет о доносах на чиновников, человек довольно сильно рискует. Хотя официально это поощряется и центральная власть2 обещает на все сигналы реагировать должным образом, но бюрократия умеет хорошо защищаться и мстить.

1Роээ А., Ермолаева Н., Меринов С., Прокофьев В., Кирьянов О. ,Рокоссовская А.

Доносчику – «пряник» //Рос. газ. 2010 г. № 274, 3 дек.

2Роээ А., Ермолаева Н., Меринов С., Прокофьев В., Кирьянов О. ,Рокоссовская А.

Доносчику – «пряник» //Рос. газ. 2010 г. № 274, 3 дек.

342

ВЮжной Корее докладывать о различных ошибках своих коллег

иначальников – дело выгодное. Особенно если это касается фактов коррупции или нецелевого использования государственных средств. Согласно закону о борьбе с коррупцией информатору полагается денежная премия за выявленные нарушения от 5 до 20 процентов тех средств, которые государству удалось сэкономить в результате полученной вовремя информации. Но максимальный потолок вознаграждения за усердие все же есть. Одним лишь сообщением «куда следует» можно заработать до двух миллионов долларов. Как сообщили «РГ» в южнокорейском Комитете по борьбе с коррупцией, 70 процентов таких премий было выплачено тем, кто сообщил о нарушениях в той организации или ведомстве, где информатор работал.

Правда, если сообщение окажется ложным и выясниться, что это информатор понимал, то законом предусмотрено наказание в виде тюремного срока от 1 до 10 лет1.

Впроцессе работы с информаторами специальные агенты должны придерживаться правдивого и справедливого отношения к ним. Осведомитель знает, что такого же отношения ждут и от него. Специальные агенты в общении с информаторами должны проявлять твердость и вежливость, избегать употребления в отношении источника унизительных слов, типа: стукач, дятел, доносчик и др.

С 1983 г. на основании ограничивающих критериев, сформулированных в постановлении Верховного суда ФРГ, в качестве свидетелей обвинения осведомители не допрашиваются. Зачастую вместо такого свидетеля перед судом дает показания сотрудник полиции, который сообщает сведения о предмете доказывания как «свидетель со слов», излагающий чужие наблюдения (например, полицейский руководитель сообщает о результатах работы осведомителей). Федеральный конституционный суд в постановлении от 26 мая 1981 г. принципиально подтвердил конституционность фигуры «свидетеля со слов».

Решение вопросов привлечения граждан к выполнению заданий полиции на конфиденциальной основе предоставлено в ФРГ руководителю соответствующего органа, а также начальнику криминальной полиции

или непосредственно подчиненному ему сотруднику, относящемуся к

1 Роээ А., Ермолаева Н., Меринов С., Прокофьев В., Кирьянов О. ,Рокоссовская А.

Доносчику – «пряник» //Рос. газ. 2010 г. № 274, 3 дек.

343

высшему руководящему звену. Вопросы целенаправленного использования негласных сотрудников в расследовании дел, касающихся уголовноправовой защиты государства, должны согласовываться с начальником соответствующего полицейского управления, а в особых случаях – с начальником криминальной полиции. В разделе «В 12.3» директивы 1986 г. оговорены особые случаи, при которых допустимы отклонения от изложенных правил получения разрешения на использование негласных сотрудников.

В ФРГ в руководстве «Сотрудник криминальной полиции и сфера его деятельности» настоятельно рекомендуется четко и недвусмысленно предупредить доверенное лицо о том, что оно будет нести уголовную ответственность, если умышленно или по легкомыслию дает ложную информацию, на основании которой будет нанесен ущерб третьему лицу.

На случай совершения доверенным лицом (агентом) преступления

вкриминальной полиции ФРГ существует следующее предписание:

1)если возникло подозрение, что доверенное лицо совершило преступление, то об этом сотруднику следует сообщить своему начальнику, который производит проверку и решает вопрос об уголовном преследовании;

2)сотрудник криминальной полиции, умышленно укрывший от ответственности такое доверенное лицо, сам подлежит уголовной ответственности за пособничество при исполнении служебных обязанностей (§ 346 УК ФРГ);

3)дознание в отношении доверенного лица должен вести тот сотрудник криминальной полиции, который не был связан с этим доверенным лицом.

Иногда к этому еще добавляют, что сотрудник, работающий с доверенным лицом, может привлекаться в процессе проверки только для «опросов».

В работе с негласными сотрудниками зарубежными полицейскими органами значительное внимание уделяется ее конспирации.

Выбор места конспиративной встречи в каждом отдельном случае осуществляется полицейским. Но им не рекомендуется устраивать встречи с осведомителями в тех местах, где существует вероятность их встречи с сообщниками из уголовного мира, назначать встречи с осведомителями

водном из двух-трех постоянных мест. Осведомителям постоянно внушается, чтобы они не привлекали к себе внимания, резко не меняли манеру поведения.

Немаловажное значение уделяется полицией подготовке для негласного сотрудника правдоподобной версии на случай, если данное лицо будет замечено при встрече с полицейским. Если так случится, что осве-

344

домителя обвинят в пособничестве полиции, он ни в коем случае не должен реагировать на это как человек виновный, при этом он должен не задумываясь указать на другого человека как на доносчика.

В циркуляре 1982 г. по использованию осведомителей и других информаторов (ФРГ) в п. 5 говорится: «Полицейские задания выдаются осведомителям столь подробно и широко, насколько это позволяют обстоятельства. Лицу, руководящему осведомителями, раскрывать полицейские сведения разрешается лишь в той мере, в какой это не противоречит требованиям выполнения задания. Мероприятия, оговоренные с осведомителями, и ход операции фиксируются в делах осведомителей...».

Частоту встреч, считают венгерские специалисты, оперативный работник должен определять не только по объективным требованиям работы, но и принимая во внимание психическое состояние негласного сотрудника, и, если нужно, учащать их. В США количество встреч с осведомителем не планируется, а проводятся они в зависимости от необходимости сторон. В Англии считают, что частые встречи с осведомителями являются нежелательными.

Специальные агенты налогового управления США считают, что для связи с обвиняемыми и подозреваемыми лицами, желающими сотрудничать с полицией, а также со свидетелями, находящимися под защитой по делам, связанным с организованной преступностью или наркоманией, можно использовать государственных юристов.

С целью наиболее полного расследования преступления и обеспечения его конспирации специальные агенты правоохранительных органов могут обмениваться негласными информаторами (в 2003 г. для борьбы с

терроризмом впервые сотрудники спецслужб России, Соединенных Штатов и Англии обменивались не только оперативной информации, но и негласными источниками).

При отработке способов получения информации от осведомителей правоохранительные органы и спецслужбы США и ФРГ выдвигают в качестве главных критериев надежность, оперативность и конспиративность, особенно когда речь идет о разработке террористов или лиц, готовящих тяжкие преступления. Так, ФБР, наряду с получением на личных встречах информации от осведомителей в форме устного или письменного сообщения, активно использует для этого почтовые каналы, тайники, телефонную и радиосвязь. Например, в отношении полученной информации специальному агенту налогового управления США даются следующие рекомендации:

345

1)если информация не относится к налогам и не указывает на нарушение закона, специальный агент сообщает об этом информатору. Письменной регистрации это не требует;

2)если информация не относится к налогам, но указывает на нарушение закона, не входящего в компетенцию налогового управления, специальный агент предлагает информатору передать ее в соответствующее ведомство. Письменной регистрации этих сведений также не требуется. Однако если информатор настаивает на своей информации, то специальный агент производит ее письменную регистрацию и делает ее необходимую обработку. При этом сообщает осведомителю, куда будет направлена информация и какие сведения о нем будут сообщены на случай, если данное агентство пожелает с ним связаться для получения дополнительных сведений;

3)если информация связана с налогами и относится к конкретному уголовному расследованию, специальные агенты производят ее письменную регистрацию и определяют ее возможное использование;

4)если информация только предполагает нарушение налогового законодательства, но не относится к конкретному уголовному расследованию, то производится ее письменная запись и после обработки информации она используется в качестве ориентирующей.

Обычно информация, получаемая от доверенных лиц, тщательно проверяется, за исключением случаев, когда их надежность не вызывает сомнений или когда они сотрудничают с полицией достаточно длительное время.

При раскрытии преступлений полиция США сама старается решить вопрос, что для нее выгодно: сохранить источник информации или добиться осуждения обвиняемого. Спецслужбы и правоохранительные органы США и ФРГ принимают энергичные меры для сохранения конфиденциальности источников своей осведомленности о преступной деятельности обвиняемых во время предварительного расследования и суда. В ряде американских штатов признается так называемая «привилегия осведомителя», согласно которой секретный информатор освобождается от обязанности являться в суд для дачи показаний, а исходящие от него сведения сообщает в суде оперативный работник, допрашиваемый в качестве свидетеля, который вправе не раскрывать личность источника. Тем самым делается исключите из общего правила

онедопустимости использования производных доказательств. Согласно существующей в США практике, судом в определенных случаях могут приниматься в качестве доказательств видеозаписи свидетельских показаний вме-

346

сто личной явки этих людей в суд, что, как считают американские юристы, создаст дополнительные гарантии их безопасности.

Суды, исходя из общепринятой политики работы с информаторами, не вынуждают и не решают вопрос о расшифровке личности информатора без согласия государственных органов, если только, информация не является необходимой для реабилитации обвиняемого, уменьшения риска ложного свидетельства или важна для правильного решения по уголовному делу. Однако специальный агент может просить о сокрытии личности информатора при даче им свидетельских показаний в суде. Если специальные агенты заверили информатора в конфиденциальности и если государственный юрист не имеет возражений (или если возражение было отклонено), специальные агенты не отказываются от ответов на вопросы. Они заявляют, что не могут раскрыть имя информатора на основании того, что это было сообщение, защищенное свидетельской привилегией. Они придерживаются этой позиции до получения инструкций от руководства и рекомендаций от государственного юриста. Поскольку привилегия дается от имени государства, а не информатора, государство может отменить ее, и если она отменяется, то информатор занимает место на скамье свидетелей.

Неразглашение личности информатора по законодательству США может иметь следующие результаты:

1)суд может поддержать специального агента, если судья считает что ответчику не будет нанесено ущерба;

2)суд может отказаться от иска;

3)руководство может освободить специальных агентов от их обязательств;

4)если специальные агенты настаивают на отказе отвечать на вопросы, связанные с негласным источником, суд может обвинить их в неуважении к суду и даже привлечь к административной ответственности, например, в виде краткосрочного лишения свободы. При этом авторитет этих сотрудников у коллег не теряется.

Эксперты правоохранительных органов ФРГ предлагают добиваться соответствующих изменений в законодательстве их страны с тем, чтобы юридическую силу получили показания свидетелей-полицейских, сообщающих в суде факты, которые стали им известны от лиц, желающих остаться анонимными в силу сохраняющихся личных или деловых связей

спреступниками либо по соображениям безопасности. До октября 1983 года в германской судебной практике признавалась правомерность процедуры, при которой допрос свидетелей во время слушания дела мог

347

осуществлять один судья вне судебного заседания в отсутствие обвиняемого и его защиты. Затем протокол допроса зачитывался в зале суда. Допускался и допрос свидетеля в суде, при котором он визуально и акустически был отделен от присутствующих в зале участников процесса. Однако 17 октября 1983 года высшая судебная инстанция ФРГ приняла решение, объявившее указанную практику юридически необоснованной, в связи с чем сохранение анонимности свидетеля, дающего показания в зале суда, практически исключалось. В решении содержалась ссылка на §§ 68 и 224 УПК ФРГ, которые обязывают свидетеля раскрывать суду свои установочные данные и гарантируют право защитника присутствовать в зале суда в ходе слушания дела. Первоначально правоохранительные органы ФРГ полагали, что указанное решение существенно ограничит возможности использования скрытых методов в их работе. Однако вскоре среди экспертов утвердилось мнение, что данное решение не является серьезной помехой. Специалисты полагают, что сотрудники и осведомители должны использоваться главным образом для поиска источников информации, но в необходимых случаях могут открыто выступать в суде в качестве свидетелей. Вместе с тем сотрудникам и осведомителям для сохранения анонимности рекомендуется давать письменные свидетельские показания, получающие в суде статус «закрытого заявления». Как показывает практика, в ходе судебного разбирательства

втаких ситуациях обычно не возникает особых проблем, однако при условии, что исследуемый факт доказывается также и другими материалами.

Впорядке исключения в ФРГ допускается опосредованное представление свидетельских показаний, если суд признает «отсутствие возможности у свидетеля лично предстать перед судом». В подобных ситуациях суд «во избежание полной потери существа показаний», может принять их во внимание, однако показания не явившегося свидетеля получают статус косвенного доказательства, то есть в, интересах выяснения истины происходит сознательное снижение весомости показаний. Эксперты

вФРГ считают подобные рамки чрезвычайно узкими, но все же применимыми на практике, поскольку, согласно § 161 УПК, суд в таких ситуациях обязан в интересах следствия обращаться за разъяснениями по существу дела в органы государственной власти, а те, если это ставит под угрозу жизнь или здоровье людей, могут, как установлено § 96 УПК, воздержаться от передачи суду информации о местонахождении свидетеля. При подобном отказе Федеральный суд ФРГ предписывает обращаться в вышестоящую инстанцию, которая «может оценивать обстановку в целом и

348

несет политическую ответственность». В конечном счете доказательственную силу показания внедренных в криминальные группировки сотрудников и информаторов, сохраняющих анонимность, приобретают в случае, если соответствующее заявление сделает министр внутренних дел ФРГ1. В Германии полиция не дает разрешений на дачу осведомителями показаний либо существенно ограничивает возможность их допросов, ссылаясь на интересы федерации или какой-либо земли, или на необходимость обеспечения безопасности осведомителя.

Право на ознакомление с материалами предварительного следствия (включая сведения о защищаемых лицах) представляет далеко не каждое европейское национальное законодательство. Европейский суд и Европейская комиссия по правам человека также занимает позицию, суть которой в том, что хотя обвинение может предоставлять защитнику в разумных пределах доступ к своим документам, оно не обязано уведомлять его о всех доказательствах, которые оно намерено представить суду. Не ознакомляется обвиняемый со всеми материалами дела по окончании предварительного следствия и во Франции. В Японии, уголовнопроцессуальное законодательство которой близко к континентальной правовой системе, при направлении дела в суд прокурор также наделен правом не ознакомлять обвиняемого со всеми доказательствами, имеющимися в распоряжении следствия.

Аналогичное положение в странах англосаксонской правовой системы. Конгрессом США, например, было отклонено предложение дополнить Федеральные правила уголовного судопроизводства положением о том, чтобы стороны за три дня до начала рассмотрения дела в суде обменивались именами и адресами своих свидетелей. В докладе комитета палаты представителей, рассматривавшего это предложение, указано: «Большинство членов комитета полагают, что не в интересах эффективного отправления правосудия требовать от государственного обвинителя…раскрывать имена и адреса свидетелей до начала суда. В формировании такого решения мы руководствуемся глубокой озабоченностью по поводу того, чтобы на свидетелей не оказывали давление с целью повлиять на характер их показаний или заставить отказаться от дачи показаний».

Практика показывает, что свободный доступ в зал судебного заседания используется для вмешательства в судопроизводство и за рубежом, вплоть до нападений на участников процесса, в связи с чем в Германии,

1 Рябчук В.Н. Указ. раб. С. 177–179.

349

например, применяется проверка документов и обыск для обнаружения оружия, причем такие проверки являются всеобщими и не допускают обыска только отдельных лиц. В Германии же и в Италии решением суда отдельным лицам может быть запрещен доступ в судебное заседание, во Франции допускается допрос отдельных свидетелей в отсутствие публики

ипри открытом (в целом) судебном разбирательстве.

Всоответствии с § 112 УПК ФРГ к обвиняемому применяется арест, «если его поведение свидетельствует о серьезной опасности, что он...(b) повлияет на соучастников, свидетелей, экспертов недобросовестным образом или (с) побудит других к подобному поведению, и если поэтому существует опасность, что он затруднит установление истины». В § 100 Австрии среди оснований заключения под стражу также прямо указано «наличие обстоятельств, при которых оставление обвиняемого на свободе может иметь нежелательные последствия: обвиняемый…может пытаться оказать влияние на экспертов, свидетелей или соучастников (путем угроз, насилия, подкупа и т.п.)». Такое же основание в австрийском уго- ловно-процессуальном законе, в отличие от российского, предусмотрено

идля задержания подозреваемого (в § 175). Причем, если речь идет о преступлении, наказуемом лишением свободы на срок не менее десяти лет, то применяется так называемое обязательное задержание.

Вавстрийском уголовном судопроизводстве возможно также получение от обвиняемого (подозреваемого) обещания «не создавать помех расследованию, не посещать определенные жилища или места». По УПК

Франции в рамках «судебного контроля» (комплексной меры пресе-

чения, предусматривающей (в ст. 138 УПК) шестнадцать различных правоограничений) обвиняемому также может быть запрещено посещать определенные места, встречаться с определенными людьми. Подобные же запреты предусмотрены законодательством Великобритании в рамках «пробации» – наиболее распространенной в этой стране формы условного осуждения.

Эффективность мер безопасности в большей мере зависит и от надлежащего поведения защищаемого лица. Достаточно длительная правоприменительная практика за рубежом позволила выработать и законодательно закрепить требования, соблюдение которых защищаемыми лицами является не только необходимым условием обеспечения конспирации непосредственно этих лиц, но и гарантией эффективности в целом механизма обеспечения безопасности субъектов, содействующих правосудию. В США, например, защищаемое лицо обязано принимать необходимые меры во избежание раскрытия другими лицами фактов, касающих-

350