1.2. Определение количества безвозвратных потерь личного состава и вооружения.

Этот вид архивной работы осуществляется путём изучения:

1) донесений частей и соединений о боевом и численном составе (БЧС) и сведений о пополнении;

2) донесений о потерях личного и конского состава.

1.2.1. Донесения о боевом и численном составе.

Прежде всего следует сказать о первоисточниках, на которых основывался весь учет наличия и убыли личного состава. Главными документами, регламентирующими действия должностных лиц армии, являлись Приказы НКО N 450 (декабрь 1940 г.) и N 138 (март 1941г.) соответственно.

В них подробно расписаны формы отчетности, порядок учета, критерии отнесения военнослужащих к тем или иным категориям потерь .

Одной из форм отчетности являются донесения о боевом и численном составе войск (далее - БЧС) по состоянию на конкретную дату. Они состоят из цифровых данных, отражающих штатную и списочную численность по личному составу и вооружению боевых частей, частей боевого обеспечения, тыловых подразделений, частей НКВД, приданных соединений, а также учреждений, численность которых не нормировалась нормами НКО (госбанк, полевая почтовая станция и т.п.).

Донесения о БЧС подавались один раз в 5 дней - полками, дивизиями и отдельными армейскими частями; один раз в 10 дней - армиями и фронтами. Донесения о БЧС обладают неоценимым свойством. С одной стороны, они отражают качественный и количественный состав наших войск на конкретную дату и, при наличии таких же сведений о немецких силах, дают любопытный сравнительный материал о том, как воевали обе стороны - числом или умением.

С другой стороны, по сведениям о БЧС можно определить потери личного состава и вооружения путём простого математического вычисления по соседним датам (декада, месяц), правда, только тогда, когда есть данные о прибывшем извне в часть, соединение, армию пополнении за тот же период. В противном случае возникает почти непреодолимая путаница, т.к. часто на передовую шло пополнение из тылов войсковых единиц, а также редко где зафиксированные команды, полуроты и взводы. Обратным способом при наличии сведений о потерях по данным БЧС можно довольно точно определить количество пополнения путём несложных арифметических действий. Это делается так.

Вариант первый. Допустим, на 1 января в дивизии числилось 5000 чел., на 10 января - 4500 чел. Уменьшение численного состава произошло на 500 чел. за декаду. Берем донесение о потерях за эту же декаду и в итоговой графе находим общую цифру - 500 чел. Стало быть, уменьшение численного состава по донесениям о БЧС соответствует донесениям о потерях. Вывод - пополнения не было и потери можно перепроверить по данным о БЧС.

Вариант второй. Данные о БЧС те же. Однако, в донесении о потерях значится цифра 700 чел. Уменьшение численного состава на 500 чел. за декаду не соответствует сведениям о потерях. Вывод:

в дивизию прибыло пополнение в количестве (4500 + 700) - 5000 = 200 чел. или другим способом 700 - (5000 - 4500) = 200 чел.

Вариант третий. На 1 января в дивизии числилось 5000 чел., на 10 января 5500 чел. Если Вы не заглянете в донесение о потерях, то неизбежно сделаете вывод о том, что за декаду вроде бы произошло пополнение дивизии на 500 чел. (скажем, за счет прихода двух маршевых рот). И если в донесении о потерях указано, что потерь действительно нет вообще, то Ваш вывод будет верным. Но при наличии потерь, к примеру, тех же 500 чел., что и в первых двух случаях, получается, что пополнение составило 5500 - 5000 + 500 = 1000 чел., т.е. не две, а, как минимум, четыре маршевых роты поступили в дивизию.

Вариант четвертый. На 1 января в дивизии числилось 5000 чел., на 10 января 4100 чел. Уменьшение численности произошло на 900 чел. Смотрим донесение о потерях, а там проставлена цифра в 500 чел. В чем дело? Ошибка? Могла быть и ошибка, но чаще всего причина кроется в передаче личного состава из этой дивизии в другую часть или соединение по приказу свыше, или же в переводе, например, в армейское подчинение отдельной структурной единицы из состава дивизии для выполнения другой боевой задачи. Упоминание об этом следует искать в приказах, приказаниях, распоряжениях командования, переписке по укомплектованию войск.

Вариант пятый. Повторяем ситуацию из четвертого варианта с тем различием, что Вами найдены сведения о передаче в другую часть 400 чел., а численность дивизии на 10 января составила 4800 чел. при потерях в 500 чел. за декаду. Считаем: 5000 - 500 - 400 = 4100 чел. должно быть на 10 января, а в наличии 4800 чел. Это означает, что в дивизию за декаду дополнительно прибыло: 4800 - 4100 = 700 чел. пополнения извне.

Характер и количество вооружений наших войск, зафиксированные в сведениях о БЧС, при наличии аналогичных немецких цифр также дают большую пищу для размышления. Во все периоды войны, включая и самый сложный для нас - первый, реальное количество нашего вооружения в среднем на 1 км фронта было преобладающим над немецким, за исключением направлений главного удара немцев, где им было достаточно довести количество вооружения до равного с нами, и - они чаще всего достигали, увы, успеха. Там, где немцам удавалось создать кратковременный перевес в силах и средствах, для нас наступала катастрофа (начальный период войны, разгром Юго-Западного фронта в сентябре 1941 г., окружения под Смоленском, Вязьмой, Харьковом и др.).

Ещё пример. Много писалось об оснащённости немецкой пехоты сплошь автоматическим оружием и ее полном превосходстве в этом смысле над нашими войсками. Мол, немцы поголовно вооружены автоматами, а у нас лишь винтовка Мосина образца 1891-го дробь 1930-го годов. Полноте, братцы! Камня на камне от этих утверждений не оставляют данные о штате немецкого пехотного батальона, другими словами, данные о БЧС с немецкой стороны: людей - 875, карабинов - 592, автоматов - 48, лёгких пулемётов - 36. Где уж тут до сплошной автоматизации! Другое дело, что автоматчики умело и оперативно использовались немцами при прорывах и охватах наших позиций, в наиболее угрожаемых для себя местах, наводя страх на будущих мемуаристов. И, конечно, с течением времени изменялось штатное расписание частей вермахта с вытеснением неавтоматического оружия. Но ведь и у нас наполнение таким оружием частей с декабря 1941 года шло полным ходом. И данные БЧС с нашей стороны в сравнении с силами противостоящих немцев в таблицах соотношения сил и средств сторон часто говорят о равенстве и еще чаще о нашем превосходстве в автоматике, не говоря о других видах вооружений, особенно артиллерии, миномётах, танках. И это в начальный период войны!

Итак, что же было у нас? Как правило, наши войска автоматов имели ничуть не меньше, чем немецкие, особенно в самом начале войны и далее с середины 1942 г. Штат личного состава нашей стрелковой дивизии в среднем был меньше немецкого на 40%, но количество наших стрелковых дивизий за весь период войны свыше чем в 4 раза превышало количество немецких (прибавьте сюда более 350 наших стрелковых, лыжных, саперных, воздушно-десантных бригад - имея в виду только пехотные части, без учета других). Потому на одну немецкую дивизию в обороне приходилось от 2 до 4 наших стрелковых дивизий, а в наступлении - свыше 3-5 дивизий. Подчеркиваю, одноименных формирований - дивизий, не считая бригад, отдельных полков, батальонов и рот. Сосчитайте количество автоматов и пулеметов при этом соотношении и Вы получите любопытнейшие данные противостояния сторон с весомым креном в нашу пользу. Конечно, если сравнивать только цифры штатного состава нашей и немецкой дивизии, то в начале войны, с июля 1941 г., они кажутся не в нашу пользу. Но Вы не сравнивайте штатные составы, когда дивизии один на один, а сопоставьте указанное выше соотношение. Потому-то платные историки соревнуются в анализе именно штатных составов дивизий в первый период войны, период наших неудач, поскольку этот простой прием затмевает суть событий для неспециалистов, будоражит их эмоции и выплескивает на заказанный путь, мол, конечно, имея такое неблагоприятное соотношение в силах и средствах по штатным составу и вооруженности, мы никак не могли сдержать немцев в первый и второй годы войны.

Только с июля по декабрь 1941 г. в наших войсках по штату действительно количество автоматики было существенно меньшим, поскольку в этот период формировалось более 200 новых дивизий и 100 стрелковых бригад, а потом оно стало неуклонно возрастать и к июлю 1942 г. практически сравнялось с немецким, с июля 1943 г. превзошло в 1,3 раза, а с декабря 1944 г. - в 3 раза. Если привести цифры по личному составу и вооруженности к одному знаменателю - по количеству одноименных формирований в пересчете на расчетную пехотную дивизию, например, по немецкому штату 1942 г. то мы получим постоянное превосходство в среднем за войну не менее, чем в 2,5-3 раза, по автоматике над немцами. Все эти вычисления скрупулезным образом уже давно проделаны в Институте военной истории, военных академиях, в Генеральном штабе, опубликованы ограниченным тиражом в связи с расхождением реальных цифр с пропагандой и находятся пока под одним из грифов ограниченного доступа в хранилищах военных библиотек в том же ЦАМО, РГВА, в академиях и там, где, как говорили раньше, - им "положено" быть.

Кроме того, при анализе БЧС обеих сторон (сведения о БЧС немцев добывались органами войсковой, воздушной и агентурной разведки) вскрывается не описанный в опубликованной литературе прецедент, имевший повсеместное распространение в военное время. Так, в наших разведсводках и боевых донесениях часто можно встретить горделивое упоминание о том, что нашим наступающим частям противостоят остатки таких-то дивизий немцев, только что разбитых нашими войсками. Страсть к приукрашиванию ситуации владела умами многих военачальников. После некоторого периода нашего наступления из документов становится ясно, что оно не удалось, войска не сумели преодолеть оборону противника, понесли большие потери и сами перешли к обороне. О неудачном исходе действий сведения выискиваются уже по крупицам, чаще всего в боевых донесениях об этом говорится невнятно, если говорится вообще. Поначалу берёт недоумение: как же это остатки разбитых немецких дивизий сдерживали и обескровливали боевые порядки наших пополненных перед наступлением частей? Главным свидетельством и объяснением причин неудачи, помимо донесений о потерях, являются донесения о БЧС.

Так, немцы при потерях пехотной дивизией 50 % личного состава переименовывали её в "группу" и давали ей имя пехотного генерала - командира дивизии. При наличии только 1/3 части штатного состава дивизию именовали "остатками".

Поскольку штатный состав немецкой пехотной дивизии в среднем насчитывает 16,8 - 17,4 тысячи человек, соответственно, "группа" имеет в своём составе более 8 тысяч человек, а "остатки" - почти 6 тысяч.

Сравним с показателями нашей стрелковой дивизии (смотри Приложение N 3). В ходе боевых действий при неизбежных потерях дивизия теряла большинство боевого состава; соотношение его с обслуживающим менялось, но дивизия считалась вполне боеспособной для обороны, если имела по списку от 3 до 4 тысяч бойцов всех категорий, причем боевого состава могло быть всего лишь до 30 %; для наступления такую дивизию пополняли и доводили её численность примерно до 5-5,5 тысяч человек, реже до 7-8 тысяч, в основном, пополняя боевой состав маршевыми наскоро обученными ротами .

Из указанного количества людей в таких дивизиях обслуживающий состав насчитывал около половины и более. Боевой состав до штатной численности пополняли редко, обычно имея всего половину штата и меньше. Выучка солдат как боевого, так и обслуживающего состава оставляла желать лучшего. Обслуживающий состав, как правило, в непосредственных боях на передовой линии не участвовал, за исключением кризисных моментов. Эффективность его боевого использования тем более была весьма невысокой.

Вот и получается, что нашим пополненным и считавшимся вполне боеспособными дивизиям с их боевым составом в полштата (т.е. около 3,5-4 тысяч человек) часто противостояли "остатки", численно равные, а то и превосходящие по отдельности каждую нашу часть не только по боевому составу, но и по общей численности. Поскольку для успешного наступления, чтобы сломить устойчивую оборону, нападающей стороне нужно создать как минимум двух-трёхкратный перевес в живой силе и технике, да и этого в описываемом случае подчас не хватало, то очень часто один немецкий "остаток" успешно сдерживал атаки 3-4 "боеспособных" наших дивизий, - уж что-что, а обороняться немцы умели прекрасно. Нередки случаи, когда немецкие "остатки" ничуть не хуже противостояли нашим свежим полнокровным частям, полностью уступая и по личному составу, и по вооружению. Соотношения сил и средств до-стигали размеров 4:1 и более в нашу пользу, но результат оставался, увы, скромным при наших больших потерях.

Командование наших войск вполне представляло себе суть немецких понятий "группа" и "остаток"; их упорное сопротивление превосходящим советским дивизиям ничего, кроме раздражения и чувства бессилия, не вызывало. "Силен, вражина!" - часто говорили тогда. При встрече в захваченных немецких документах слова "остатки" наши переводчики транслировали его буквально. И коль переведённое слово "остатки" по-русски звучит не вполне солидно, то политруки использовали это обстоятельство при идеологической "накачке" бойцов. Правда, гибли после этого они сотнями, встречаясь с немецкой обороной там, где её вроде бы быть уже не должно, - враг разбит, какие-то "остатки"...

Стоит упомянуть ещё об одной особенности нашей статистики по части анализа БЧС. Это касается как военного, так и послевоенного времени. Кто из нас не помнит таблиц соотношения сил противоборствующих войск в преддверии важнейших сражений войны, что приводятся во всех учебниках истории? Такие же таблицы составлялись оперативными отделами штабов дивизий, корпусов, армий и фронтов с подачи собственных разведорганов. В них подробно расписаны количество людского состава, артиллерия, танки, миномёты, самолёты, ручные и станковые пулемёты, даже винтовки.

И вот, анализируя БЧС наших частей и возможности противника на дату составления таблицы, приходишь к ошеломляющему выводу. Оказывается, во всех изученных таблицах по нашей стороне приводились данные о численности только боевых частей (пехота, артиллерия, танки, отдельные миномётные части, ВВС) абсолютно без учёта частей боевого обеспечения (связь, сапёры, химики, ПВО и т.п.) и без тылов армий и фронтов. В немецкой же графе учитывались все военнослужащие вермахта, до единого человека боевых, обеспечивающих и тыловых частей, сколько их смогла подсчитать наша войсковая и агентурная разведка в сводных цифрах своих донесений. Ведь на глазок определить, кто в немецкой части принадлежит боевому составу, а кто к тыловикам, невозможно, тем более, что немецкие командиры не утруждали себя составлением отчетности для наших штабов, и потому приходилось разведке считать всех, кого удавалось заметить.

Затем в архиве удалось найти и прямые указания о включении в таблицы соотношения сил только численности боевого состава наших частей, соединений, объединений, армий, фронтов.

В результате приведение к одному знаменателю цифр по обеим сторонам даёт приращение общей численности наших войск подчас на 30 - 50 %, укрытого от анализа. А ведь именно из частей боевого обеспечения и тылов прежде всего черпалось пополнение в поредевшие боевые порядки на передовую, и уж потом только извне за счёт маршевых рот. Потому так легко оказалось сфальсифицировать после войны итоги и ход любой проигранной нами операции или сражения - пойди догадайся, всё ли наше войско учтено в таблицах или нет? Привел таблицу - и будь спокоен, никто не разберется в сути, неудача, мол, вполне объяснима, никакой военный гений не смог бы выиграть операцию, поскольку соотношение сил недалеко от равенства. Такими "достоверными" таблицами полны и академические издания, описывающие боевые действия фронтов в войне, и воспоминания военачальников. Кроме того, не всегда в таблицах соотношения сил учитывались части Резерва Главного Командования или части, временно приданные фронту (армии). Номинально в состав войскового объединения они могли не входить, а реально же полным ходом воевали в тесном взаимодействии с ним. Вот еще один существенный довесок к данным таблиц, о котором молчат учебники и мемуары.

Оперативные отделы войсковых штабов учитывали с нашей стороны только боевой состав в соответствии с действовавшими в войну инструкциями Генерального Штаба. Формально это верно – боевой состав должен непосредственно воевать, обеспечивающий - обеспечивать бесперебойную работу связи, дорог, ПВО, химзащиту, постройку оборонительных рубежей, мостов, жилищ. Тыловики обязаны кормить, одевать, лечить, снабжать боевой состав всем необходимым. Такой подход обязателен в условиях боевых действий, когда нужно трезво оценить - чем мы располагаем, по силам ли нам враг?

Но война закончилась. И что же, историки стали считать соотношения сил и средств сторон по одной мерке? Увы. Разделение общей численности войск в отчетности штабов на три обособленные категории оказалось весьма удобным фактом. При составлении исторических справок и описаний из таблиц достаточно было изъять две последних категории, что и было сделано с ведома Генерального Штаба. И пошли во всю ивановскую гулять по страницам учебников и мемуаров фальсифицированные данные. Вслед за высоким начальством и их трудами, где опубликованы многие заниженные цифры по нашим войскам, за дело взялись ветераны рангом попроще. Им теперь было достаточно сослаться на своих бывших начальников, чем многие и занимались, не утруждая себя тщательной проверкой, и – очередной труд выходил в свет.

Вслед за прославленными победителями настала очередь составителей учебников истории. С враньем генералов и маршалов те решили познакомить школьников и студентов. Результат превзошел ожидания. Труднее всего из реалий войны что-либо доказать именно им, в историческом смысле воспитанным на суррогатах истины.

Если бы приводились истинные данные, то любой школьник сразу сделал бы однозначный вывод о степени талантливости и организованности наших военачальников, погубивших столько людей. Но этим военачальникам ставились и ставятся монументы...

Такая бывает статистика - что-то вроде дышла из известной пословицы.

Резюмируем особенности данного раздела (на примере армии):

а) донесения о БЧС - это сведения о штатной и списочной численности частей в людях и составе вооружения по состоянию на конкретную дату;

б) структура - сведения о боевых частях, частях боевого обеспечения, тыловых, запасных частях и подразделениях вне норм НКО по людям и вооружению, а также суммарные цифры;

в) боевые части: стрелковые, артиллерийские, танковые, отдельные миномётные, ВВС, кавалерийские;

г) части боевого обеспечения: связь, инженерные (сапёры, понтонеры, дорожники), химики, автотранспортные части, гужтранспортные части, полевое управление армии ( с частями обслуживания, в т.ч. Особый отдел);

д) тыловые части и учреждения: санитарные, ветеринарные, продовольственные, обозно-вещевые, трофейные, политучреждения (газеты, музкоманды, оркестры, клубы), артснабжение, артмастерские, учреждения связи, батальоны выздоравливающих, рабочие части, пекарни, склады разного профиля;

е) подразделения вне норм НКО: полевые кассы Госбанка, полевые почтовые станции, запасные части, курсы сержантов и младших лейтенантов, резерв комначсостава, военторг.