Нитирэн

Странным человеком был этот Нитирэн, чьи поучения, из-за своей простоты обманчиво кажущиеся пустой болтовней, так много сказали японцам и даже верующим всего мира уже во второй половине XX в.

Сын рыбака, он избежал жизни в нищете, удела ему подобных, благодаря монахам храма Киёмидзу в Киото — они приняли его в послушники, а потом, когда ему исполнилось шестнадцать, и в монахи.

Для него началась жизнь счастливых странствий, фактически духовного ученичества: следуя традиции, он стал ходить от одного монастыря к другому. Но ни одно учение — особенно амидаистов, но также и сторонников Дзэн — его не удовлетворило, так что в конечном счете он создал собственную систему верований и взглядов. До поры ничто не шокировало ревнителей буддийской традиции, кроме того, что Нитирэн захотел (с 1253 г.) учить своей доктрине в родном храме, Киёмидзудэра, который в принципе посвящал себе исключительно изучению уже очень старой и прочно укоренившейся в Японии доктрины «Террасы Неба» (Тэндай). Тут не только добрые монахи нахмурились, но и местный сеньор рассердился и в конечном счете велел изгнать самозванца.

Поэтому Нитирэн бежал и нашел пристанище далеко оттуда, в Восточной Японии (Канто), в Камакуре. Впервые в истории буддизма он разработал откровенно сектантскую и нетерпимую доктрину, противопоставляющую ортодоксию и ересь; в качестве единственного источника он взял «Лотосовую сутру» и обвинил остальные направления во всех прегрешениях, призывая народ наказать их и возлагая на них ответственность за бесчисленные беды Японии.

В 1261 г. здешний сеньор, как несколько лет назад сеньор Киото, отправил его проповедовать в другое место, в данном случае на полуостров Идзу — место сравнительно близкое, с удивительно красивой природой, однако нечто вроде культурной пустыни, где жили только дикие крестьяне и рыбаки. Нитирэн вернулся в общество, из которого был родом. Тем не менее остался там он ненадолго — всего на два года — и, возвратившись в Камакуру, с новой силой обрушил свои проклятья на традиционные буддийские школы, обвиняя их в сговоре с монголами, близкое вторжение которых он предрекал; однако надо признать, что здесь события подтвердят его правоту.

Ярость его речей и разжигание ненависти политические власти Камакуры сочли настолько опасными, что Нитирэн вскоре был арестован и приговорен к смерти за подрывную деятельность; этой участи он в 1271 г. избежал только чудом, и ему смягчили наказание, выслав на остров Садо, ставший с тех пор в Японии местом ссылки. Он оставался там три года, до 1273 г., после чего завершил жизнь на территории современной префектуры Яманаси и умер в 1282 г., находясь по обыкновению в пути. Если бы не бесспорный успех у простонародья, образованных монахов, чьим чаяниям и разочарованиям он сумел дать выход, и даже не ненависть со стороны всевозможных властей, Нитирэн несомненно, как и прочие, растворился бы в смутной массе призраков прошлого. Но он сумел стать олицетворением японского народного патриотизма в противовес интернационализму интеллектуалов; прежде всего надо отметить, что в последние десятилетия XX в. его идеи вдохновляли одно из светских движений, проявлявших в послевоенной Японии особенно бурную активность, — «Сока Гаккай». Это «Общество по воспитанию на основе творческих ценностей», основанное в 1930 г., а потом, в 1945 г., реорганизованное, сегодня (с 1989 г.) отмежевалось от Нитирэна, но тем не менее практикует активный прозелитизм как в Японии, так и за рубежом.