27 Июля 1999 года, вторник.

Встали поздно, по-местному около девяти. Утром в семь уехали в Европу, домой то есть, вездеходчики. Из палатки нас вытаскивать не стали, попрощались через стенки. Попрощались мы и дальше «задавили ухо». Всех хариусов, пойманных накануне, разделали, посолили и отдали Сергею. Хоть немного рыбки привезёт. Они, скорее всего, по пути ещё наловят: в верховьях Бур-Хойлы клёв нормальный.

Лашков и Сучков добровольно первыми встали на вахту; в этом году решили установить дежурство, в прошлые года обходились без него. Они и подняли нас на завтрак. С трудом продрав глаза (не спали почти двое суток), выбрались на свет божий. На завтрак вновь испечённые дневальные выдали макароны, сиречь вермишель по-флотски, но с мясом и чаёк. Трапезничать залезли в энцефалитку. Несмотря на холодную погоду в этом году в здешних местах, вылет мерзости идёт очень интенсивно. Во время завтрака договорились работать день в следующем раскладе: Володя и Шурик дежурят и находятся в лагере, обед им заказан на пять часов пополудни. Володей был обещан борщ, желая порадовать народ, он даже свеклу с собой из Ярославля прихватил!¹⁶ Алик собирался ловить на «перетягу». Он уже собрал для этой цели байдарку и рассчитывал на Лагунова в качестве пассивного партнёра. Мы с Львовичем запланировали поход вверх на Бур-Хойлу.

С утра было достаточно тепло, ветер отсутствовал, и было очень много комаров и мошки. По сравнению даже с прошлым годом, который был очень обилен на вылет мошкары, кажется, что в этом году этой гадости ещё больше!

Собрались с Львовичем: взяли мой рюкзак старый, мешки под рыбу. Я наконец наладил свой новый спиннинг (двухколенный углепластиковый «Робинзон», 2.7 метра), поставил на него мультипликатор-мыльницу с лёской 0.24 (клинской) и решил использовать эту снасть только для ловли лёгкой блесенкой. Для мушек с «балдой» у меня настроен ленинградский дюралевый, с катушкой «Zebco». Лёска на ней тоже «Zebco», 0.33. Пошли ходом, решив пройти 4-5 километров вверх, и уже оттуда, спускаясь вниз, облавливать все перспективные места. Шли больше часа по очень душной и жаркой погоде. Вдали кучковались грозовые облака, погремливало. По всему чувствовалось, что дождичек с грозой и нас не минует. Так оно и получилось. Дошли до «последнего» плёса. Конечно, он не последний, просто выше него идёт крутая каменистая осыпь. В большую воду тут, наверное, бушует водопад, а сейчас вода спокойно пробирается меж камней, стекая в очень симпатичную заводину. Вот здесь и начали ловить. Старались ловить разнообразно. Это было обусловлено тем, что клевал хариус плоховато, брал по преимуществу мелкий. Вот и приходилось изхитряться: менять мушки, ставить вместо «балды» блесну и т.д. Я приноравливался к обновке. Заброс идёт просто великолепно, прекрасно работает и в двуручном варианте, и при забросе одной вершинкой. Бросаю двуручным вариантом за струю к другому берегу. Заброс далёкий, ленинградским удилищем туда не докинуть. Сразу же на зацепе оторвал блесну, нырять не захотелось, взял и оборвал. Хариус берёт через три-четыре заброса. Вывожу одного, второго. Оба грамм по восемьсот. На очередном забросе снова зацеп. Только что отцеплял блесну на зацепе, и вот опять. Сдержанно ругаюсь. А зря! Секунд через пять «зацеп» плавно пошёл в сторону!!! Не иначе как здоровенный харюзина хапнул! Ещё секунд через десять до меня дошло, что это не хариус, а что-то большое. Относительно, конечно. В этот момент рыбина делает свечку, и видно, что это таймень, точнее, таймешонок килограмма на четыре. Сява ловит чуть повыше. Ситуация, как и два года назад: ни подсачка, ни багорика с собой нет, да ещё и лёска 0.24! Придётся осторожно утомлять, а потом Сява руками под брюхо его подхватит. Кричу ему. А пока идёт сыр-бор, таймешонок не спеша ходит на привязи по плёсу вверх и вниз. На этот раз фрикцион отрегулирован нормально и прекрасно сдерживает потяжки и прыжки лосося. Вывожу к берегу, однако приблизиться Максимову он не даёт, и снова уходит в глубину. Уже ясно, что блесна (отечественная подделка под Меппс Аглия лонг №3) села хорошо и таймень с неё не сойдёт. Опасаться следует только клинской лёски 0.24, но уж это-то целиком зависит от меня! Вожу его довольно долго. Таймень делает ещё несколько свечек, упирается, опять убегает к противоположному берегу. Новая палка работает прекрасно. Все рывки и потяжки компенсируются очень легко. Получаю истинно эстетическое удовлетворение. Закончилось всё благополучно: вывел я его к берегу, а Слава рывочком, двумя руками подцепил и выкинул на берег. При этом он головой таймешонка угодил прямо в большой камень. После этого удара обездвиживать беднягу уже не пришлось. Ну и везёт же мне! Прямо как у Пушкина: «Ай да Колька, ай да сукин сын!». После финала действа удостаиваюсь Сявинова рукопожатия.

Через пять минут после этого опять посадил блесну наглухо. Памятуя о том, что таймени, как правило, стоят парами, полосовал плёс вдоль и поперёк, камней особенно не стерёгся, вот и посадил. Все попытки отцепить без захода в воду оказались безуспешными, а блесна тайменная, жалко! Пришлось раздеваться и нырять. Хорошо ещё, вода в Бур-Хойле неожиданно оказалась очень тёплой. Сява ушёл вверх и там тоже раза два купался, да не за блесной, а просто так. Это очень необычно, нормальное состояние воды здесь градусов семь-восемь, и окунуться с долей комфорта можно только после крутой парилки. Плавал и нырял я, доставая блесну довольно долго, минут десять. Глубоко, метра два, очень сильное течение, сносит. Нужно нырять выше по течению, но блесны на дне не углядеть. А по лёске идти тоже не получается, резко сносит вниз по течению. В конце концов, решаю подобраться к блесне прямо по лёске, и вот здесь-то нить (всего 0.24) не выдерживает и рвётся. Главные неудобства были при одевании, даже при армейской скорости процесса мошка успевает покусать довольно массированно. Но неприятности на этом не заканчиваются: буквально ещё через пять минут поскальзываюсь на камне и падаю в воду. Измочился весь и набрал целые сапоги воды. Приходится опять раздеваться и выжиматься при убойном засилии мошки!

Наконец двинулись вниз, пробуя ловить на всех перекатах. Там, где поглубже, клевало, там, где помельче – нет.¹⁷ Дошли до места традиционной ловли. Это конец длинного плёса, где река переходит в длинную и широкую шиверу. Здесь формируется несколько новых струй. Место идеальное для стоянки хариуса. Неплохо половили и здесь. Мне показалось, что более интенсивно берёт на блесну, правда, хариус идёт относительно некрупный. Набежали грозовые тучи, полил проливной дождь, а на горизонте сияла двойная радуга. И в дождь рыба брала очень хорошо.

У лагеря встретили Сергея. Он ловит в довольно удобном месте, метров 400 ниже знаменитой скалы.¹⁸ Говорит, что вдрызг разругался с Салиховым и ушёл из лагеря ловить, лишь бы не общаться с «адмиралом»¹⁹. Тот его достал по самое некуда. При ловле «на перетягу» на Сергея был вылит ушат непрерывных ЦУ, с поминанием всуе покойной родительницы. И всё, естественно, с ненормативной лексикой. Они поймали, кстати, одиннадцать штук, разделали их и засолили.

В лагере господа дежурные оставили нам борща и салатика. Будоражить народ тайменем мы не стали. Решили сначала спокойно поесть. Забрались в энцефалитку и воздали должное кулинарному искусству Лашкова. Попили чайку, и только после этого выволокли народ из палаток фотографироваться с таймешонком, а заодно разделывать рыбу. Володя своими супер-фотокамерами снимал всех (и тайменя) стоя, лёжа и с колена. Досталось и подвернувшемуся под горячую руку полярному закату. Разделали и занялись кулинарией. Сварили тайменную уху – она пойдёт на утро. Слава пожарил мелких харюзочков, по два на нос. Алик развёл «зукой» спиртику. Поимку тайменя, не каждый год случается, в обязательном порядке следует отметить. Ужинали и обмывали в энцефалитке, рассказывая при этом разные Жуткие Туристские Истории (сокращённо ЖТИ).* Была продолжительная дискуссия о достоинствах и недостатках различных национальных кухонь. Потом строили планы о дальнейшем прохождении маршрута. Завтра мы с Львовичем хотим сбегать вниз по Танью. Пока хариус ловится со скрипом, но надо приложить усилия и наловить.²⁰ Сегодня с Пятиречья все команды скатились вниз по Танью. Осталась только палатка пешеходников из Луганска, но и их самих тоже не видно. Наверное, как и говорили, ушли за корешком на Лагортаю.