Часть 48.

Общих собраний у нас не было полгода. Как я уже писала, возможно, начальство выжидало, когда я успокоюсь после случая с национальным вопросом. Через пару месяцев после этого конфликта коллектив стал удивленно спрашивать: «А когда же у нас будет собрание?». Не то, чтобы им хотелось этих летучек, но само их отсутствие было непривычно. И поскольку на работе все любят стабильность, то такие перемены некоторых сотрудников настораживали.

С тех пор, как у нас появилась Матрасовна, большая часть моих рабочих вопросов ушла в категорию «не для всех». У каждого предприятия имелись свои нарушения, и эта информация носила строго конфиденциальный характер. Мы с Мейер шли по пунктам списка, обсуждали перспективы, и вычеркивали коммерческие, которые ушли на сторону.

- Как дела с Захидат Анасовной? – как бы между прочим спросила Мейер.

- Ничего, мы с ней не работаем и не имеем точек соприкосновения. – нейтрально ответила я.

- Вы не общаетесь?

- Нет. Мы не здороваемся и не разговариваем.

- Она, конечно, тяжелый человек.

С тех пор, как я «забанила» у себя в голове Матрасовну и не реагировала на ее провокации, нашей чиновнице стало скучно, и она начала «драконить» других сотрудников. В итоге, к июлю с ней не здоровалась уже добрая половина нашего коллектива. Использовала она совершенно разные методы. К молодым специалистам она подходила и начинала командовать, доставала Сашу на счет того, что он не умеет делать съемку, хотя его работ никогда не видела, Храпунова она откровенно боялась, поэтому тявкала издалека и только в тех случаях, когда Володя был в отъезде. Если это были зрелые люди, то она по каким-то своим каналам выуживала информацию о их прошлых работах, и потом с наслаждением рассказывала, как они когда-то облажались. На своей прежней работе она привыкла к постоянному анальному лизингу, лебезятничеству, комплиментам и подаркам, и отсутствие такого «соцпакета» в нашей компании Матрасовну нехило жрало.

В нашей фирме работали по совместительству также пожилые опытные дедули. И вот с ними-то мадам держалась как английская королева. Ярко накрасив глаза и губы, нарядившись в лучшие одежды, Матрасовна лавировала с величественным видом мимо дедуль, важно глядя поверх голов куда-то в даль. В один прекрасный день, Матрасовне в голову пришла замечательная идея показать кто тут главный, и она принялась бурчать на мимо проходящего Валеру и рассуждать, какие все вокруг бестолковые бездарные малограмотные бездельники. Валера оказался не в духе, и грубовато ответил ей, что хаять чужую работу каждый дурак умеет, и что ей выпала прекрасная возможность проявить себя, и дескать он этого проявления уже подзаебся ждать.

После этой волшебной фразы хронически глухие дедули самоисцелились, иронично зацокали языками, вполголоса припомнив Матрасовне ее сельскохозяйственный институт и ее собственные масштабные проекты в количестве ноль штук. От такой вопиющей бестактности Матрасовна пару раз поймала ртом воздух, и, дернув подбородком, удалилась в свою берлогу. Дедули облегченно вздохнули, потому как уже устали от ее постоянных дефиле и критики. Потом еще много-много дней она, сидя в бухгалтерии, «открывала Америку», что Валера оказывается на самом деле никакой не галантный сэр, и даже не джентльмен, а двуликий Янус, паршивый гад, который ее оскорбил и унизил публично. И что она за всю свою государственную карьеру, таких прохвостов и шнырей, как Валера, не встречала. В общем, Валера разбил ее сердце окончательно.

- Я хотела бы, чтобы это собрание прошло спокойно. Очень много вопросов надо успеть обсудить. – готовила почву Мейер.

- Я не собираюсь ее трогать, если ты об этом. Но, если она начнет вслух на собрании критиковать нашу работу, то молчание я не гарантирую.

- Но ты пойми, человек пожилой, да еще с таким тяжелым характером!

- Да, но это рабочее совещание, а не кружок психологической взаимопомощи, так что, если она захочет поговорить о проектах, то мы поговорим.

- Может стоит проявить терпение?

- Я устала. Я просто хочу спокойно работать. Одна старая, другому когда-то по башке прилетело, третий зазвездил, у четвертого ЭГО. Пятая вообще не может мне заплату выдать, потому что у нее то ребенок заболел, то денег не хватило, то звезды не так сложились. Ничего этого я больше слышать не хочу.

- Ну это же коллектив! Все разные. К каждому нужен свой подход. Иногда ничего не поделаешь.

- Это работа, и сюда надо приходить работать, а не выебываться. Ты уж, извини, мой французский. Чем к каждому искать подход, проще одного выгнать на хрен, и все сразу вспомнят зачем они сюда пришли.

- Не так-то просто взять и уволить человека. – вздохнула Мейер.

Мейер видела, что я в бунтарском расположении духа и о чем-то сосредоточенно думала. Я же решила использовать некоторую свою накрученность, и завела разговор о деньгах. Я знала, что к начислению и выдаче моей заработной платы Мейер имеет самое прямое отношение. Это уже было ясно как день, потому как при всех моих возмущениях, в течение полугода этот вопрос так и не был решен. Но Мейер предпочитала делать вид, что она совсем не в теме, и работать «через посредника», я в свою очередь приняла правила игры, и пока делала вид, что верю ей.

- Меня очень напрягает Кох и эта ежемесячная нервотрепка при выдаче зарплаты.

- Мы поговорим с ней. – уклончиво ответила Мейер.

- Эти проблемы с деньгами уже вызывают у меня отвращение к работе. За май она осталась мне должна 1200 долларов. А знаешь, сколько она мне начислила за июнь?

- Сколько? – изобразила удивление Мейер.

- Нисколько. Ноль. Меня же не было месяц, значит и начислять мне ничего не нужно. Даже этот остаток 1200 не начислила. – я посмотрела Мейер в глаза.

- Ну, а ты подходила к ней? Что она сказала?

- Разбираться я не подходила. Если я подойду, то это может плохо закончиться. Поэтому, я говорю об этом тебе.

- Мы разберемся. Обязательно разберемся, ты не волнуйся!

- Да и еще, обещанный мне процент с прибыли. Прошло уже больше года, а никаких выплат я не видела.

- Ну мы в марте итоги подбивали, что же ты не подошла?

- Я спрашивала об этом в конце января, но Кох ответила, что еще не все контракты закрыты. Теперь же большинство из них закрыто.

- Да, нам снова придется подсчитывать. Это займет время… – вздохнула Мейер.

- То есть вы меня в марте не посчитали?

- Нууу, мы что-то про тебя совсем забыли. Извини. Но мы все посчитаем, буквально в ближайшее время! – виновато улыбнулась Мейер.

- Когда?

- Сейчас мы немного заняты. Я и Валера семьями едем в отпуск. Совместная поездка. Давай, когда вернемся, то сразу определимся?

- Пусть Кох выдаст мне долг, аванс, что угодно! Мне нужны деньги. Ее ведь не разобьет паралич в ваше отсутствие?

- Хорошо-хорошо. Конечно.

«Очередная езда по ушам… Впрочем, я так и предполагала» - грустно подумала я, выйдя из кабинета Мейер.

Ранее я не любила авансы и старалась их никогда не брать. Не любила потому, что, когда мы заканчивали очередной проект, то приятно было получать за него оплату целиком. Это стимулировало мою работоспособность. А когда оплата по проекту была выбрана авансами, то получалось, что ты надорвался, сдал проект, а получать уже нечего. По этой причине разработка проекта шла без энтузиазма. Кроме того, мне было спокойней осознавать, что фирме я ничего не должна. Никто не мог меня упрекнуть в том, что Петрова взяла деньги, а работу не сделала.

Какой же дурой я чувствовала себя сейчас! Как же был прав Женя, которого невозможно было заставить лишний раз шевельнуться. Какая молодец Честнова со своим гипнозом. Матрасовна умудрялась ничего не производить, портить всем настроение и получать за это оклад. А я просто полгода пашу бесплатно… Петрова просто лох! И как должно быть это смешно и наивно выглядит со стороны.

Я попыталась посмотреть на себя глазами сотрудников и начальства. Вот я с отпечатками вечного недосыпа на лице прихожу в офис, забываю поздороваться, моя голова уже вовсю загружена мыслями о работе, на обед не хожу, сижу до поздней ночи. Я похожа на религиозного фанатика. Все силы во благо нашей фирмы! Только фирма никакая не наша, чужой бизнес. Петрова больна чужим бизнесом, и это звучит пиздец как глупо и жалко.

«Мда, Петрова совсем охуела, итак море удовольствия получает от своей деятельности, а еще и деньги требует! С нее самой давно пора брать мзду, за удовольствие принято платить!» - я горько усмехнулась своим мыслям.

Перед собранием я узнала, что Мейер присутствовать не будет. У нее вдруг появились какие-то срочные неотложные дела, и она уехала из офиса. Пока все собирались и расставляли стульчики, я размышляла о том, правда ли у Мейер были дела или она опасалась после нашего разговора, что я выкину что-нибудь эдакое, и поэтому «сбежала». Вместо Мейер совещание проводил Валера. Как обычно, вначале собрания каждый специалист отчитывался по стадийности своих работ. Потом Валера рассказал пару новостей и доложил о перестановке кадров у чиновников. Потом перешел на критику всей нашей работы.

- Печально сознавать, что качество наших отчетов и проектов с каждым разом все хуже и хуже. – вещал Валера.

- Валера, у нас нормальные проекты и отчеты. Ты же видел чужие работы, думаешь мы их не видели? И не ощущаем разницы? – спросила я.

- Ой, вот не надо мне про это говорить! Регулярно поступают жалобы на наши работы. И эти претензии приходится выслушивать именно мне! Сомнительное удовольствие! – возмутился Валера.

- Кто же у нас такой недовольный? Заказчикам все нравится, их замечания мы устраняем в рабочем порядке.

- Я не хочу называть имен, но поверь, наши работы далеки от идеала, и претензии довольно серьезные.

- А мне прекрасно известно о ком идет речь! – улыбнулась я – Человек звонит и каждый раз обсирает наши проекты, чтобы набить себе цену. При этом чужую халтуру он согласовывает на ура, никаких жалоб и в помине нет. Может быть стоит его поставить на место?

- Не надо Валеру считать дурачком. Мы всё мониторим и все замечания подшиваем в специальную папочку. И между прочим, к твоим проектам Петрова, замечания одни и те же. Я уже их наизусть выучил. Одни и те же ошибки в проектах!

- А они там и не случайно! Тебе же хорошо известно, что эксперт должен показать свою работу. Отсутствие замечаний в первую очередь свидетельствует о коррупции. Поэтому у меня есть набор специальных очевидных «ошибок», которые легко замечает эксперт, и которые я могу оперативно устранить в течение дня. Если этих ошибок не будет, то эксперт полезет в дебри проекта, ему ведь все равно надо выставить замечания. И ты прекрасно знаешь, что у любого предприятия есть уязвимости, и в дебри проекта эксперту иной раз лучше не заглядывать.

- Что ты мне тут сказки рассказываешь про белого бычка?

- А ты папочку-то открой, да прочитай. И сразу все поймешь.

- Да чего он там поймет-то? – вмешалась Матрасовна – Он же гуманитарий! Для него это все китайская грамота! Я вообще не понимаю, как с таким образованием можно на такой должности сидеть!

Я заметила на лицах коллег крайнюю степень удивления. Они посматривали друг на друга, в поисках ответа на вопрос: «Она действительно это сказала вслух? Или нас проглючило?». Осознав, что Матрасовна реально влепила Валере нешуточную плюху, ладони коллег непроизвольно прижались к губам чтобы скрыть улыбки. Валера резко опустил голову вниз, глядя под ноги, похлопал глазами, что-то выковырял языком из зубов, и посмотрел на Матрасовну. Захидат, откинувшись на спинку кресла, торжествовала.

- Захидат Матра… Анасовна! – осекся Валера от возмущения, и широко распахнул свои большие глаза, осознавая смысл поговорки «слово не воробей».

- ГААА-ГА-ГА-ГА-ГА!!! – захохотал Храпунов закрывая ладонями лицо – УУУХА-ХА-ХА-ХААА!!!

Храпунов ничего не мог с собой поделать, и ржал так заразительно, что у коллектива выступили слезы. Ржали почти все, включая Валеру и исключая Матрасовну.

- Балаган! – злобно прошипела Захидат, и, мысленно проклиная нас, ушла в свой кабинет.

Нам всем понадобилось несколько минут чтобы успокоиться.

- Она уже совсем обнаглела! – пропищали девочки из open space, посочувствовав Валере.

- Достал уже ее маразм! – тяжело вздохнул Валера.

- Теперь она всех нас проклянула нахер! В церковь придется идти! – ржал Храпунов.

- А, давайте, правда, всем коллективом сходим в церковь! – предложила Клавдия.

- Нет, надо с ней поговорить! Это же неприемлемо так с руководством общаться! – продолжали сочувствовать девочки.

- С ней я сам разберусь. Не до нее сейчас. Так, давайте продолжим! – Валера посмотрел в свой ежедневник – На чем мы остановились? Ага… на качестве работ. Мы проанализировали сроки и качество выполнения проектов, и пришли к выводу, что система премирования не дала никакого результата.

Хорошее настроение у всех сразу же улетучилось.

- И что же Вы решили предпринять? – спросил Женя.

- Тебя лично, Женя, мы штрафуем, ты сам прекрасно знаешь по какой причине. И, видимо, нам придется периодически практиковать штрафы, раз уж премии не работают.

- Знаешь Валера, это уже верх цинизма. Всем хорошо известно, что в реальности никакой системы премирования у нас нет. А раз ее нет, то и работать она не может. – ответила я.

- Не надо! Все сотрудники регулярно получают премии!

- Какие премии?!! Нет у нас никаких премий! Вы оттяпали часть зарплаты у людей и назвали это премией! – возмутилась я – Это все равно, что ты ходил в магазин и покупал батон за 20 рублей. А потом пришел, а на упаковке написано, что половина батона тебе в подарок, но стоит он все те же 20 рублей! Скажи, это простимулирует тебя бежать в этот магазин?

- Петрова, у тебя вообще совесть есть? Вы же с Сашей получили недавно огромную премию! И ты мне еще тут про батоны будешь говорить?

На меня разом уставились десятки завистливых глаз.

- Чего? Какую еще премию? Когда?

- Не так уж и давно! Что, уже забыла?

- Не было никакой премии! Ты смеешься что ли? Кто мне ее выдавал? Саш, ты помнишь, чтобы нам гигантскую премию выдавали?

- Ну.. ээ… я не знаю… - промямлил Саша.

- Сейчас я при всех позвоню Кох, и она подтвердит, что премия была! – ответил Валера, набирая номер.

«Да, была большая премия, по итогам года. Все верно.» - ответила Кох по громкой связи.

- Что за бред?!! Да о какой премии Вы говорите? Вы мне за прошлый год деньги еще не выплатили!

- Ой, Петрова, хватит! Ты уже ничего не помнишь! Ты попробуй спать подольше, а то уже сказывается.

- Предупреди Кох, что я к ней приду за выпиской по всем выплатам и начислениям за последние три года. У меня есть эти бумажки, но я хочу сверить. Буду искать свою премию.

- Выписку она тебе сформирует.

Мы расходились после собрания, ловя завистливые взгляды и ухмылки сотрудников. Вернувшись в кабинет, я обратилась к Саше.

- Саш, ты что-нибудь помнишь про премию? Может быть я просто с ума схожу.

- Нет, я что-то не припомню такого. Ну может ее начислили, а мы подумали, что зарплата за объект, а это была премия.

- Чертовщина какая-то! Ты тоже возьми выписку у Кох. Давай проверим!

- Да, я думал об этом, возьму конечно.

Кох через пару дней сделала выписки для меня и для Саши. Это была просто распечатанная таблица из экселя безо всяких опознавательных знаков. Конечно же никаких премий там не было, ни гигантских, ни мизерных. Я отправилась в кабинет Валеры.

- Валера, скажи мне, где же моя гигантская премия?

- Да, верно, не было премии. Мы ошиблись.

- Ошиблись?!! Скажи, на каком, блять, основании, Ваш ебаный счетовод, по громкой связи уверяет, что выплачивала нам премию?!!

- Я же тебе говорю, произошла ошибка.

- Я допускаю, что ты мог ошибиться! Но как могла ошибиться она? Это невозможно чтобы ошибались двое, да еще с такой уверенностью!

- Ой, Петрова, ну что такого страшного произошло? Ну, ошиблись, бывает! – развел руками Валера.

- А мы теперь с Сашей в глазах коллектива богатые люди! Нам гигантские премии выдают, а нам все мало! Что ты предлагаешь мне делать? Подходить к каждому и говорить, что Валера пиздобол?

- Если тебя это успокоит, то подойди к каждому и скажи, что я пиздобол! Только оставь меня в покое, у меня еще куча дел!

Я вернулась в кабинет, и принялась анализировать свою выписку, потому как цифры в этих таблицах меня очень неприятно удивили.