Припоминание

Потеряла женщина драхму и разыскивала ее со светильником. Если бы она не помнила о ней, она бы и не искала и не нашла ее. И откуда бы она знала, найдя ее, что это та самая драхма, если бы она ее не помнила? Так бывает всегда, когда мы мыслим: мы как будто ищем и находим что-то потерянное. Если какой-то предмет случайно исчез из вида, но не из памяти, образ его сохраняется в памяти и его ищут, пока он не появится перед глазами. Таким образом, найденное узнается по его образу, живущему в нас.

Лейбниц считал, что «врожденные идеи» представляют собой всего лишь набросок, эскиз будущего знания, подобно тому, как в глыбе мрамора просматриваются очертания будущей скульптуры, намеченные резцом ваятеля. Поэтому главная задача познания – этот едва уловимый контур превратить в завершенную систему знаний, полностью обнаружить скрытое во врожденных идеях содержание. Лейбниц автор известного афоризма, который можно рассматривать как кредо рационализма. Лейбниц перефразировал известное высказывание Локка: «Нет ничего в разуме, чего раньше не было в чувствах – кроме самого разума».

Попытку решения спора рационалистов и эмпириков предпринял Иммануил Кант в своей книге «Критика чистого разума». «Коперниканский переворот» в метафизике Канта состоит в утверждении того, что не познание направлено на предметы, а предметы – на познание. Предметы не даны непосредственно сознанию и не познаются им непосредственно. Для познания открыта только трансцендентальная идеальность. Этапы познания, по Канту, таковы: «Всякое человеческое познание начинается с созерцания, переходит от него к понятиям и заканчивается идеями». Это и определяет структуру «Критики чистого разума».

Поставим вопрос об адекватности нашего чувственного опыта объективной реальности. Например, мое отражение в зеркале – это я? Скорее «нет», чем «да», ведь это лишь плоскостной, односторонний и поэтому весьма искаженный образ действительности. Таким образом, наш чувственный опыт, характеризуемый отражением, есть лишь представление (по Канту, «воображение»); он передает лишь копию действительности, но не саму действительность. Воображение, как отмечает Кант, это способность видеть в интуиции объект, который сам по себе не является реальным. При этом чувственность как пассивная способность воспринимать информацию, это, прежде всего, способность воспринимать ее в строго определенной форме. Эта форма помогает интуитивным представлениям быть распознанными, «расшифрованными» рассудком. Априорными формами чувственного опыта Кант считал пространство и время. Невозможно представить себе ни что-либо вне пространственной протяженности, ни само пространство отдельно от его содержимого или как несуществующее. Следовательно, оно априорно лежит в основе наших чувственных восприятий. С этим связана возможность чистой (априорной) геометрии. Время также невозможно изъять из чувственности. Без него нельзя представить себе ни длительность, ни следствия и т.д. Оно есть форма внутренней чувственности, т.е. упорядочивает наши представления.

Возможность мыслительного опыта Кант связывал с априорными формами рассудка, которые, «сталкиваясь» с феноменами чувственного опыта дают нам ясные и отчетливые понятия и суждения. Получается, что рассудочные «априорные формы», образно говоря, выполняют роль проявителя, в котором смутное изображение на фотографии делается ясным и отчетливым. В качестве таких «априорных форм» рассудка Кант рассматривал десять категорий предикатов и четыре категории суждений.