25. Симфония в творчестве Рахманинова (особенности жанровой природы, драматургия цикла).

На рубеже XIX‑XX вв. велись поиски в области крупного цикла для симфонического оркестра, симфонического оркестра и хора. В данный период создаются концептуальные произведения трагедийного плана (развивают тему «Человек в мире страстей»). В этом направлении работает Вагнер, Брамс, Брукнер. Основное же место занимают произведения Малера и Рахманинова.

Наследие: 3 симфонии, симфоническая поэма «Князь Ростислав», «Каприччио на цыганские темы», увертюра-фантазия «Утёс», симфоническая поэма «Остров мёртвых». К симфоническому наследию относятся две кантаты – «Весна» и «Колокола» – их стиль определяет инструментальная трактовка хора, главенствующая роль оркестра и чисто симфоническая манера изложения.

«Колокола» – поэма для хора, оркестра и солистов (1913 г.) – одно из значительных произведений Рахманинова, отличающееся глубиной философского замысла, великолепным мастерством, богатством и многообразием оркестрового колорита, широтой подлинно симфонических форм. Написано по стихотворению Эдгара По в переводе К. Бальмонта. В обобщённо-философском плане раскрывается образ человека и фатальная сила рока, преследующая его. 4 части – 4 этапа жизни человека, которые Рахманинов раскрывает через разные типы колокольного звона. I часть – «серебряный звон» дорожных колокольчиков, олицетворяющих юношеские мечты, полные света и радости. II часть – «золотой звон», зовущий на свадьбу и возвещающий о человеческом счастье. III часть – «медный звон» воспроизводит грозные звука набата, возвещающего о пожаре. IV часть – «железный звон», рисующий картину похорон. Таким образом, первые две части рисуют образ надежды, света, радости, последующие две – образ смерти, угрозы. Б. Асафьев: «Рахманинов почувствовал и выразил чувства человека накануне войны». Отличие от Э. По: Рахманинов не принял пессимистическую концовку стихотворения. Оркестровое заключение построено на мажорном варианте печальной темы финала, носит возвышенно-просветлённый характер.

Особенности жанра:

По поводу жанра произведения сам Рахманинов говорил, что его можно назвать хоровой симфонией. В пользу этого говорит масштабность, монументальность замысла, наличие 4 контрастных частей, большая роль оркестра.

Черты кантаты: трактовка сюжета в лирико-философском плане.

Черты симфонизма: четырёхчастный цикл, опирающийся на эпические традиции Бородина и Глазунова. Функции частей: I – вступительного плана, лёгкое скерцо, II – приближена к лирическому Adagio, III – демоническое скерцо, IV – скорбный трагический финал. Таким образом, вырисовывается симфония без сонатного Allegro с двумя скерцо.

Черты поэмности: программность, поэтический текст, все части идут без перерыва, наличие интонационных связей (лейтмотив звона), сквозное развитие, трансформация образов, свобода форм.

26. Символика и реализм в вокально-симфонической поэме «Колокола» Рахманинова.

«Колокола» – поэма для хора, оркестра и солистов, в четырех частях которой показан весь жизненный путь человека от светлой, полной радостных надежд юности до кончины. При этом на задний план уходит символика, столь значимая у По и Бальмонта. По замечанию одного из исследователей творчества Рахманинова, образы стихотворения «обрели русскую «плоть» и «кровь», сохранив вместе с тем свое обобщенное философско-поэтическое значение».

«Колокола» принадлежат к выдающимся русским музыкальным произведениям кануна Первой мировой войны. В этой поэме, как в «Прометее» Скрябина, отразились тревожные, напряженные настроения начала века. Как писал академик Асафьев, музыка «Колоколов» определяется «слиянием тревожных стадий в чувствованиях Рахманинова... с интуитивным постижением им глубоких тревог в недрах русского общества». Четыре части поэмы объединены общим ночным колоритом, красочностью, а главное — лейтмотивом, интонационно близким древнерусским причетам и средневековой секвенции Dies Irae.

1-я часть рисует образ безмятежной юности, картину зимнего санного пути с серебристым звоном колокольчиков. Все подчиняет себе стремительный ритм бега. Тонкая оркестровка с флажолетами арф, нежным звучанием челесты, которые сменяют призывные фанфары труб и тромбонов, создают фантастический колорит. Возглас тенора «Слышишь!» подхватывается хором. В среднем разделе колорит мрачнеет, сгущаются оркестровые краски, хор закрытым ртом исполняет архаичную мелодию — словно все погружается в забытье, и возникает волшебный сон, оцепенение мечты. Но снова восстанавливается стремительный бег. 2-я часть пронизана свадебным звоном. Ее настроение определяют строки, звучащие у хора: «Слышишь к свадьбе зов святой, золотой». Они являются своеобразным рефреном, неоднократно всплывающим на протяжении части, в которой нежная лирика сочетается с торжественностью и трепетным ожиданием. Солирующее сопрано интонирует широкую, плавную, по-рахманиновски щедрую мелодию. Это — лирический центр произведения. 3-я часть аналогична симфоническому скерцо, насыщенному трагизмом. Если в 1-й части слышался звон серебристый, а во 2-й — золотой, то здесь господствует «медный» звон тревожного набата, зловещий гул, возникает образ разбушевавшегося, все поглощающего пламени («А меж тем огонь безумный»). Это торжество злых сил, апокалиптическая картина всеобщей катастрофы. Финал — скорбный эпилог жизненного пути. Монотонно гудит погребальный колокол. «Надгробному слову» солиста-баритона краткими псалмодическими фразами вторит хор. Солирует английский рожок, звучит хорал из «Пиковой дамы» Чайковского. Постепенно все более драматизируется монолог баритона, прерывающейся рыданиями. Средний раздел насыщен ужасом. Кажется, кто-то черный все сильнее раскачивает погребальный колокол. Слышится насмешка надо всем, что было дорого — искаженно, изломанно звучит архаичная мелодия первой части, образ волшебного сна подвергается надругательству. Кода поэмы умиротворенна. Выразительная мелодия струнных словно возносится ввысь.