§ 2. В связи с этим естественно возникает вопрос о соотношении между так называемыми диахронией и синхронией.

Фердинанда де-Соссюра, настаивавшего на необходи­мости строго различать диахронию и синхронию в ис­следовании языка (диахроническую и синхроническую лингвистику), и его последователей справедливо упре­кают в том, что его школа пришла к «отрыву» син­хронического изучения языка от его диахронического (исторического) изучения. Однако зачастую, стремясь избежать подобного «отрыва», должным образом не различают диахронию и синхронию. А ведь «отрыв» и строгое «различение» совсем не одно и то же.

Основная ошибка соссюрианства, включая современ­ный буржуазный западноевропейский структурализм, в этом вопросе состоит в том, что диахрония рас­сматривается как область единичных явлений, а

язык как система изучается лишь в сфере синхро­нии. Иначе говоря, развитие языка изображается как изменение лишь отдельных, единичных явлений, а не как изменение системы, тогда как система изуча­ется лишь шее данности в определенный момент, как некоторое «сечение» или «поперечный разрез» языка, почему вместо развития системы языка получается смена одной системы другой. В этом и заключается действительный отрыв синхронии от диахронии и анти­историзм соссюрианства-структурализма.

Совершенно очевидно, что каждое конкретное явле­ние языка, с одной стороны, связано исторической преем­ственностью с определенными предшествующими явлени­ями, которые представляют собой те или другие фазы развития данного явления, и вместе с тем, с другой сто­роны, связано определенными отношениями с одновремен­но с ним существующими явлениями. Так, русское слово волк по линии исторической преемственности связано с более древними его фазами вълкъ < *wlkb < *w’lk^uos ... и, вместе с тем, на данном этапе развития русского языка оно связано по линии словообразования со словами волчица, волчий ..., по грамматической линии — с суще­ствительными такого-то типа склонения, по предметно­семантической — со словами медведь, лиса и пр.

В общем виде соотношение синхронии и диахронии для конкретной единицы а можно было бы изобразить так:

• ■ е с а Ь d

СИНХРОНИЯ

I

а

С

,

Из таблицы ясно, что различение диахронии и синхро­нии неизбежно. И необходимо, поэтому, различать и изучать обе линии связей, причем в процессе научного исследования может оказаться целесообразным и вполне оправданным в определенных случаях выделение той или другой линии. Но это не должно приводить к дей­ствительному отрыву обеих линий изучения друг от друга, и вот почему:

1. Изменение любой единицы языка происходит не как изменение изолированной единицы, не как изо­лированного факта, а как части системы. Следо­вательно, линия синхронии, т. е. единовременно существующей системы, не может не приниматься во внимание при изучении изменений языка, т. е. при диа­хроническом изучении.

2. Язык определенной эпохи — это язык суще­ствующий и развивающийся во времени, т. е. заключающий в себе момент диахронии: сде­лать поперечный разрез языка, не имеющий протяжен­ности во времени, в принципе невозможно, так как фактор времени по самому существу входит в язык. Ведь любая единица языка есть то, что она есть, лишь при условии ее последовательного, закономерного раз­вертывания во времени: морфема, слово, фразеологиче­ская единица имеют начало и конец, определенное следование элементов во времени (стол, а не стол!). Та­ким образом, и синхроническая система языка неизбежно должна рассматриваться во времени. При этом одни явления выступают как развивающиеся, другие — как отмирающие или окаменевающие, третьи — как от­носительно стабильные. Таким образом, развитие в языке новых явлений и отмирание или сохранение старых от­ражаются в самом характере тех или других еди­ниц системы: эти единицы в любой данный момент имеют характер либо новых, либо устаревающих или устаревших, либо нейтральных по отно­шению к изменению, но все же так или иначе отне­сенных к развитию языка во времени, т. е. к его диахроническому аспекту.

Таким образом, изучение языка в синхроническом плане должно быть историческим по существу, т. е. учитывать неизбежно заключающийся в языке момент диахронии — известной протяженности и развития во времени. Но это не значит, что описание соответствую­щих явлений и их соотношений должно подменяться изложением их происхождения или что в одной картине должно даваться как настоящее, так и прошлое: под­линный историзм требует строгого различения того, что стало, и того, что было, качества нового и прежнего, уже утраченного, на месте которого это новое развилось. Бывшее, уже отжившее, утраченное, не должно мешать рассмотрению ставшего и становя­щегося нового в том виде, в каком оно исторически сложилось и продолжает развиваться.

§ 3. Другим важным вопросом, нуждающимся в специальном обсуждении в связи с тем, что данная книга ставит перед собой цель дать краткие сведения о происхождении древнеанглийской системы, является вопрос о методе получения этих данных — о сравни­тельно-историческом мет оде—и о том, в какой степени при помощи этого метода можно осветить до­письменную историю системы языка.

Прежде всего следует обратить внимание на то, что сравнительно-исторический метод, — как особый, специальный прием лингвистического исследования, не­обходимо отличать от сравнительно-исторического изу­чения языков или языка.

Сравнительно-историче ское изучение того или иного языка, как показывает само наимено­вание, есть изучение данного языка в его историческом развитии сравнительно с другими языками. Сравни­тельно-историческое изучение языка или языков ставит перед собой широкие и разнообразные задачи: выясне­ние происхождения данного языка; определение харак­тера исторических отношений между ним и другими языками, в частности — именно самих отношений род­ства; исследование причин параллельного развития в этом языке; выяснение условий и путей влияния дру­гих языков на исследуемый и т. д. Соответственно, сравнительно-историческое изучение языка в целом пользуется различными специальными методами (приемами) в зависимости от того, какие частные кон­кретные результаты необходимо получить для решения более общих задач.

Так, для того, чтобы выяснить причины параллель­ного развития и причины расхождения между языками, необходимо прежде всего установить самые факты совпадения и различия и правильно описать их, сопо­ставив действительно соответствующие друг другу факты. Для этого сравнительно-историческое изучение должно воспользоваться сравнительно-описа­тельным, или, как его нередко называют, сопо­ставительным методом. С помощью этого метода научно описываются факты данного языка в сравнении с соответствующими фактами другого языка, чтобы по­лучить ясную картину соотношений между системами данных языков, отображающую действительные связи между отдельными частями и правильно различающую существенное и несущественное.

Далее, если история сравниваемых языков устанав­ливается на основе изучения письменных памятников, необходимо определить звучание, а нередко и смысло­вое значение того, что имеется в этих памятниках. Надо всегда помнить, что языковые памятники сами по себе не являются какими-либо отрезками речи на дан­ном языке: они представляют собой только более или менее приблизительное изображение одной лишь внеш­ней стороны определенных произведений. Здесь тре­буется применение специальных методов восстанов­ления речи по ее шрифтовой записи, так как древнюю речь нельзя наблюдать непосредственно и написанное нельзя сопоставить с ее реальным звучанием. Тут речь может идти как об определении чтения отдельных букв и об установлении значения отдельных слов, так и о полной дешифровке всей совокупности имеющихся запи­сей, в связи с чем можно выделить различные методы.

Так как история языка тесно связана с историей народа, которому принадлежит этот язык, то сравни­тельно-историческое изучение языка или языков не мо­жет обходиться без привлечения данных общественной истории, в частности, истории культуры, которые при известных условиях сводятся к данным археологии и этнографии. История, археология и этнография имеют свои специальные методы исследования. Привлечение же их данных к решению языковедческих вопросов требует дополнительной разработки особой исследова­тельской методики.

Здесь упомянуто далеко не все, но и то, что ска­зано, достаточно показывает сложность необходимого методического аппарата сравнительно-исторического изу­чения языков.

Сравнительно-исторический метод в собственном смысле слова является одной из важнейших составных частей этого аппарата. Какую же роль играет он и каковы непосредственные конкретные результаты, до­стигаемые им?

Сравнительно-исторический метод, как один из спе­циальных приемов, необходимых для сравнительно-исто­рического изучения языков, можно определить так:

Сравнительно-исторический метод в языкознании в специальном смысле этого термина есть научный прием восстановления (рекон­струкции) не зафиксированных письменностью прошлых языковых фактов путем планомерного сравне­ния материально соответствующих друг другу более поздних двух или нескольких конкретных языков, из­вестных по письменным памятникам или непосредственно по живому употреблению в устной речи.

Выше не случайно было сказано о восстановлении фактов истории конкретных языков, а не о восста­новлении самих этих языков в их не зафиксированном памятниками прошлом. Неоднократно отмечалось, что восстановить какой-либо язык как целую систему, а, следовательно, и как какой-либо пройденный и не закрепленный письменностью этап в истории извест­ного языка, невозможно: восстановлению поддаются

лишь отдельные части бывшей, прошлой системы, лишь некоторая, большая или меньшая, совокупность фак­тов, но не вся, уже исчезнувшая система во всем ее составе и строении. Таким образом, сравнительно-исто­рическим методом можно продолжить историю языка вглубь не в целом, так сказать, не во всю ширину ее течения, но лишь отдельными полосами.

Не следует, однако, и преуменьшать того, что мо­жет быть восстановлено. Хотя восстанавливается и не вся прежняя система языка в целом, но лишь извест­ные входившие в нее факты, все же эти факты восста­новимы в некоторой связи друг с другом, как состав­ные части системы, а не как совершенно разрозненные явления. Что восстановимо лишь в очень разрозненном и неполном виде, так это словарный состав как та­ковой.

Во всяком случае то, что все же поддается восста­новлению, имеет огромное значение для изучения даль­нейшей, уже письменной истории или современного состояния соответствующих языков, особенно их фо­нетического и грамматического строя и их словообра­зовательной системы.