О последе

Задаю себе вопрос: «Кому в голову пришла такая безумная мысль, вырвать послед из матки тотчас, как только родился ребёнок? Что это? Прихоть безумца, невежество, желание удивить потомков, вседозволенность или полёт мысли?»

Наверное, много думали, прежде чем решиться на такую авантюру: взять женщину на абордаж, прокатить по страницам истории родов и придумать такое, чего ещё никогда не было. Был у нас один ученый, профессор Ищенко. Предлагал лечить (останавливать кровотечение), выворачивая матку наизнанку. Его же идея, поднятая им из глубокой старины (Бум): рассекать лонное сочленение при узком тазе, сшивая его потом проволокой.

Почему продолжительность родов сократилась вдвое и никого это по существу не волнует? Врачи только констатируют факт. Но неспособны объяснить смысла произошедшего. Ведь природа родов осталась прежней. То есть естественный закон – биомеханизм рождения не изменился на протяжении всего исторического развития человека.

Современные роды – это не новая модель машины, двигателя самолёта. Это всё тот же самый биомеханизм: совокупность (движений) вращений, которые совершает плод, продвигаясь по родовому каналу. Ускорение при прохождении в любой плоскости таза чревато травматизацией как матери, так и плода. Именно нарушение скорости продвижения ребёнка – стало целью современного ведения родов. Все вторят вслед за проф. Радзинским об опасном методе Кристеллера – выдавливания плода через брюшную стенку, но разве сила рук, даже мужских, опасней силы возлюбленного научным акушерством утеротоника – окситоцина?

Александр Наумов – об окситоцине: «Беги, малыш, беги!» А куда? Ворота закрыты. Да и не изворотишься сразу: то плечики застрянут, «дистоция», то ключица сломается. А тут ещё на первой минуте и пуповину отсекли: «Гуляй, Вася!»

Согласие пациента – заслуга цивилизации. Это как бы расписка современного врача, что он ни за что не отвечает. Опытный врач или мудрая акушерка, прося согласие о способе разрешения, альтернативно выбирают тот или иной метод, один из которых заведомо ложный. Чтобы выбрать правильный акушерский путь, надо, наконец, познать этот единственный закон. Не каждому ученику и своему последователю его можно втолковать за долгие годы. Всё будут делать наоборот. А как можно получить информированное согласие у неграмотной женщины? Или имеющей высшее образование, высокий интеллект и эрудицию, ей-то ведь за считанные дни, а иногда минуты нужно познать всю историю акушерства. Как в 16 веке сожгли мужчину-врача за то, что он оказал помощь женщине в родах! Как редко прибегали врачи к операции кесарева сечения (16 раз за 11 лет); по сравнению с сегодняшним бумом (10 раз за два дня в больнице средних масштабов). А кто знает, что такое «родильная горячка»? По сути, акушерский сепсис, от которого 200 лет назад умирала в больнице каждая десятая родильница. Нет уж, пусть это будет достоянием студентов-медиков и врачей, которые выбрали себе такую «страшную» стезю, на которой нельзя искать выгоды или «ходить по краю». В акушерстве должен быть вымерен каждый шаг, он должен быть всеобщим законом, а не протоколом кучки ревизионистов. Двадцать лет в нашем северном городе Соликамске действует уникальный родильный дом, построенный югославами по европейскому проекту (2000 родов в год). До сих пор он являет собой пример для подражания и вызывает удивление. В подвале до сих пор функционируют подсобные помещения для стерилизации, вентиляционные установки, душевые и комнаты для персонала, столовая. Сохраняется здание в первоначальном виде с соблюдением всех правил внутреннего распорядка в частности санэпидрежима. И другой родильный дом, гигант Индустриального района Перми (более 3000 родов в год). Он же перинатальный центр. О подвале можно говорить много. Никаких служебных помещений там расположить невозможно: сырость, хлам, разбитые двери, унитазы; выдерживают только студенты, которые имеют в этом подвале раздевалку и две учебные комнаты. Другого места им в пятиэтажном корпусе не нашлось. Сырость, неприятные запахи, духота, тараканы и прочая живность. Но в подвал спускаются три штольни лифтов, через которые между собой сообщаются все пять этажей здания, включая родильный блок. Подвал никому не принадлежит, никто за него не отвечает, никто там уборку не проводит. И всё это на протяжении более двадцати лет. Могут ли об этом догадываться беременные женщины, если средства массовой информации из года в год поют оды родильному дому и всё большие и большие средства вкладываются в оснащение новым оборудованием для интенсивного ухода за недоношенными и ослабленными детьми?

У этого родильного дома две ипостаси: прежде всего – это перинатальный центр, в котором сосредоточены трудные и неудачные роды от не совсем здоровых беременных женщин, а также родивших преждевременно недоношенных и больных детей. Вторая ипостась – обычные срочные роды из Индустриального и др. районов города (около половины всех городских родов). В силу специфики работы перинатального центра среди здоровых женщин с хорошо протекающей беременностью также возрастает число тяжёлой, зачастую «ятрогенной», интранатальной, патологии ввиду агрессивных методов ведения родов. Те и другие обслуживаются одним и тем же персоналом. Задачи одни, но методы?! Тоже одни…(т.е. протоколы).