Обсуждение лекции 1

— У вас выходит, что в России с конца 80-х годов происходил рост нравственности. Но реально мы наблюдаем рост хозяйственной и насильственной преступности, национальных конфликтов. Как же все это согласовать с вашими утверждениями?

— Я вовсе не брал на себя роль морального судьи, во показать, что тенденция не так однозначна, как это кажется первый взгляд. Страна переживает глубокий кризис — экономический, политический, идейный,— меняются многие критерии добра и зла, и проще простого доказать, что нравственное состояние общества чрезвычайно далеко от идеала. Когда-то большевикам удалось возродить первобытную схему мышления, в которой социальная солидарность строятся на жестком противопоставлении "своих" "чужим", при том, что к последним неприменимы какие-либо моральные или правовые нормы. У поколений, воспитанных в таком контексте, привыкших строить мировоззрение на образе врага, ментальная схема меняется трудно и болезненно, часто все дело сводится к смене идолов и образов врага ради сохранения прнвычной модели мира. В условиях идейного разброда, неопределенности, ослабления властных структур это чревато непредсказуемыми последствиями. Бесспорно, однако, что всевластие авторитарного мышления уходит в прошлое, и граждане России многократно доказывали, что они перестают служить столь легким объектом манипуляций, как в прежние десятилетия; подобные факты тоже не стоит недооценивать.

Что же касается преступности, то ведь никто не знает, какова она была прежде. При тоталитарном режиме обман происходил обоюдный — сверху вниз и снизу вверх, мног факты (даже в Москве, не говоря уже о провинциях) просто регистрировались. Да и сами критерии преступности час были совсем иными. Опытный хозяйственник подтвердит, ч в СССР невозможно было что-либо сделать, не нарушив тот яд иной закон, инструкцию, подзаконный акт, так что каждый руководитель находился "на крючке" у вышестоящего начальства. В этом смысле хозяйственная преступность была как "абсолютной величиной", и говорить теперь о ее росте нелепо. Более того, легко показать, что при коммунистической системе каждый человек был чем-то виноват перед государством и при необходимости становился объектом уголовного или политического преследования...

В отличие от хозяйственной, насильственная преступность, наверное, действительно растет. Но известно, что самый простой способ ограничить преступность — отдать преступникам государственную власть. Тогда воровство, грабеж, рэкет, убийство и унижение личного достоинства становятся прерогативой государства, а низовая, "спонтанная" преступность временно отступает. Классик социологии Э.Дюркгейм, еще ничего не зная о большевизме, фашизме, нацизме, заметил на основании доступных ему статистических данных, что снижение преступности часто оказывается признаком социального неблагополучия.

Бога ради, не воспринимайте сказанное как апологию пре-ступности. Могу только повторить, что тенденции противоречивы, и шок от происходящего возникает именно на фоне растущих ожиданий...

— В лекции много говорилось об обмане. Значит ли это, что, по-вашему, в посткоммунистической России стало меньше лжи, пропаганды, мифотворчества?

— Ни в коем случае. Я думаю, критерий здесь должен задаваться иначе. Беда тоталитарного общества не в том, что "много" лжи, а в том, что ложь всегда одна, большая и всеобъемлющая. Любое событие при коммунизме либо было окружено фигурой умолчания, либо имело единообразную, одинаковую для всех трактовку. Но известна классическая формула: "Свобода слова — это право на ложь". Вроде нелепость, парадокс, даже что-то циничное. Между тем это основа демократической системы информации, обобщение богатой социальной практики. Ибо без права на ложь нет права на правду, а ложь оборачивается обязанностью. Подобно тому как без права на безделье нет права на труд, который вырождается в тоскливую повинность и в собственное отрицание. (Задолго до "социалистического эксперимента" эту мысль подробно обосновал теоретик социализма П.Лафарг).

Я хочу сказать, что основа демократии — множественность, в которой только и может пребывать "правда". В России же 90-х годов несравненно больше людей говорят и пишут то, что думают (т.е. "правду"), чем в предыдущие десятилетия, и это как раз один из немногих показателей, по которым наличие прогресса неоспоримо.

На этом фоне, кстати, удивляет настроение неглупых людей, которые в 80-е годы жаждали кардинальных перемен, а в 90-е впали в меланхолию. Оказывается, они не догадывались (?!), что при реальной свободе мнений всплывут на поверхность разного рода мистики и шарлатаны, шовинисты, сепаратисты, антисемиты и русофобы; что с отстранение» власти КПСС начнется развал Советского Союза; что поражение социалистического режима повлечет имущественные слоения, безработицу, спад производства (социалистического затратного по природе)... Это издержки утопического мышления, игнорирующего коренной вопрос, который мы далее поддробно обсудим,— о цене, необходимой плате и оборотной стороне всякого успеха. Человеку с таким мышлением я обычно советую записать над кроватью: "Бойся своих желаний, ибо они имеют свойство исполняться!" Записать — не для те чтобы отказаться от желаний или действий, во чтобы последствия собственных успешных деяний реже заставали врасплох

— Вы несколько раз предупреждали, что нарочно заостряете ситуацию. Относится ли это к утверждению, что до XVIII века идеи прогресса не существовало (как же Эпикур, Лукреций?) и что сегодня эта идея потеряла приверженцев в науке?

- Идея необратимой поступательной эволюции — оригинальное изобретение Нового времени, это можно сказать без преувеличения. У Лукреция вы найдете прямые указания грядущее разрушение земли и неба, и у Эпикура, у Эмпедокла, других "эволюционистов" время так же циклично, как и восточных мыслителей. Зороастризм, иудаизм, христианство вроде бы "распрямили" временной цикл, придав ему опорные точки (скажем: сотворение мира — первородный грех — изгнание из рая — великий потоп — пришествие и смерть Христа -возвращение мессии и Страшный Суд). Но историки давно обратили внимание на то, что по большому счету циклически модель только изменила форму, ибо "земная история, взятая в целом, в рамках, образуемых сотворением мира и концом его, представляет собой завершенный цикл: человек и мир возвращаются к творцу, время возвращается в вечность"³. Впрочем, я потом покажу, что и прогрессистам Нового времени, как правило, не удавалось последовательно выдержать принятую линию...

А вот насчет положения дел в сегодняшней науке я действительно несколько утрировал. Есть яркие работы, написанные в парадигме междисциплинарного эволюционизма, и в России, и за рубежом. Многие из них строятся на естественнонаучных моделях самоорганизации, раскрывающих механизмы усложнения материальных структур. Наиболее впечатляющая из таких работ — книга Э.Янча (Jantsch Е.) "Самоорганизующаяся Вселенная", в которой творчески развиваются синергетические идеи бельгийского ученого, лауреата Нобелевской премии И.Пригожина.

Я не буду специально ссылаться на эту и массу других публикаций данного направления, и в списке литературы они представлены лишь несколькими названиями. Но в лекциях отражены критически переработанные идеи синергетики, неравновесной термодинамики, откуда почерпнуты и некоторые опорные понятия.