Роль а.С. Пушкина в истории русского литературного языка

Роль А.С. Пушкина в истории русского литературного языка очень точно оценил И.С. Тургенев, сказавший на открытии памятника великому поэту в Москве в 1880 г. : “Нет сомненья, что он (Пушкин) создал наш поэтический, наш литературный язык и что нам и нашим потомкам остается только идти по пути, проложенному его гением”. Наши современники: лингвисты, поэты, писатели, общественные деятели - единодушно соглашаются с данной оценкой, называя современным русским языком язык со времен А.С. Пушкина до наших дней.

Для того, чтобы уяснить подлинное значение творчества великого мастера слова для развития русского литературного языка, необходимо четко ориентироваться в языковой ситуации, сложившейся в начале XIX века.

В этот период еще не утратил полемической заостренности спор между сторонниками старого и нового слога, известный в истории литературной критики как спор между славянофилами и западниками. Русская литература пестрела прекрасными образцами использования традиционных языковых средств в различных высоких жанрах: философской лирике Е. Баратынского, общественно-политической лирике К. Рылеева и В. Кюхельбекера, в переложенных “Сербских песнях” А. Востокова и других. Новый слог, с его тягой к салонной изысканности, образной системе западноевропейских языков, не терпящих тяжеловесных и архаичных оборотов и средств церковнославянского языка, также реализовывался в высокохудожественных произведениях Н. Карамзина, В. Жуковского и других. В целом же теоретический спор между сторонниками старого и нового слога в начале XIX века не имел реальной основы для продолжения ни с одной, ни с другой стороны, поскольку в центре борьбы был не национальный русский язык с его неисчерпаемыми возможностями, а два высоких стиля - книжно-литературный и салонно-литературный, - отличающиеся в основном небольшим набором языковых и образных средств. Более того, во многих произведениях средства двух названных высоких стилей нередко объединялись, поскольку отличались не стилистической окраской, а этимологическими признаками, т.е. происхождением. Сторонники обеих школ основными критериями отбора языковых средств считали стилистический и этимологический принципы.

А.С. Пушкин врывается в литературу с совершенно иными языковыми установками. Свои принципы концепции развития литературного языка поэт сформулирует значительно позже, в навязанной ему полемике о литературности отбираемых им языковых средств, в процессе парирования многочисленным критикам его художественного слога.

Основные принципы пушкинской концепции развития русского литературного языка сформулированы в нескольких статьях: “ О поэтическом слоге”, “ О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И.А. Крылова”, “Письмо к издателю” 1836 г. - и в целом ряде писем П. Вяземскому и В. Кюхельбекеру.

Главным принципом отбора языковых средств в художественном произведении поэт считал принцип соразмерности и сообразности: “Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве с о р а з м е р н о с т и и с о о б р а з н о с т и”. Это значит, что любое произведение должно отличаться единством языковой формы и художественного содержания. Это единство проявляется в нескольких ипостасях.

1) Речь персонажей должна быть социально маркирована. В художественном произведении это проявляется в следующем: выходец из народа Емельян Пугачев, как человек умный и дерзкий, должен владеть и уметь пользоваться сокровищницей русского языка - народной фразеологией; гробовщик должен в речевом строе своих мыслей отражать уровень представителя из народных низов; станционный смотритель должен говорить и думать как мелкий чиновник четырнадцатого класса, а аристократ Евгений Онегин должен пользоваться правильным литературным языком.

Без реализации данной установки Пушкину никогда бы не удался образ барышни-крестьянки Лизы Муромской, если бы он не ввел элементы салонной речи и не соединил их с народным языком. Этот сознательный отбор языковых средств героиней великолепно обыгран в повести.

-”Если вы хотите, чтобы мы были вперед приятелями, ... то извольте не забываться...

- Кто тебя научил этой премудрости? - спросил Алексей.

- А что думаешь..., разве я и на барском дворе не бываю? Небось всего наслышалась и нагляделась... Иди-ка ты, барин, в сторону, а я в другую. Прощения просим.”

2) Отбором языковых средств руководит не этимологический ( происхождение ) или стилистический (принадлежность к жанру) принципы, а художественная задача произведения.

3) Так, в своем литературном творчестве А.С. Пушкин открывает, что церковнославянизмы могут выполнять самые различные функции. Они могут использоваться каламбурно, с иронией:

Дай бог, чтоб милостию неба

Рассудок на Руси воскрес...

Чтоб в Академии почтенной

Воскресли члены ото сна...

(Из письма к В.Л. Пушкину ) Цит.: 2,с. 256.

Употребление церковнославянизмов в переносном значении также сопровождается их “светским” переосмыслением:

Он сочинял любовные псалмы...

(“Гавриилиада”)

В Меркурии архангела избрал...

(Там же)

Апостол неги и прохлад...

(“Пирующие студенты”)

Приспосабливая слова и обороты церковнославянского языка к бытовому русскому языку, поэт нередко вкладывает в них вольнодумное, атеистическое содержание:

И ты пылал, о боже, как и мы.

Создателю постыло все творенье,

Наскучило небесное моленье,

Он сочинял любовные псалмы

И громко пел: Люблю, люблю Марию,

В унынии бессмертие влачу...

Где крылия? К Марии полечу

И на груди красавицы почию!..

(“Гавриилиада”) Цит.: 2, с. 257.

Однако чаще А.С. Пушкин использует церковнославянизмы в их обычной функции: для создания торжественности звучания в произведениях философского, общественно-политического характера:

И внял я неба содроганье,

И горний ангелов полет,

И гад морских подводный ход,

И дольней лозы прозябанье.

И он к устам моим приник,

И вырвал грешный мой язык,

И празднословный и лукавый,

И жало мудрыя змеи

В уста замершие мои

Вложил десницею кровавой.

(“Пророк”)

Славянизмы используются поэтом для создания колорита восточной велеречивости слога (“Подражание корану”, “Анчар”), являются важным средством создания исторического колорита произведений (“Полтава”, “Борис Годунов”, “Песнь о вещем Олеге”, “Олегов щит”, в прозе - “Арап Петра Великого”):

Ты, отче патриарх, вы все, бояре,

Обнажена моя душа пред вами: Вы видели, что я приемлю власть

Великую со страхом и смиреньем...

О праведник! о мой отец державный!

Воззри с небес на слезы верных слуг...

(“Борис Годунов”)

Таким образом, на протяжении всей творческой деятельности Пушкина элементы книжно-славянского языка или старого слога являются неотъемлемой частью его языка. Поэт высоко ценил этот пласт литературного языка и писал по этому поводу П. Вяземскому: “Я желал бы оставить русскому языку некоторую библейскую похабность. Я не люблю видеть в первобытном нашем языке следы европейского жеманства и французской утонченности. Грубость и простота более ему пристали”. Под грубостью и простотой поэт понимает торжественную однозначность звучания книжнославянского языка.

4) При этом мастер слова не отказывается и от европейских заимствований в русском литературном языке. Употребление “иноплеменных слов” в русском языке для Пушкина является законным тогда, когда заимствования обозначают предметы и явления, не выраженные русскими понятиями:

Но панталоны, фрак, жилет,

Всех этих слов на русском нет.

А вижу я, винюсь пред вами,

Что уж и так мой бедный слог

Пестреть гораздо меньше б мог

Иноплеменными словами,

Хоть и заглядывал я встарь

В Академический словарь.

(“Евгений Онегин”)Цит.: 2, с. 265.

По Пушкину, заимствования являются законными и в том случае, если они уже прошли практику общественного употребления и являются усвоенными понятиями. В письме к П. Вяземскому он отмечает: “Ты хорошо сделал, что заступился явно за галлицизмы. Когда-нибудь должно же вслух сказать, что русский метафизический язык находится у нас еще в диком состоянии”.