Список литературы:

1. Жалменова О.П. Историко-географическая характеристика домонгольского Хорезма в творчестве В.В. Бартольда. // Вестник Тамбовского Университета. Серия: Гуманитарные науки. 1996. №1. С. 58-66.

2. Майер А.С. Московские городские легенды как исторический источник: историческая память и образ города: автореферат диссертации кандидата исторических наук. М., 2008.

3. Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу. [Перевод и комментарии А.П.Ковалевского.] М.-Л., 1939.

4. Резанова З.И. Имя и миф в лингвофилософской и позитивно-лингвистической интерпретации XX в. // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2009. № 3. (7). С. 32-48.

5. Смирнова Е. В.. Устойчивые мотивы сюжета «геопатогенная зона» в городской легенде // Вестник Челябинского государственного университета. 2010. № 21 (202). Филология. Искусствоведение. Вып. 45. С. 114–119.

6. Средневековые письменные источники о древнем Ургенче. Ашхабад, 2000.

7. Толстов С. П. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л., 1948.

8. Таиров А.Д. Источники реконструкции древних караванных путей в степях центральной Евразии // Вестник Челябинского Государственного Университета. 2013. № 12(303). История. Вып. 55. С.68-73.

9. Эмер Ю. А. Пространственная модель города в фольклоре // Вестник Томского государственного университета. Филология. 2014.№ 1 (13). С.18-24.

Ю.О. Максимова

Письма Александры Федоровны к Николаю II как источник для осмысления мотивации благотворительной деятельности императрицы в 1914 г.

Ключевые слова: Первая мировая война, семья Романовых, женская благотворительность.

Начало Первой мировой войны породило взрыв патриотических настроений во всех слоях российского общества. Великая княгиня Мария Павловна Романова (младшая)¹ вспоминала: «Провожая на фронт первые полки, Россия была охвачена возвышенным патриотизмом. Чувство национальной преданности, национального единства было искренним. На моей памяти это был единственный раз, когда русские, оставив все споры и разногласия, деятельно и энергично сосредоточились на общих задачах» [1, с. 141]. В своих дневниковых записях французский посол в Российской империи Морис Палеолог писал, что русский народ не испытывал подобного патриотического подъема с 1812 г. [4, с. 30].

Патриотические настроения наблюдались и в царской семье. Императрица Александра Федоровна с первых дней войны занялась делом помощи фронту и семьям фронтовиков наравне с другими женщинами России. Мотивы, побуждающие императрицу заняться благотворительностью в этот период, можно выявить из ее писем к супругу – Николаю II. Письма были найдены в Екатеринбурге после убийства царской семьи, они хранились в черном ящике с инициалами «Н.А». Написаны послания на английском языке, но фамилии, отдельные фразы, а иногда и целые предложения – на русском [5, с. 1]. Всего найдено 404 письма, датировка переписки – с 27 апреля 1914 г. до 17 декабря 1916 г. Для изучения, перевода и публикации источников императорской семьи была создана комиссия ВЦИК в 1918 г., которая снимала копии с подлинников. В 1921 г. была обнаружена утечка копий источников за рубеж. Результатом такой «эмиграции» стала публикация в Берлине в 1922 г. первого тома писем императрицы Александры Федоровны императору Николаю II. Переводчиком выступил В.Д. Набоков². Однако подлинность данного источника не доказана, несмотря на то, что он широко используется в исторической и популярной литературе.

Важно отметить, что женское письмо является одним из типов речевого потока культуры. Оно имеет свои отличительные признаки, например, лиричность, внимание к деталям, исповедальность, трогательность. Как правило, именно гендерная специфика подобных письменных документов личного происхождения делает их неоценимым источником для выявления, например, внутренней мотивации поступков героев исторического процесса.

Так, для выяснения мотивации деятельности императрицы в период начала Первой мировой войны необходимо обратиться к ее эпистолярному наследию осени 1914 г. В этот период Николай II находился в Ставке главнокомандующего на фронте, а Александра Федоровна каждый день писала супругу письма. Первое из писем датируется 19 сентября 1914 г., и в нем императрица признается супругу, что помощь раненым – единственное утешение для нее во время его отсутствия: облегчая страдания нуждающихся, императрица в первую очередь облегчает свою тоску по мужу – к разлуке они оба не привыкли [5, с. 3].

Для оказания помощи раненым и нуждающимся императрица с дочерями Татьяной и Ольгой прошли курсы сестер милосердия. Обучением венценосных сестер милосердия занималась Вера Игнатьевна Гедройц, которая была главным врачом Царскосельского Дворцового госпиталя. Вера Игнатьевна отмечала в своих дневниковых записях: «Мне часто приходилось ездить вместе и при всех осмотрах отмечать серьезное, вдумчивое отношение всех трех к делу милосердия. Оно было именно глубокое, они не играли в сестер, как это мне приходилось потом неоднократно видеть у многих светских дам, а именно были ими в лучшем значении этого слова» [2]. В своих письмах императрица упоминала, что она присутствовала лично на операциях, выступая ассистентом – подавала инструменты, вату, бинт, делала перевязки. Однако, работа Александры Федоровны в них длилась недолго – 1,5-2 часа, что сама императрица объясняла плохим самочувствием. Вместе с дочерями она посещала лазареты и госпитали в Пскове, Вильно, Ковно, Царском Селе.

Кроме того, императрицей был создан склад в Зимнем дворце для сбора необходимых вещей на нужды фронта, причем, как свидетельствуют документы архивов, императрица принимала личное участие в организации дел на складе [6]. Склад очень активно и в больших количествах снабжал армию медикаментами, одеждой, медицинским оборудованием. К тому же, Александра Федоровна отправляла иконы в лазареты и госпитали, что подтверждает ее глубокую набожность.

Александра Федоровна финансировала деятельность санитарных поездов: они существовали как военные госпитали и для транспортировки раненых с театра военных действий в тыл. Императрица лично принимала участие в их создании, посещала их по возможности, отмечала состояние и убранство. Кроме помощи российским бойцам, императрица, будучи по происхождению немкой, проявляла заботу о военнопленных, что также нашло отражение в ее переписке с мужем. Так, в декабре 1914 г. в Казань был транспортирован военный лазарет с австрийскими и немецкими ранеными. В лазарете отсутствовал главный врач, раненые находились в условиях, нарушающих международные стандарты содержания военнопленных. Узнав об этом, императрица поручила «разобраться с этим вопросом» своей сестре Елизавете Федоровне, курировавшей вопросы помощи международного Красного Креста военнопленным [5, с. 50].

Между тем, источники свидетельствуют, что, несмотря на то, что Александра Федоровна искренне жалела раненых и сострадала им, мотивы ее благотворительной деятельности заключались более всего в том, чтобы облегчить свою тоску и печаль. Подтверждение этому можно найти в письмах Александры Федоровны, где она пишет Николаю II, что ее работа в госпитале, особенно уход за тяжелоранеными, – ее утешение [5, с. 30]. Кроме того, по свидетельству очевидцев, посещение императрицей лазаретов, госпиталей и больниц, вызывала большие хлопоты у персонала, что не способствовало облегчению страданий и помощи раненым. Возникали у императрицы и трудности в коммуникациях с русскими солдатами. Из мемуаров Марии Павловны-младшей можно почерпнуть сведения о приезде Александры Федоровны в Псковский госпиталь. Мария Павловна вспоминала, что при разговоре с больными, слова императрицы не находили отклика в их душах, ей что-то мешало выразить чувства сострадания. Сама великая княжна объясняла это тем, что фанатичная любовь императрицы к семье и своим близким не оставляли места в её душе для любви к нуждающимся [1, с. 169-171].

Таким образом, в письмах Александры Федоровны к супругу за 1914 г. прослеживаются не только мотивация филантропии императрицы на начальном этапе Первой мировой войны, но и формы помощи фронтовикам, масштабы ее благотворительной деятельности, а кроме того, – сложности в ее реализации. Можно сделать вывод, что благотворительная деятельность в начале Первой мировой войны стала для Александры Федоровны частью повседневной жизни. Однако мотивы, побуждающие императрицу к благотворительной деятельности, были направлены не столько на облегчение состояния раненых, но, в большей мере, для утешения ее самой. Об этом позволяют судить ее послания к супругу. Ее любовь к ближним была безгранична, что чувствуется при чтении писем: она ласково называет членов семьи, молится за императора, проклинает войну, особенно переживает за цесаревича. Безусловно, оказание помощи фронту императрицей было очень важно и в материальном, и в моральном аспектах (для воодушевления войск). Царской семье и особенно императрице – немке по происхождению, необходимо было позиционировать себя как лидеров патриотического движения в стране. Однако, Александре Федоровне было сложно полностью отдавать себя благотворительной деятельности (к примеру, как ее сестре Елизавете Федоровне), имея пятерых детей и слабое здоровье. Сказывалось и постоянно растущее негативное отношение общества к семье Романовых, что хорошо проанализировано в исторической литературе [4].

Все эти аспекты нашли отражения в переписке монаршей четы. Между тем, в связи с недоказанностью подлинности писем, их анализ нуждается в сравнении и сопоставлении с другими источниками данного периода.