Особенности использования общеупотребительной лексики и фразеологии русского языка в произведениях Гоголя

Значение Гоголя в истории литературного языка определяется и той неистощимой творческой изобретательностью, которую он обнаруживал при использовании общеупотребительной лексики и фразеологии русского языка. Многие эти слова и выражения, как известно, имеют не только прямые, но и переносные, образно-фигурные значения.

• Гоголь мастерски использует смысловую и стилистическую многогранность слов.

Например, такие слова, как медведь, гусак, дубина и другие, употребляются в общенародном языке как в прямом, так и в переносно-метафорическом значении.

Пользуясь этими образными значениями, Гоголь не только создает оригинальные эпитеты (Чичиков назвал Коробочку дубинноголовой), но и целые образы (когда сравнивает Собакевича со средней величины медведем и заставляет Чичикова характеризовать его этим словом: медведь, совершенный медведь). Не менее оригинально использовано им переносное значение общеизвестного слова гусак. Названный «гусаком», Иван Иванович поссорился с Иваном Никифоровичем, потому что усмотрел в этом обиду и оскорбление или, как он сам выразился в прошении, «подлое и предосудительное присовокупление к фамилии моей название Гусака».

• Общеупотребительная народная фразеология выступает у него как средство образной характеристики персонажей.

Например, зять Ноздрева говорил «таким ленивым и вялым голосом, как будто бы, по русскому выражению, натаскивал клещами на лошадь хомут». Манилов относился к роду людей, «известных под именем: люди так себе, ни то ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан, как говорится в пословице».

Не ограничиваясь фразеологическими значениями устойчивых словосочетаний, Гоголь оригинально использует на их фоне конкретные значения каждого отдельного слова. Так, на основе выражения водить за нос построены у него все рассуждения о том, как ловко женщины водят за нос мужчин, ухватившись за него, словно за ручку чайника («Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»).

Новизна гоголевского слога заключалась в широком использовании всех наиболее ярких изобразительных средств общенародного языка.

Использование разностильных средств выражения дает Гоголю возможность показать все синонимическое богатство русского языка.

• Известно, что последний обладает богатейшими синонимическими возможностями и что многие из его синонимов отличаются образностью и выразительностью. Им и отдает предпочтение Гоголь, когда вместо нейтрально-литературного слова (танцевали мазурку) употребляет образный просторечный синоним (откалывали мазурку); вместо испугался, струсил — трухнул, напьется — нарежется, сказал — брякнул и т. п.

Он употребляет десятки слов для обозначения

– процессов движения: прыгать (по камням), нестись, подплясывать, взлетать, летать, мчаться, тащиться, тянуться, плестись — об экипаже,

– процессов говорения: О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою,— он показал, что ему не безызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение о билиардной игре и в билиардной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели — и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок, о таможенных надсмотрщиках и чиновниках — и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком,

– манеры танца: Четыре пары откалывали мазурку, каблуки ломали пол, и армейский штабс-капитан работал и душою, и телом, отвертывая такие па, какие и во сне никому не случалось отвертывать.

– при описании дождя в поэме «Мертвые души»: Сильный удар грома заставил его очнуться и посмотреть вокруг себя: все небо было совершенно обложено тучами, и пыльная почтовая дорога опрыскалась каплями дождя. Наконец, громовой удар раздался в другой раз громче и ближе, и дождь хлынул вдруг, как из ведра. Сначала, принявши косое направление, хлестал он в одну сторону кузова кибитки, потом в другую, потом, изменивши образ нападения и сделавшись совершенно прямым, барабанил прямо в верх его кузова; брызги, наконец, стали долетать ему в лицо. Это заставило его задернуться кожаными занавесами с двумя круглыми окошечками, определенными на рассматривание дорожных видов, и приказать Селифану ехать скорее.

Использование образных слов и выражений, а также синонимических средств общенародного языка придавало слогу Гоголя особый колорит. Например, в «Мертвых душах»: «Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был черный и густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в нос, словом, это было то лицо, которое называют в общежитии кувшинным рылом»,

«Чичиков понял заковыку, которую завернул Иван Антонович...»

В языке произведений Гоголя впервые в русской литературе оформилась система речевых средств создания комического.