Часть 9.

С Анной Васильевной я отработала в тандеме более года. По уровню профессионализма и опыта ее можно было назвать мастодонтом (в хорошем смысле этого слова). Какой бы запутанной не была наша задача, проектные решения в голове Анны Васильевны рождались мгновенно, и они всегда были самые оптимальные. Но в нашем сотрудничестве была и обратная сторона медали.

Во-первых, Анна Васильевна никогда не работала напрямую с Заказчиком и не выезжала на объекты. Я являлась ее ногами, руками, ушами и глазами. Все обследования, переговоры с Заказчиком, сбор исходных данных, экспертиза и конечный выпуск проекта висели на мне.

Во-вторых, как я уже говорила, Анна Васильевна выдавала проектные решения очень кратко, буквально 8-10 листов текста и пару-тройку чертежей. Никаких дополнительных пояснений, обоснований и ссылок на нормативные документы. Именно так проектировали в советское время, когда надо было выполнить «пятилетку – досрочно». На сегодняшний день, с нашим чрезмерно раздутым уровнем бюрократии, согласовать проект в таком сжатом объеме невозможно. В самом деле, не могут же 90% наших чиновников остаться без дела? Так что проектные решения мне приходилось «допиливать», а это означало, что к 8-10 листам текста надо было прибавить еще сотню с описаниями и обоснованиями решений, плюс охрана труда, экология, мероприятия ГО и ЧС и так далее. Также надо было дорабатывать и графические материалы.

В-третьих, Анна Васильевна, презирала современные нормативные документы и шпарила мне по советским ГОСТам и сборникам 60-70-х годов прошлого века. Современная горнодобывающая техника также считалась вражеской, поэтому наличие у Заказчика катов, хитачи, коматсу, либхеров и терексов Анну Васильевну совершенно не ебло. Как Вы понимаете, переписывать проект с бересты на современный лад приходилось мне.

В-четвертых, Анна Васильевна терпеть не могла переделок проектных решений. Так что, если я вдруг налажала со сбором исходников или Заказчик немного передумал, то это уж была моя «половая проблема».

И в-пятых, самый существенный недостаток такого союза, с учетом уже перечисленных особенностей, заключался в финансовом вопросе. Анна Васильевна жрала бюджет как старый «Москвич» масло. После демпинга средств на разработку проекта было совсем немного, и поэтому ей уходило 80% от фонда оплаты труда, а мне оставалось всего 20%. За опыт приходилось хорошо платить. И если Анна Васильевна неспешно делала свою работу за 10 дней, то я тратила на этот проект 2 месяца. Конечно, сроки разработки проектов накладывались друг на друга, так как несколько договоров шло параллельно, поэтому я работала в среднем по 15 часов в сутки без выходных.

Я приезжала с работы в 2 часа ночи и падала спать, зачастую не раздевшись, но к 9 часам утра следующего дня уже была в офисе свежая как огурец и с боевым настроением. Никакого досуга, никакой личной жизни, телевизора, книг… только 2 режима: сон и работа. Я впитывала опыт Анны Васильевны как губка. Низкая оплата труда меня не сильно огорчала, главной моей задачей было – научиться. Тонны прочитанных нормативных документов, справочников и книг, постоянное общение с Заказчиком развивали мою речь. Деловая переписка и обоснование проектных решений постепенно шлифовали мое письмо.

Вероятно, Вам придет в голову вопрос: «Почему же я не нашла более подходящего исполнителя, чем Анна Васильевна?». Проектировщиков в нашем направлении (собственно, как и в любом другом) укрупненно можно было разделить на три категории:

Первая категория - это мелкие «конторы-однодневки» и индивидуальные предприниматели. Роняют цену на тендере ниже плинтуса и забирают проект за копейки. Далее лепят проект из говна и палок, потому что на нормальных специалистов нет денег. Да и зачем заморачиваться, когда можно переписать старый проект или взять с другого предприятия да поменять название? За хорошую мзду проходят экспертизу, благо там всегда есть нужные люди. Актируются у Заказчика, там ведь тоже подмазано. PROFIT!!! Качество и репутация их не интересуют, главное быстро срубить бабла. Когда Заказчик подходит к реализации проектных решений, то, конечно, хватается за голову и начинаются корректировки. Скупой платит дважды.

Вторая категория - это экономически активные фирмы. Еще молодые выходцы из крупных проектных институтов, дети той мощной советской профессуры запроектировавшей и построившей промышленность СССР, «научные бизнесмены», которым удалось купить в 90-х за копейки оборудование для изысканий и исследований. Как правило, это фирмы с небольшим штатом «универсальных» проектировщиков возрастом до 50-ти лет. Очень гибкие, делают проекты хорошо и быстро, дорожат репутацией, принимают участие в ценовом сговоре перед тендером, вкладывают деньги в развитие бизнеса.

К третьей категории относились крупные проектные институты, которые выжили после развала СССР. Медленно, но верно разрабатывают документацию на крупные объекты. Обладают большим штатом низкооплачиваемых проектировщиков. В одном проекте принимают участие over-дохуя исполнителей, что делает сотрудничество с ними тяжелым и неповоротливым. Стоимость проектов запредельная, но все средства оседают в карманах владельцев и управленцев, частенько тусующихся в Европе. Главное достоинство - это «база» в виде проектов предприятий советской промышленности, пылящихся в огромных архивах, и многолетний опыт хранящийся в головах специалистов преклонного возраста.

Искать исполнителей среди первой категории было бесполезно. Для второй категории мы были прямыми конкурентами, и сотрудничать с ними было либо невозможно, либо опасно. Поэтому мне оставался относительно безопасный и весьма работоспособный вариант сотрудничать с Анной Васильевной, терпеть ее «особенности» и перенимать бесценный опыт. Конечно, я пробовала работать и с другими старичками, но это был всегда обмен шила на мыло.

Но разработать проект - это только половина вопроса, главное этот проект было согласовать! Ибо без согласования проект документом не является. Экспертизу проектов мы проходили в различных уполномоченных органах. Материальным обеспечением согласования занималась Мейер, а практическая сторона вопроса была на мне. У чиновников существует одно незыблемое правило: «главное не подставить свою жопу», поэтому несмотря на «материальную компенсацию рисков» замечания к проектной документации надо было обязательно устранять.

В значительной части экспертных отделов чиновничьего аппарата работали более-менее грамотные специалисты, поэтому замечания были краткие и разумные. Но существовали и исключения. Одним из ярчайших «исключений» были органы экологической экспертизы. То ли эта наука была слишком молода, то ли она поднимала противоречивые вопросы борьбы экономики и охраны природы, но «зеленые» существовали в какой-то параллельной вселенной.

Тот факт, что промышленное предприятие наносит урон нашей матушке-природе был не только аксиомой, но и прекрасным поводом для ебли моих мозгов. Экологические «иксперты», как заправские «начальники шлагбаумов», любили вызвать меня на ковер и отчитать как первоклассницу, или того хуже, нагадившую на ковер кошку.

- Почему Вы пишете, что металлургический комбинат оказывает негативное влияние на атмосферу? – строго глядя поверх очков, вопрошает меня госпожа-иксперт.

- Вы видели небо над металлургическим комбинатом? Оно разноцветное. У комбината за год выбрасывается несколько тысяч тонн загрязняющих веществ, неужели это полезно?

- Значит, надо закрывать это предприятие! – уверенно отрезает иксперт.

- Закрыть комбинат и оставить весь город без работы? – я начинаю смотреть на нее, как на душевнобольную.

- Да, деятельность комбината вредит окружающей среде! – фанатично таращит глаза тетка.

- Как бы объяснить… предприятие функционирует не для того, чтобы загрязнять атмосферу, но к моему великому сожалению, это влияние пока невозможно исключить! – делаю я максимально сочувствующий вид нашему общему горю.

- В любом случае, так писать нельзя! Мы не можем взять на себя такую ответственность и согласиться с тем, что комбинат негативно влияет на атмосферу! Это все надо переписать так, чтобы влияние подразумевалось, но не было указано напрямую.

- Хорошо, я переделаю текст.

- Вы должны мне принести исправленный проект завтра к 9 утра!

- Конечно… принесу – устало говорю я, глядя на часы, показывающие 17:45.

Наша встреча по проекту уже не первая, но и далеко не последняя. Любой другой экспертный отдел выдает перечень замечаний, но только не экология! Экологический иксперт сделав «замечание №1», тут же бросает проект и вызывает проектировщика для исправления, и только после исправления следует «замечание №2». К концу согласования мой мозг напоминает швейцарский сыр, эксперт с видом пиздецки глубокого одолжения вручает мне положительное заключение, и важно отмечает:

- Ну вот, теперь совсем другое дело!

- Спасибо! - скромно улыбаюсь я.

О да! Мир спасен от влияния страшного металлургического комбината, люди обнимаются и плачут, не веря своему счастью! Сам металлургический комбинат облегченно вздыхает, «экология» дала добро, согласовав проект о переносе рудного склада на 150 м южнее! Теперь-то встанем с колен и заживем как белые люди!

Отработав с экологической экспертизой несколько проектов, и войдя в доверие, я стала постепенно склонять их к написанию оптового перечня замечаний. Каждый раз являться по первому требованию и переделывать проект было сущим издевательством. Иксперты, которые ни разу не выезжали на производство, хуярили мне вопросы, от которых мне хотелось плакать и смеяться одновременно.

- У нас 53 вопроса по проекту! Надо чтобы завтра к 9 утра были готовы ответы! Иначе будет отрицательное заключение!

- Сейчас пять часов вечера, мне нужен хотя бы один рабочий день! – вздыхаю я.

- Нет! Завтра к 9 утра чтобы уже были ответы письменно! Иначе отрицательное!

- Хм… вопрос: «Почему уклон заезда составляет 80 процентов?» - читаю я вслух.

- Да, нам непонятно, как это уклон в процентах! - таращат глаза иксперты.

- Это не проценты, а промилле!

- Промилле?

- Да промилле, тысячная доля числа, десятая часть процента! – улыбаюсь я.

- Нам это непонятно! Это крутой уклон или нет?

- А почему Вас вообще интересует уклон заезда? Какое это отношение имеет к окружающей среде?

- Ну, а вдруг на предприятие забредет животное и переломает ноги при таком уклоне!

- Вы это сейчас серьезно говорите? – хмурюсь я, еще надеясь на шутку.

- Конечно! Это же серьезный вопрос!

- Хорошо... еще замечание: «заменить буровзрывные работы на менее опасные», это, вообще, как понимать?

- Взрывы надо убрать, это опасно и неприемлемо!

- Это месторождение разрабатывают буровзрывным способом уже десятки лет, это же известняк!

- Значит, надо дополнительно обосновать, что иначе нельзя! Привести ссылку на нормативный документ.

- Хорошо, еще вопрос: «Предоставить справку об отсутствии влияния деятельности предприятия на бурозубку». Какой орган мне даст такую справку?

- Не знаем, но нам эта справка нужна!

- Может мне взять расписку у бурозубки, что у нее все нормально? – пытаюсь я пошутить.

- Нам все равно, нужно чтобы эта справка была!

- Следующий вопрос: «Глина на предприятие доставляется автосамосвалами КамАЗ, а чем она вывозится?». Простите, куда вывозится? – искренне недоумеваю я.

- Ну если глина завозится, значит она потом куда-то вывозится!

- Если она вывозится куда-то, зачем ее тогда завозить?

- Ну мы не знаем, это же ваш проект!

- В моем проекте подробно описана технология производства цемента, и указано что глина это один из сырьевых компонентов.

- И что? Там же не указано куда она потом вывозится!

- Она никуда не вывозится! Это сырье для производства цемента! Из нее частично состоит цемент!!!!

- Вот Вы сами говорите частично, а куда вывозится остальная часть?

- Хорошо, вот Вы пьете чай с сахаром! Сахар кладете чайной ложкой так?

- Ну?

- А чем Вы потом из чая этот сахар выкладываете?

- В смысле?

- Да в прямом! Кладете сахар ложкой, а чем выкладываете?

- Зачем его выкладывать? Он же растворился!

- Ну вот так и глина, растворилась при производстве цемента! Вы понимаете, что такое сырье?

- Нет, это непонятно, необходимо подробно расписать куда уходит глина.

- Знаете, что? А выдавайте мне отрицательное заключение со всеми этими вопросами! – я потеряла терпение.

- То есть, отрицательное? – удивленно смотрит иксперт.

- Ну Вы же всегда мне говорите, будет отрицательное заключение. Вот и выдавайте мне его официально, со всеми этими вопросами за подписью начальника и с регистрацией в журнале. Напишите, что Вы не знаете, что такое промилле, и куда девается глина, и как бурозубка переломает ноги, давайте!

- Зачем же так? Можно нормально отработать!

- Нет, я больше не могу нормально! Есть прекрасная бюрократическая процедура выдачи отрицательной экспертизы с замечаниями. Выдавайте мне их как положено!

- Ну как хотите… – состряпала иксперт кислую мину.

Через несколько дней я получила в приемной положительное заключение, потому что написать откровенно идиотские вопросы официально не каждый отважится, а для серьезных замечаний необходимо было изучать проект. С тех пор получение экологической экспертизы стало проходить легче. Хотя случались и официально идиотские замечания, но их было на порядок меньше.