14 Августа 1999 года. Суббота.

После погрузки (около часа ночи по местному времени) Львович, Шурик и я пошли звонить в Ярославль. Дозвонился один Слава. У Шурика Сучкова его водитель Соколов был, вероятно, на даче – выходной. У меня тоже никто не отозвался, видимо, ещё не приехали. Позвонить в Питер я не догадался. Сегодня, кстати, из Печоры около семи вечера (стояли 30 минут) пытался позвонить и домой, и в Питер, но нигде не брали трубку. Так что на предмет встречи в Ярославле и машины не очень понятно.

В Печоре купили пива на деньги, которые Альберт возвратил Сергею за патроны. Лагунов деньги отдал для общего потребления, так как патроны он забирает себе. Пиво покупали питерское по 15 рублей в «чепке». Потребляем этого напитка много, дегустируем от разных производителей.

Странно, что Салихов про свои патроны не затевает разговора.⁸⁶

Спали нормально. А вот проснулись под звуки набирающего темп скандала.

Нижегородцев проводники за сотню с носа пустили в соседнее с нами купе до Сейды. Коллеги пребывают в состоянии до предела накушавшись и совсем не мывшись (амбре у них стоит соответствующее!) Утром в это купе и наше ломились легальные пассажирки с настоящими (!!!) билетами на руках. Их возмущение можно понять: за немалые деньги они получают купе, в котором куча небритых рож вперемежку с рюкзаками, а запах... Начинается крик, плавно переходящий в вопли с угрозами. До отхода поезда остаётся минут двадцать. При всей заскорузлости мыслительных процессов в головах представительниц Севера, они соображают, что даже при поднятии скандала и бузы нас с грузом переместить с занимаемых мест попросту невозможно!!! На место происшествия приглашается всё поездное начальство. Мы же, согласно договорённости с проводником, лежим и в ус не дуем. Кончается всё тем, что дамочек отправляют в срочном порядке менять билеты. Лишний раз убеждаемся в коррумпированности всего железнодорожного хозяйства: сдаётся мне, что проводники и Аксёненко отстёгивают.

После этого скандала, который мы вынуждены были прослушать, очень спокойно спалось до самой Сейды. И даже дольше, так как не видели выброску нижегородцев. Подняли нас со Славой из грузового купе подельники, которые уже давно на ногах. У них уже готов супчик с тушёнкой, хлебать который нас и подняли. Да ещё под пиво! Пиво питерское берём у проводников. У них оно дешевле, чем в Лабытках.

Поели и опять завалились спать. Настроение ниже среднего. Всё время лезет в голову раздрай и недоделанность нашей экспедиции. На десять дней раньше мы возвращаемся. И всё из-за Салихова. Глаза бы на него не смотрели. Да я и не смотрю!

Спим много, и не иначе как с устатку снятся странные сны. Мне приснился такой. Едем мы на поезде Белгород – Севастополь (почему такой странный маршрут!?), выгружаемся тем же составом с байдарками палатками и прочей трихомудией. Выгружаемся посередине пути, прямо в степи, где растёт какой-то злак, то ли рожь, то ли пшеница. Всё поле до горизонта в золоте. Выгружались как-то странно: мужики с рюкзаками выкинулись, оставили меня одного в тамбуре, всё остальное я выкидывал в одиночку. Поезд тронулся, а я всё выкидываю, выкидываю, и остаётся два рюкзака. Принимаю решение остановить состав стоп-краном. Дергаю ручку, а поезд продолжает набирать ход. Из последних сил выбрасываю рюкзаки, и сам кубарем скатываюсь под откос. Падаю прямо к ногам команды (интересно, как это могло произойти, если поезд уже некоторое время ехал!?), скатываюсь, встаю – вроде бы цел, не побился. А мужики мне и говорят: «Что ж ты, засранец, не выкинул карандаши? Лень голову поднять было? Они же наверху лежат!» Я близок к помешательству в диком расстройстве чувств. Только Сява успокаивает: «Какая ерунда! Не хватает всего-то половины костей! И без них обойдёмся!»

Слава в дополнение рассказал историю из своей практики. Они однажды под руководством Сергея Хренова с братом Андреем водили в водный поход большую группу школьников. Байдарок была целая куча. Рассовали их равномерно по вагону. Назад с ними ехала ещё одна команда. И то ли случайно, то ли специально у них свистнули один карандаш. И когда Хренов сдавал инвентарь в турклуб, то написал такую объяснительную записку: «Проходя дикую реку, неожиданно попали в огромный порог. Байдарка села на камни. Спасти удалось только шкуру – кости выскочили из байдарки и утонули». Сдача прошла на «ура».

Сяве же снятся конструктивные, практические сны. Например, ему приснился сон о рюкзаке. Будто бы он сделал рюкзак, который состоит из множества маленьких рюкзачков. Каждый застёгивается на отдельный замочек. В каждом лежит однородный строго определённый вид груза. Все эти маленькие рюкзачки собираются в большую кучу, каждый пристёгивается к нескольким соседям, и получается один большой рюкзак. Его очень легко нести. Мало того, когда это необходимо, большой рюкзачина разбирается на малые, которые (каждый на свое место!) пристёгиваются в байдарке.

Ночью мне приснился ещё один сон. К нам домой собрались гости. Гости не к нам с Галкой, а к молодёжи. Народ тусуется в комнатах, я вожусь на кухне. Приходит Сява. Я отправляю его в комнату, а сам опять на кухню. Ещё звонок в дверь. Оказывается это сестра из Питера. Не виделись года полтора. Поцелуи, объятия. И вдруг заходит отец (ситуация с Редриком Шухартом!) – нога у него забинтована. Но ведь мы его похоронили, причём недавно!? А у меня в голове мысль, что это у него кусок в «анатомичке» отрезали на изучение. После этого отец пропадает, я оказываюсь в комнате вместе с сестрой. Падаю на колени, у меня слёзы из глаз, и говорю: «Нина! Я ничего не понимаю! Вот те крест, он же помер! Мы ж его похоронили! Чего он здесь живой ходит!» Вот такая история. Всё это было, как наяву! Я забился скрюченный в угол на полке, видимо, изображал, что стою на коленях. Когда проснулся, то лицо было всё в слезах.

После этого сна взяли ещё у проводников пива, а потом пошли гулять на перрон. Была как раз Печора. После Печоры сели играть в козла. И даже здесь Салихов старался всех перехитрить, как Ноздрёв. Во время игры Вова рассказал очередную историю. *

После карт завалились на полки. И вот я диктую, а Сява читает детектив, купленный по дешёвке. Времени 23. День, четырнадцатое августа, благополучно подошёл к концу.

Перед выходом из поезда уже после того, как проехали Данилов устроил процесс делёжки Салихов. Одаривание кого-либо ворохом справедливости является хобби Алика. Я при сём не присутствовал, но Лашков говорит, что сцены достойные театра миниатюр.

Все впечатления приезда были только от одного: наконец-то избавимся от присутствия Салихова. Всё остальное – уже мелко и неважно!