24 Июля 1999 года, суббота.

Утром все встали в очень большом разбросе самочувствия и настроения. Максимов и Лагунов жутко болели. И Рвачёв пришёл в весьма разобранном состоянии. Желающим было налито по дозе лекарственного препарата: торжество Булгаковского принципа лечить подобное себе подобным! Салихов принял горсть угольных таблеток. Я же чувствовал себя в полном порядке, даже мысль закралась о необходимости время от времени подобных встрясок. Алик высказал опасения, что при подобных темпах потребления «валютного» продукта нам его не хватит на поход.¹⁰ Чтобы не тратить ценный продукт по указаниям Альберта¹¹ купили в местном магазине три чекушки. В обед их и уговорили. Я от возлияний отказался – что-то душа не приемлет. На обед общими силами заправили корейскую вермишель, приготовили бутерброды с салом и кофеёк.

После обеда пошли прогуляться на сопку за посёлком. Там не растаявший до сих пор снежник и остатки бугельного подъёмника. За время прогулки солнце несколько раз сменялось дождичком. Влажно, душно, много мошки. Мы, не экипированные должным образом, немного подмокли и получили изрядную долю беспокойства от летучей нечисти. Лашков восхищался пейзажами и непрерывно снимал.

Вернулись в посёлок, поели и отправились к Рвачёвым на чай с тортом. У них дома живёт симпатичный попугайчик, потомок птицы двухгодичной давности – мы её тогда встретили в магазине. Сей попугай умеет разговаривать! Только, на мой слух, очень непонятно. После чая и вкусного домашнего торта ребята ушли сначала домой, а затем в баню. Я остался помогать настраивать компьютер. Всё работает нормально. Подключил колонки к саундбластеру, проинсталлировал несколько полезных программ, но в основном занимался объяснениями и показом. За время работы попугайчик начал имитировать писк компьютера. Только около 21⁰⁰ я закончил и отправился в баню. Вся команда была уже дома. Домывались только Львович с Аликом, да после напряжённого трудового дня парился Рвачёв. Он весь день варил и оснащал вездеход для поездки. Из разговоров его в бане с главным инженером я понял, что тот ждёт ещё одну группу с поезда и хочет отправить её с нами. Во-первых, Сергей более опытен, чем второй водитель, и лучше знает путь на Пятиречье. А во-вторых, ехать достаточно далеко и двумя вездеходами спокойней. Но мы на этом теряем двое суток. В бане было круто и приятно – погрелся три раза до хорошего пота.

25 Июля 1999 года, воскресенье.

До 25 июля писал всё вручную. Сидел на кухне в базовом жилище и по ночам писал в тетрадке. Наконец-то достал диктофон и теперь творю с применением технических средств.

Ждём вездехода. Приехали 23-ого вечером. Вездеход обещан нам к вечеру 25-ого. И это потому, что 25-ого приезжает московская группа, отправку которой курирует один из начальников Рвачёва. Их отправляют на другом вездеходе, но из соображений безопасности с нами – в два вездехода всё же спокойней. Но, как оказалось впоследствии, было и второе соображение. Группа оказалась объёмной, около 15 человек, и команду из четырёх человек просто перегрузили к нам.

Я весь день просидел у Рвачёвых за компом. Ребята в это время готовили обед и искали по посёлку досочки, трёхлитровые стеклянные банки и прочую мелочь, которая, не являясь необходимостью, тем не менее немало облегчает походную жизнь. Сергей на вездеходе приехал в четыре, но к погрузке ещё не был готов. Отбыл ещё на час что-то доваривать, и только после этого встал под погрузку. Погода несколько раз на дню менялась. Перед погрузкой и отъездом шёл мелкий дождик, но было тепло. Около шести загрузились, Рвачёв принёс и бросил в кузов свой знаменитый спальник из верблюжьей шерсти, бродни, спиннинги и передачу на рудник. Оделись в боевое. Попрощались с семейством Рвачёвых: Валентиной Даниловной, Татьяной и Егором, – и тронулись. Проехали под железнодорожными путями и на берегу Соби стали ждать поезда с московской командой. Ждать пришлось около часа.

Москвичи выгрузились из поезда и сразу загрузились во второй вездеход. Оказалось, что это вездеход местного участкового по имени Андрей: он сам его и ведёт. Не знаю, уж какими силами его подвязали выступать в роли извозчика, но подвязали.

Вот так на паре вездеходов и тронулись. Поскольку нам дали ещё четверых, я пересел на верх вездехода, подстелив под себя рвачёвский спальник. Ехал вместе с Сергеем, Сявой и Володей на «облучке».¹² Внутри остался Шура Сучков. К нему подселили четверых москвичей, и ехать им было не очень комфортно. Через полчаса переправились через Пьяный ручей, хранитель нерушимой местной традиции. Здесь обязательно надо принять. Приняли за первую гусеницу, за вторую, и в третий раз, чтоб не скучно было. Закусили салом и чудными котлетами из оленины, которыми в дорогу снабдила нас хозяйственная Валентина Даниловна.*

Перекурили, и всерьёз рванули в распадок на перевал.¹³ Дорога нормальная, по вездеходным меркам, разумеется. Вездеход грохочет по камням. Вопреки ожиданиям наверху достаточно тепло. Здорово помогает выход тёплого воздуха через жалюзи. Несколько раз останавливались и поджидали вторую машину. Она понемногу отстаёт: видимо, водитель менее опытный, чем Рвачёв. На перевале у второго вездехода были проблемы с карбюратором – чинились.

По всему маршруту в озёрах и рядом лежит лёд и снег. Холодно, и процессы таяния сильно замедленны. Очень много мошки. Для перевала это странно. Любая остановка инициирует появление огромного войска, которое старается всех пожрать. На остановках обменивались впечатлениями с командой попутчиков. Оказалось, что у них два независимых состава: один во втором вездеходе, а четверо в нашем – независимая команда. За разговором выяснилось, что они читали мой дневник за 1997 год в библиотеке Мошкова; пустячок, а приятно. Причём инициатива и первый вопрос был с их стороны: «А не ваш ли это дневник в Интернете? Там, где говорится о шести стандартных коробах?». Именно эти наши голубые северодвинские ёмкости и навели их на мысль о моём авторстве «Войкара 97». Состав у них пёстрый: женщины и дети. Очень колоритно смотрится широкий бородатый парень в белом картузе с эмблемой неизвестного яхтклуба «a la Остап Бендер». Он сразу же повесил на спину двустволку стволами вниз и, вообще, производит впечатление местного «Крокодила Данди». Они на трёх катамаранах. Будут пробираться из Азии в Европу через Кокпелу. Четвёрка мужиков пойдёт в обход озера Ворчато через Лагортаю и Лагорту.

На перевале видели дуговую палатку: наверное, пешеходники, идут на ручей Макар-рузь. Проехали мимо, вездеходы ужасно грохочут по камням, но на белый свет из палатки никто не показался.

Проехали перевал и остановились у участка Сергея. Здесь у него работают восемь человек. Дело ночное, близко подъезжать не стали, чтобы не будить. Сергей сходил туда пешком. Пока он решал производственные вопросы, мы, как обычно, прихватили из кучи три ящика для керна – теперь будем со столами. Подложили их под меня – сидеть на крыше вездехода стало выше и удобней. Пока Рвачёв отсутствовал, мы с Сявой (охота пуще неволи!), сбегали на Макар-Рузь, вдоль которого мы и продвигаемся. Побросали. С точки зрения восстановления навыков полезно, но рыбы нет. Ручей по структуре своей очень интересное место для хариуса: и перекат, и слив нормальный, и вода чистая. Я думаю, что если бы побросали подольше, то непременно бы выдрючили. Однако труба зовёт – пора ехать дальше.

Вышли из гор и стали спускаться на предуральскую гряду. Дорога идёт вдоль ручья. Стало светать, появилось солнце.¹⁴ Свернули с Макара и переехали Степан-Рузь. Долго «пылили» по болотам с отдельными островками лесной растительности. Проезжали вдоль предгорий через водоразделы. Снега лежит много, периодически на полном газу несёмся через снежные поля. На одном вездеход заносит юзом, как на машине в гололёд. Встретились и красивые выветренные скалы – прямо средневековые замки.

Впереди слияние рек Хараматалоу и Малой Хараматалоу. Здесь обычно делается остановка, на которой обязательно организуется перекус (и принятие, естественно!) с горячим чаем. Как-то даже и кашу варили. Два года назад на этом месте мы с Львовичем пытались поймать хариуса на «талу», чтобы под «соточку» было чем разговеться, однако тогда не получилось.

В темпе организовали костёр и поставили котлы на огонь. Пока грелась водичка, мы с Сявой добежали до речки – это метров двести. Бросали на том же месте, что и два года назад. Хорошие стояки и приличный слив. Мне повезло: зацепил двух штук! Первые в этом году! Поклёвка прямо по сердцу бьёт. Удар по удилищу будит незабываемые впечатления. И как здорово поводить крупную рыбу после годичного перерыва. Словом, кайф!!! Бросали относительно недолго, и Славе не повезло – он даже не обрыбился. Я же в азарте расколол «балду»: D.A.M.-овский прозрачный поплавок-груз. Не рассчитал в азарте и перебросил протоку. Шарик попал прямо на камни – тюк и пополам. Больше ловить не стали – время поджимало. Из двух выловленных хариусов быстренько приготовили «малосол». Сделали по бутербродику, ну и, конечно, накатили.

Соседи на втором вездеходе перекусывали рядом и угощались нашим чаем. Стремительность, с которой был организован костёр, чай и малосол, видимо, им не по плечу. Многие из мужеского состава коллег в весьма и весьма глубоком подпитии. Их аж штормит! Бородатый «турик» в картузе Остапа Бендера и с ружьём за спиной (как выяснилось, заряженным!) пьян здорово, с трудом держится на ногах. Того и гляди, пальнёт и попадёт... Фляжки у команды, надо думать, наготове, прикладываются прямо на ходу.

Перекусывали недолго, быстро собрались и тронулись вперёд. Второй вездеход идёт медленнее, мы на первом периодически останавливаемся и его поджидаем. Уже перед самой Бур-Хойлой в трёх километрах, когда проехали озеро Хойлаты, коллеги вместе со вторым вездеходом пропали надолго. Рвачёв предложил не ждать, а продёрнуть до речки и дожидаться там, а заодно и половить: «Что без дела стоять: на Бур-Хойле хоть побросаете». Подъехали. Место оказалось и впрямь очень даже ничего. Пара изгибов реки, прижим с хорошей струёй и неплохой перекатик. Здесь мы с Сявой и надыбали целое ведро хариусов. Львович поймал больше, так как меня начали преследовать неприятности – отрываться мушки и балды. По здравому рассмотрению оказалось, что всё дело в лёске на моей безинерционке. На катушке стояла прошлогодняя лёска 0.3. Перед отъездом я её проверил – показалось, что она в порядке. На поверку она стала рваться на узлах даже при незначительной нагрузке. Поймать-то поймали (я трёх, Сява штук шесть), но на этом деле я потерял несколько мушек. Кроме того, при забросе оторвались на узлах и улетели «кастмастер» и «балда», которую делали с Максимовым из аппарата для переливания крови, прозрачная. Потери в снастях для первого дня весьма ощутимые. На другой день я поставил новую лёску.

Наконец второй вездеход нас догнал. Рыбу поставили в кузов, уселись и двинули дальше. Было часа четыре утра, скоро и конечная цель нашего путешествия – вожделенное Пятиречье. На подходе к истоку Танью (около часа до цели), прямо из-под гусениц вдруг полетели куропатки, симпатичные и довольно большие. До этого на протяжении всего пути никакой дичи нам не попадалось. Лагунов прямо с вездехода зашиб пару штук, больше не стал, хотя и можно было. Через час из-за поворота вынырнула знакомая бочка, а через триста метров мы торжественно въехали на стрелку пяти рек.

Свято место пусто не бывает: здесь уже стоят две команды. Два парня из Луганска (иностранцы, значить!?), пешеходники. Пришли они от станции Елецкой постоять дней десять на Пятиречье, скоро уйдут назад. Ловят хариуса и надеются набрать корешка. Правда, снасти у них весьма примитивные: «Невские» катушки, а удилища сделаны на месте, кольца, как обычно у пешеходников, примотаны изолентой. По сдержанным замечаниям по поводу рыбалки понятно, что дела у них идут так себе. Вторая команда – катамаранщики. Стоят здесь четыре дня и сегодня собираются сниматься и уходить вниз.

Прибыли мы на место около пяти часов утра, значит, ехали около одиннадцати часов. Как обычно после выгрузки началась всяческая суета. Половина команды (Володя, Альберт и я) занялась постановкой палаток, вторая половина костром и кулинарными изысками. Палатки имело смысл поставить быстро, так как коллеги довольно бесцеремонно (что вообще характерно для москвичей) ткнули своё имущество и палатку прямо у наших ног, хотя по элементарной этике можно было бы и подальше.

Сява разделал всю пойманную рыбу на филе. На завтрак - обед бог нам послал: уху из хариуса (головы и плавники выварили и выбросили, а потом добавили две картошинки, сухой лук и сухую морковь, хариус-филе дольками в качестве наполнителя), «тала» с уксусом, перцем и травками, жареное филе хариуса целиком (каждому по два пласта) и чаёк. Кроме нас шестерых с нами кормились и наши ангелы-хранители – вездеходчики, Сергей и Андрей.¹⁵ Алик поставил энцефалитку. Залезли туда и отметили достойно завершение вездеходной части путешествия. Завтрак закончили около десяти по Москве. После бессонной ночи было слегка тяжеловато, ощущалась усталость. Баню решили не делать, так как накануне в Полярном парились аж два дня подряд! Решили заняться вплотную промыслом, а от отвлекающих дел пока воздержаться.

После завтрака Алик с Сергеем забрались спать, вездеходчики тоже. У нас же с Сявой, как обычно в таких ситуациях, действует принцип: «Охота пуще неволи». И мы, с «примкнувшими к нам» Лашковым и Сучковым отправились испытать судьбу на Бур-Хойлу. Нам не терпелось добраться до тех ям, где два года назад мы так успешно выступали. Это скала в километре выше по течению. Перед скалой сначала плёс. На нём и начали бросать. Клевало неважно. Однако Володя сразу же обрыбился. У Шурика ничего пока не выходит. Львович, что достаточно обычно, выглядит лучше всех. Шатались довольно долго, до четырёх часов. Пришли в лагерь, решили поспать часика три-четыре, а потом ещё куда-нибудь сбегать.

Около семи нас разбудил рёв мотора вездехода. Выскочили, конечно. Оказалось, Рвачёв просто пробовал движок. Бензина у него в достатке, и он предложил съездить в среднее течение Лагортаю, половить. На вездеходе это около часа. Днём, кстати, народом обсуждались разные варианты вездеходной радиалки – и на Пайёру, и на Хойлу. В конце концов, остановились на варианте с Лагортаю. Салихов остался в лагере, Лагунов забрался в кабину, остальная компания на облучок и тронулись. Довольно быстро доехали до Хойлы. Переехали реку у плёса, где два года назад мы с Сявой успешно ловили. По пути видели балок, довольно много лосиных и медвежьих следов. Через час выехали к конечной цели. Вёл Сергей вездеход очень лихо, только пыль и грязь из-под копыт летели!

Лагортаю в этом месте очень неплохо смотрится. Мы находимся выше того места, до которого дошли в прошлом году, поднимаясь вверх по течению. Нас тогда остановил рельеф и структура русла: это были сплошные каменные осыпи. Река текла под камнями, и мест для ловли не было. А вот в среднем течении реки, куда нас привёз Сергей, места просто роскошные.

Разбежались по местам, где должен бы жировать хариус и начали кидать. Но всё без толку. Не клюёт! Максимов пошёл вниз, а мы с Рвачёвым вверх по реке. Я изгалялся, как только мог. Менял балду на блесну и наоборот. Менял блёсны. Даже мушки несколько раз сменил. Однако всё напрасно. С великим трудом выдрючил, наконец, одного. Рвачёв на свою фирменную снасть (грузило вместо «балды») поймал четырёх, но мелких. По заполярным представлениям тратить время на «такую» рыбалку совершенно не стоит. Долго звали Максимова с Лашковым: они ушли далеко вниз по течению. Наконец вернулись и они. У Володи три штуки, у Славы (он, как обычно в таких случаях, принёс больше всех!) штук восемь на верёвочке. Времени было около двенадцати ночи, завелись и поехали назад в лагерь. Доехали без приключений. Алик спал. Заварили чайку, попили и завалились спать сами.