§ 4. Особенности правового статута юридического лица

с иностранным участием

В настоящее время, при создании юридического лица с иностранным участием, учредители свободны в выборе правопорядка, которому подчиняется процесс учреждения. Если прежняя редакция Гражданского кодекса РФ содержала указание на правопорядок, в соответствии с которым юридическое лицо подлежит учреждению (регистрации), то новая редакция предоставила участникам такого договора возможность выбора иного правопорядка, а также расширила объем коллизионной нормы - сферу действия коллизионной привязки. Данная коллизионная норма применяется не только к договору о создании юридического лица с иностранным участием, но и к соглашениям о создании юридического лица и осуществлении прав участника. К таковым относятся, например, акционерные соглашения <1> или соглашения об управлении хозяйственным партнерством <2>.

--------------------------------

<1> Статья 32.1 Федерального закона "Об акционерных обществах".

<2> Статья 6 Федерального закона "О хозяйственных партнерствах".

Как разъяснено в п. 30 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.06.1999 N 8 "О действии международных договоров Российской Федерации применительно к вопросам арбитражного процесса", юридический статус иностранной компании, как правило, подтверждается выпиской из торгового реестра государства или иными эквивалентными доказательствами юридического статуса, признаваемыми в качестве таковых в соответствующем государстве <1>.

--------------------------------

<1> Постановление Президиума ВАС РФ от 03.07.2012 N 2501/12 по делу N А59-5344/2009.

Как и в отношении регулирования дееспособности физического лица (в соответствии с п. 2 ст. 1197 ГК РФ), возможность ссылки юридического лица на недостаток полномочий по личному закону ограничена (п. 3 ст. 1202 ГК РФ).

В соответствии с п. 3 ст. 1202 ГК РФ юридическое лицо вправе ссылаться на неизвестное праву место совершения сделки органом (представителем) юридического лица, ограничение полномочий этого органа или представителя на совершение сделки лишь в случае, когда будет доказано, что его контрагент по этой сделке знал или заведомо должен был знать о наличии такого ограничения.

В данном случае неизвестность права России, "экзотичность" юридических оснований приобретает еще большее, качественное юридическое значение, нежели в аналогичном случае с физическими лицами, поскольку законодательство зарубежных государств о юридических лицах в части ограничения полномочий органов юридических лиц и их представителей еще более многообразно, нежели ограничения дееспособности физических лиц.

Кроме того, если п. 2 ст. 1197 ГК РФ ограничивает ссылку на недееспособность по личному закону физического лица вообще, то в п. 3 ст. 1202 ГК РФ речь идет о недопущении ссылки на отсутствие правоспособности органа (представителя) лишь в том случае, если оно неизвестно правопорядку места совершения сделки.

Следует обратить внимание на то, что если в случае с физическими лицами речь идет о юридической способности самого лица, то в случае с юридическими лицами имеются в виду отнюдь не правоспособность самого юридического лица, но лишь правоспособность его органа или представителя. Из этого следует вывод, что ссылка на отсутствие правоспособности самого юридического лица возможна. Однако практика применения судами положения п. 3 ст. 1202 ГК РФ в части ответа на вопрос о том, может ли юридическое лицо ссылаться на отсутствие у него самого как у субъекта права юридической способности заключать сделки, несколько иная. Интересно в этом смысле Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.11.2009 N 09АП-21185/2009-ГК по делу N А40-59275/09-47-409, где среди прочего рассматривался вопрос о наличии правоспособности у директора иностранного (белорусского) юридического лица заключать сделку. Суд рассмотрел как ограничение правоспособности органа этого юридического лица (директора), так и ограничение сделкоспособности самого юридического лица (в данном случае - частного унитарного производственно-торгового предприятия "Старфуд").

Уже в силу самого факта того, что наряду с вопросом об ограничении правомочий директора суд рассмотрел вопрос об ограничении правоспособности юридического лица в белорусском законодательстве заключать сделки, правомерно будет утверждать, что в данном случае суд подошел к трактовке п. 3 ст. 1202 ГК РФ расширительно - поскольку ограничение правомочий представителей и органов юридического лица возможно как путем ограничения собственно их правомочий, так и путем ограничения правоспособности самого юридического лица, органами и представителями которого они являются, то согласно п. 3 ст. 1202 ГК РФ юридическое лицо может ссылаться и на ограничение собственных полномочий как на ограничение полномочий своих органов и представителей на заключение сделок.

Таким образом, п. 3 ст. 1202 ГК РФ применяется в двух случаях: 1) когда применимое право хотя и разрешает (не запрещает) юридическому лицу совершать определенные сделки, но орган (представитель) юридического лица не уполномочен на это учредительными документами или его полномочия ограничены законом; 2) когда применимое право ограничивает юридическую возможность юридического лица совершать какие-либо сделки либо в принципе, либо без соблюдения определенных условий.

Личным законом организации, не являющейся юридическим лицом, является, аналогично личному закону юридического лица, правопорядок места учреждения (п. 1 ст. 1203 ГК РФ). Тот же правопорядок применяется к договору о создании юридического лица с иностранным участием (ст. 1214 ГК РФ). Между тем в отношении договора простого товарищества - хрестоматийного примера организации, не являющейся юридическим лицом, применяется право государства, в котором в основном осуществляется деятельность такого товарищества (п. 4 ст. 1211 ГК РФ). Стоит оговориться, что указанное применимое право является правом, наиболее тесно связанным с договором, если из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела не вытекает другое.

При применении российского права п. 2 ст. 1203 Гражданского кодекса обязывает правоприменительный орган следовать mutatis mutandis положениям материально-правовых норм российского законодательства о юридических лицах. Это объясняется тем, что к отношениям, составляющим сферу действия личного статута организации, не являющейся юридическим лицом, потенциально применимы нормы российского законодательства о договорах, поскольку основным учредительным документом организаций является учредительный договор.