Прыжок с парашютом

В середине 30-х годов двадцатого столетия была сильно развита пропаганда патриотических чувств служению армии, народу. Все юноши занимались спортом, готовили себя к службе в армии. Готовились к труду и обороне, к получению значков БГТО и ГТО. Мы, дети, как только могли им в этом подражали. Развитие самолетостроения, авиации всех юношей серьезно увлекало, а нас подростков, детей просто шокировало. Всем ребятам хотелось стать летчиками, летать на самолетах, прыгать с парашютом, готовить себя физически и духовно. Мы с другом Володей Столбовым тоже решили испытать силу воли и прыгнуть с парашютом. Но так как у нас парашютов не было, мы взяли у нас дома старый большой зонт от дождя и решили с ним прыгнуть.

Зонт был действительно очень прочный. У Володи дома залезли на крышу (сарай) и прыгнули по несколько раз в глубокий снег. Ощущение было неплохое, но что-то не хватало. Расстояние от крыши до земли было мало и ожидаемого эффекта не получили. Решили прыгнуть с более высокой крыши. Дело происходило весной, когда днем была теплая, солнечная погода, таял снег, а ночью были заморозки. Мы выбрали самое высокое место крыши – князек и решили с него прыгнуть с парашютом. Первому выпала очередь прыгать мне. Я взобрался на князек, расправил зонт и с криком «Ура!» прыгнул. На мое удивление мой большой парашют (зонт) меня не сдержал и я камнем полетел на землю, приземлился на тонкий слой твердого снега (наст) так, что встать на ноги не смог.

Долго лежал на снегу, пока не опомнился, лежал и думал, почему я так сильно ударился. Как прыгают летчики с самолета? Вовка мне помог встать на ноги и добраться до дома. О прыжке «из-за облаков» я долго никому не говорил. Могли бы нас просто просмеять. Но для себя я сделал вывод: так рисковать нельзя. Таких отчаянных прыжков больше не делал.

Домик на дереве.

Нашу деревню окружали поля, сколки, лесные поляны, овраги, ручьи. В детстве мы часто с ребятами ходили в лес и там играли. Недалеко от Загоры была загорода, где росли деревья, кустарники. Там были большие лесные поляны, где росла трава, летом там содержали свиней. Ранней весной в лесу еще лежал снег, а на полянах, на солнечной стороне, снег уже стаял, было солнце, тепло и мы приходили играть. Играли в основном в военные игры. Строили наблюдательный пункт, заставы и т.д.

В этой загороде росли невысокие раскидистые сосны. Нижние ветки были очень толстые, длинные, извилистые. На этих нижних ветвях была возможность построить наблюдательный пункт и вести наблюдение за близлежащей территорией, за врагом. Можно укрыться от врага, дождя, жары. Просто посидеть, полежать, отдохнуть. Мы с другом Володей Столбовым взяли у моего деда маленький топор и отправились в лес. Подобрали толстое дерево. Сделали небольшую лесенку, залезли на дерево и стали очищать нижние ветки от сухих сучков. Ненужные ветки отрубали топором. В результате подготовили место для домика, на ветку положили несколько небольших дощечек, их привязали к сучьям дерева. На доски подняли сухой травы и хвои, получился хороший наблюдательный пункт. На верхние сучья натянули старый брезент.

Домик был почти готов, все было сделано прекрасно, но в одном месте, на середине домика торчал из травы небольшой сук. Он портил настроение и просто мешал. Нельзя было нормально лечь, посидеть, он был как заноза в живом теле. Нужно было его срубить. Рубить его в собранном домике было неудобно, мешали другие ветки (сучья). Сначала рубил сук Володя, сук пружинил и не рубился. Затем начал рубить я, он как назло всем чертям продолжал торчать. Рубить было очень неудобно, топорик часто попадал по основному суку, на котором держался весь дом. Но этого мы не понимали, вошли в азарт и продолжали сук рубить. Он как штырь торчал в доме. Наконец нам надоело рубить этот злосчастный сук. Мы потеряли самообладание, стали наносить беспорядочные удары топором, начали кричать, и все это закончилось тем, что мы вместе с построенным домиком полетели вниз на землю. Все произошло мгновенно. Когда немного опомнились и увидели, что от нашего домика лежала на земле куча веток, трава, доски и топорик.

Я почувствовал боль в ноге и обнаружил, что один острый сук дерева воткнулся мне в ягодицу. Я встал на ноги, сук отломился от ветки и торчал из моего тела. Пошла кровь, а сук достать не можем. Тогда я крикнул Володе: «Тащи сук сильнее, что смотришь?» Володя закрыл глаза и сук выдернул. Отрезали от рубашки большую тряпку и приложили на рану, тряпку я крепко держал рукой. После этого явления припустили домой. На спине, на руках были синяки и царапины. Дома дед увидел на брюках (штанах) кровь и понял, что что-то случилось. Штаны быстро с меня сняли, рану промыли кипяченой водой, смазали настойкой йода и быстро уложили в постель, чтобы не наводить лишнего страха на родителей.

После этого случая мы долго обсуждали с Володей и выясняли, почему мы упали с дерева так быстро. Оказывается, мы подрубили сук, на котором держался весь наш дом. Сук нагрузку не выдержал и сломался, и дом, и все наши труды лежали на земле. К ране прикладывали сырой, натертый на терке картофель и смазывали гусиным жиром. Наконец-то мы поняли: нельзя рубить сук, на котором сидишь.

Огребал крышу от снега

В деревне Загора у нас был большой двухэтажный дом, и были большие услуги: три конюшни, стая, амбар и сарай. Все услуги были закрыты большой единой крышей в виде буквы П. За зиму на крышу наметало много снега. Весной этот снег с крыши сбрасывали. Этим делом обычно занимался дед Егор. Весна, на улице солнце, тепло и мы, детвора, бегали по крыше, играли, прыгали, резвились. Это называлось, помогали деду огребать крышу. Иногда дед давал мне маленькую лопаточку, которой я тоже сбрасывал снег. Немного подрос и тогда деду уже всерьез помогал огребать крышу.

В ту весну у деда не было времени огрести крышу, я решил ему помочь, хотя бы часть крыши. Не дожидаясь деда, я взял лопату с длинным черенком и залез на крышу и стал сталкивать снег с крыши вниз на землю. Крыши на конюшнях были крутые, доски немного подгнившие. Нижнюю часть крыши конюшни огреб без особого труда. Но тут вспомнил, как дед огребал крышу, а я бегал, играл и на комьях катался вниз по крыше до земли. Решил тоже прокатиться на коме снега. Для этого подготовил ком снега. С верха крыши прыгнул на ком снега, но он ни с места. Так повторил несколько раз, но ком не двигался с места. Этот ком я уменьшил со всех сторон и еще раз на него прыгнул, он не двигался с места. После этого ком еще уменьшил и стал на крышу выше кома. Немного постоял, пошевелился и ком пошел вниз. Естественно я упал на крышу и покатился за комом вниз. Пальто мое загнулось, рубашка свернулась в гармошку, я оказался на земле, глубоко зарывшись в снег. Снег, который катился за мной по крыше, меня запорошил. Я с трудом выбрался из снега и почувствовал боль в спине и ягодицах. Сбросил пальто, снял валенки и вытряс снег из них. Рубашка на спине сморщилась в гармошку и была вся в снегу. Я понял, что голой спиной проехал по гнилой крыше. Спина была сырая, рубашка тоже, хоть выжимай. Быстро пошел домой, разделся, снял рубашку и брюки, и тогда почувствовал сильную боль в спине. Посмотрел в зеркало и увидел, что на спине и ягодицах были сплошные мелкие занозы – ужасная картина. Меня голенького положили на диван и стали доставать занозы, они обламывались и не доставались. Пришел домой дед Егор. Меня положили на стол; поставили большую керосиновую лампу и дед иголкой стал выковыривать занозы, а их была тьма, вся спина превратилась в сплошное покрасневшее с кровью тело. Спину и задницу несколько раз протирали тампонами, смоченными в водке. На ночь намазали каким-то раствором, наподобие опары.

Несколько ночей после этой процедуры на спине спать не мог. На заднице не мог сидеть – лечили несколько дней разными способами. Глубоко застрявшие занозы позднее вместе с гноем выдавливали. Сначала меня все ругали, за то что я полез без разрешения на крышу, но потом все жалели, восхищались моим мужеством при проведении в домашних условиях операции. Да всякое бывает в детские годы, но этот случай я очень хорошо запомнил.

Поездка в Пермь

Летом 1936 года я еще не ходил в школу. К нам приехал в гости мой двоюродный брат Андрей Радыгин, жили они тогда в Перми. Он любил погостить у нас в деревне и каждый год приезжал. Мы с ним ходили купаться на р. Перемку, за ягодами, грибами, горох страдовать. Катались на лодке по Каме, играли в военные игры. В лесу строили баррикады, заставы – это ему очень нарвилось. Когда он уезжал домой, то мне сказал:

- Миша, сейчас ты приезжай к нам в гости, я покажу тебе Пермь, зоопарк, цирк. Сходим в музей, посмотрим картины, кино.

Я ответил ему, что родители мои сейчас поехать в Пермь не могут, так как дома дел «выше головы».

- Тогда ты приезжай один.

Я ему ответил, что не знаю адреса и я там заблужусь.

Брат сказал:

- Нас найти очень просто, мы живем недалеко от речного вокзала. На пароходе приедешь в г. Пермь, с речного вокзала выйдешь в город, дойдешь до перекидного моста через железную дорогу, пройдешь его и повернешь налево. Пройдешь квартал и зайдешь в большую ограду, там стоит отдельно небольшой деревянный домик, у дверей большой красный почтовый ящик – там мы и живем.

Андрея мы проводили до пристани, посадили на пароход и он поехал домой. Мысль о поездке в г. Пермь меня не оставляла ни на минуту. Андрюша рассказал о Перми много интересного, забавного и это глубоко запало мне в душу. Я стал строить планы вести тайную подготовку, как съездить в Пермь в гости. Одного, все равно не отпустят, еще мал. Андрюшу отпустили потому что он был на два года старше меня, да и в деревне не заблудишься, все знают один другого на десятки километров, только назови имя и отчество.

Прошло две недели и я окончательно решил – поеду один. Хотя в школу не ходил, но по слогам читать большими буквами научился. Другого времени просто не будет. Надел на себя праздничную рубашку, брюки, сандалии и кепку; взял с собой сумку, в которой деду носил обед и отправился на пристань в с. Таборы. Подошел к пристани и на расстоянии от нее ожидал прихода парохода. Через некоторое время пришел пароход местной линии «Джамбул». Матросы выгрузили груз с парохода и погрузили груз, который был предназначен для погрузки и приступили к посадке пассажиров. Желающие уехать все сели на пароход. Контроль посадки был снят и я не спеша вошел на пароход. На пароходе было много народа, даже в проходах сидели и лежали на полу пассажиры. Большинство пассажиров были татары, они громко говорили, некоторые под гармошку пели песни. Я не спеша обошел весь пароход, даже заглянул на верхнюю палубу, там тоже все места были заняты, я облюбовал место на корме. Сел на пол, достал из сумки, положенные дома две картофельные шаньги, малосольный огурец – все это скушал, и невольно в голову пришла мысль, как встретит меня огромный город. Подумал, подумал и пришел к выводу – лучше об этом сейчас не думать. От усталости незаметно погрузился в глубокий сон. Ночью слышал громкие крики матросов, которые выполняли свою работу при погрузке и разгрузке груза. Помню смутно во сне, как всю ночь играла гармонь и татары пели песни. Через 8 часов пути утром прибыли в г. Пермь. Перед прибытием матросы мыли палубу и всех пассажиров подняли с мест. Пассажиры волновались, громко разговаривали и быстро готовились к выходу. Я также встал, взял сумку, она лежала рядом со мной, и тоже приготовился к выходу. Но сердце подсказывало, спешить не надо, т.к. билета нет и могут меня задержать. Когда все пассажиры вышли, пароход был свободен, не спеша вышел и я. На меня никто не обратил внимания и без труда вышел на перрон речного вокзала. Все прошло на высшем уровне, согласно плана. Эти места я вспомнил, когда ездил в Пермь с мамой продавать капусту и огурцы. Сейчас я один в чужом городе, но настроение было хорошее. В сумке лежали еще две шаньги и огурец, но кушать не хотелось, было не до еды.

С перрона я пошел по тротуару в гору, вышел на улицу, где ходили трамваи, повернул налево и пошел по намеченному ранее пути. Переходный мост я не заметил, может его не было. Прошел квартал, но моста по-прежнему не видел, не было и большой ограды. Я постоял, подумал и вернулся обратно на пристань и снова отправился искать переходный мост. Мост я увидел, но на нем никого не было, никто по нему не переходил. Мост был таким высоким, что меня охватил страх, я усомнился что этот мост, который я ищу перед моими глазами. Махнул рукой и пошел тем же путем, по которому шел перед этим. Вышел на параллельную улицу и пошел вперед искать ограду с красным почтовым ящиком. Прошел один квартал, за ним второй, но такой ограды на пути не встретил. Меня охватил испуг, уже не помня, прошел еще квартал и я увидел большую ограду. Быстро зашел в нее, обошел все и не обнаружил красного почтового ящика. Попытался быстро уйти из ограды, но меня остановил сторож, который охранял в ограде уголь. Я быстро убежал от сторожа и вышел на улицу. Остановился и стал вспоминать, как мне говорил Андрей. Что-то перепутал, но в голове была только одна мысль – не заблудиться, не потеряться. Принял решение – нужно сохранить ориентир – Кама-река, единственный ориентир. От Камы ни шагу, там пристань – мое спасение – сел на пароход и утром будешь дома. На улице было очень тепло, жарко, сияло солнце.

Все! Заблудился, что-то не понял Андрея или перепутал Андрей. Хватит бродить впустую, понял, что сделал большую глупость (поставил себя в тяжелое положение). Дома меня ищут, здесь заблудился, да еще не да бог, попадешь в милицию, которой нас пугали с малых лет. Все, решено, обратно на пристань. Сесть на пароход, а там до Табор рукой подать. Вернулся снова на перрон – остановился. До отхода парохода еще целый день. Подумал, что я делаю? А как же Пермь, музей, зоопарк, даже на трамвае не прокатился. Сейчас нахожусь в Перми, в которую так рвался, а ее не вижу – это же безумие. Дома так и так придется отвечать, как положено и попадет на всю катушку. Эх! Помирать так с музыкой, так часто говорил дядя Петя, а отвечать так за прекрасное.

Я еще раз подошел к переходному мосту и увидел, что по нему шли люди, я обрадовался, поднялся на мост и его перешел, под мостом шел поезд. Душа от страха трепетала. Спустился с моста и направился по указанному пути: быстро нашел большую ограду, а в ограде увидел деревянный домик (флигель) и у входа висел красный почтовый ящик. Подбежал к домику, у двери подпрыгнул, постучал в дверь. Никого не слышно, никто не открывает. Малость сник, но не растерялся, подбежал к окну дома и постучал в него, в доме послышались шаги. Тогда вернулся к входной двери, она открылась и в ней появилась тетя Аня Радыгина. Она поймала меня, прижала к себе и давай меня целовать. Затем остановилась и спросила: «А где мама?» Я ответил, что ее нет. «А где папа?» Я ответил, что его тоже нет. «Тогда скажи, пожалуйста, с кем ты приехал?» «Один», - ответил я. «Дома знают, что ты здесь, в Перми?» «Нет», - ответил я. Тетя Аня потащила меня за руку на почту и отправила срочную телеграмму: «Мишу не теряйте, он у на с в Перми». Когда вернулись к тете домой, еще раз рассказал ей подробно, как я оказался в Перми. Вкусно покушали, отдохнули и пошли кататься на трамвае.

На следующий день сходили в кино, музей, зоопарк, на рынок, искупались в Каме. В городском саду катались на каруселях. Купаться в Каме мне не понравилось – вода грязная. Хотелось покататься на велосипеде. Андрей мое желание исполнил. Тетя Аня меня старалась угостить чем-нибудь сладеньким. Андрюша говорил: «Миша, живи у нас подольше». «А что так?» «Без тебя у мамы опять не будет денег, она даже редко покупает конфеты. При тебе у нас рай, все валится со стола».

В Перми я много увидел нового, интересного, но дальнейшее проживание в гостях становилось затруднительным. Дома я выполнял много заданий по дому. Кто будет носить обед деду Егору? Кто будет встречать корову, поливать, полоть в огороде. Но самое главное грызло сердце – какая дома будет для меня приготовлена «баня»? А «баня» должна быть жаркой. Таких вольностей еще не позволял ни разу. Один выход – побыстрей домой, так будет лучше для меня и моих родителей. Честно говоря, соскучился по дому, по маме, дедуле и главное, не видел давно друзей. Мне есть о чем им рассказать. Они наверное без меня тоже скучают. Решено: быстрей домой! Получу положенное от мамы, а там начнется обыденная жизнь: пригони корову, нарви и наруби травы курицам, снеси обед деду, сбегай туда, отнеси это. Порой некогда посидеть на черемухе и вдоволь поесть ягод, или сходить в поле и пострадовать горох.

Тете Ане и Андрею я заявил, что сегодня уезжаю домой. «Пора, погостил у вас неделю. Спасибо за все!» Они проводили меня на пристань, купили детский билет. Тетя попросила одного матроса, чтоб посмотрел за мной, и чтобы я не уехал дальше Табор вниз по Каме. Матрос спросил, как меня зовут, как называется пристань. Я ответил: «Таборы». Он сказал мне: не проспи и выходи на своей пристани, а то уедешь очень далеко, сам ушел и больше я его не видел. Пристань свою я хорошо знал. Когда пароход обходил Таборский остров, я с билетом в руках стоял в числе первых пассажиров и ждал разрешения выхода. Пароход к пристани подошел очень тихо и только положили трап, я выскочил на пристань и пулей помчался домой.

К дому подошел очень тихо, незаметно. Мне нужно было в первую очередь предстать перед очи бабушки Епраксии, она хорошая бабушка и вся надежда была на нее. Мне стало ее даже жалко, что иногда ее не слушался, вредничал перед ней. Я тихо открыл дверь в ограду – передо мной стояла моя любимая мама. Вид у нее был радостный, а что на душе – неизвестно. Она ласково прижала меня к себе, погладила по голове и строго спросила: «Как погостил?» Думаю: «Ну! Началось». В таких случаях ее не надо раздражать. «Тетя Аня вам низко кланяется, вот привез подарок тебе и Шуре». Мама немного успокоилась и сказала: «Заходи домой». Дома я спокойно рассказал как живут тетя Аня, чем меня угощали, что видел интересного. Об интересном все рассказал, а сам думаю, чем это все закончится. За непослушание мама никогда не спрашивала разрешения, брала что попадет в руки и в зависимости от настроения прилагала свои услуги. Сейчас самый интересный процесс развязки, но он почему-то затягивается. Наконец, мама выслушала меня полностью, не перебивая, строго спросила: «Почему уехал без спроса?» Пришлось все убедительно рассказать, как Андрей приглашал в гости, обещал покатать на трамвае, сходить в зоопарк, в музей, цирк, показать улицы Перми. «Мне так хотелось посмотреть зверей, птиц, обезьян и вообще Пермь. Вам все равно ехать летом некогда, одного меня не отпустите, мне так хотелось. Мама, простите меня, такое больше никогда не повторится, даю вам честное слово». Мама погрозила мне кулаком и сказала: «Ну, смотри! Чтоб такого больше не было!» Отец был рад, что все обошлось благополучно, но тоже строго предупредил.

Так состоялась моя поездка в Пермь в 8 лет. Соседи не верили, что я один съездил в Пермь, так как большинство взрослых крестьян боялись ехать одни – там можно было заблудиться. Ездили обычно по несколько человек компаниями. Долго еще жители деревни Загора вспоминали, как Миша Егоров один ездил в Пермь.

Выстрел из ружья

Мой дед, Егор Петрович, охотник и рыбак, поэтому дома на стене висели всегда два ружья: переломка 12 калибра и берданка 28 калибра. Ружья были не заряжены, патроны убраны от детей. Когда дома не было взрослых, я изучал эти ружья, то есть разбирал, собирал, учился целиться из ружья, иногда стрелял вхолостую. В один летний день решил заняться изучением оружия. Взял ружье 12-го калибра, разобрал, собрал и повесил на стену, на свое место и убежал на улицу играть с ребятами. После окончания игр на улице мы с другом Володей Столбовым вернулись домой. Сначала покушали, затем играли в шашки, смотрели новые книги, а их у нас было много; постепенно нам все это надоело, и я думал чем нам заняться. Осмотрев стены дома увидел, что на стене висят ружья и я решил продемонстрировать свое умение обращаться с ними. Дома была сестра Зоя с Аней Столбовой, они на русской печке укладывали спать своих кукол. Я взял ружье и решил показать другу, как я из него умею стрелять. Друг Володя сидел на скамейке, около тумбочки, которая стояла рядом с козырьком кровати. Положил ствол ружья на козырек кровати, сам сел на кровать и давай целиться из ружья в друга Володю и сказал: «Смотри, как я бабахну!» Долго целился и долго нажимал пальцем на курок, но выстрела не было, произвольно сместился в сторону, ствол произвольно отошел тоже в сторону от лица друга, а Володя сидел спокойно около тумбочки и сказал: «Стреляй!» В это время раздался оглушительный выстрел, появилось облако дыма и запах гари. Мне показалось, что Володя упал на пол. Я быстро бросил ружье на кровать и пулей вылетел из дома.

Дома девочки подняли крик и тоже выбежали из дома. Сначала я бежал по деревне быстро, не соображая куда и зачем, затем пришел в себя, немного опомнился и решил убежать к дяде Коле Негашеву в Скакуны и там спрятаться. Когда прибежал к дяде Коле, лица на мне не было, меня трясло, подбрасывало, говорить не мог. Они поняли, что произошло что-то нехорошее. Дядя Коля сказал тете Ане, чтобы смотрела за мной и никуда не отпускала. Тетя Аня прижала меня к себе и стала успокаивать. Потом видя, что я немного успокоился, спросила: «Миша, что случилось?» Я твердил одно и то же - я убил из ружья Вовку Столбова, слезы лились ручьем. В это время прибежала за мной мама, она наклонилась к моей голове и сказала: успокойся. Я ей кричу в слезах: «Я убил Вовку», других слов не находил. Мама мне сказала: «Вовка жив, ему только опалило порохом лицо. Успокойся и не кричи». Когда осознал, что Вовка жив – немного успокоился. Мама спросила: «Как это случилось? Где взял ружье и патроны?» Я ответил, что патронов не брал, ружье само выстрелило, оно было не заряжено, перед этим я его несколько раз разбирал и собирал. «Ну ладно, пошли домой». «Нет! Домой не пойду – я боюсь». Мама стала меня уговаривать, пойдем домой. Отец сказал, что он меня пальцем не тронет, если впредь никогда не возьму ружье в руки. Тогда я сказал: «Ну ладно». И мы тихо пошли домой.

Дома все молчали и смотрели на меня, хотелось узнать, как я выгляжу. К моему удивлению меня никто не ругал. В доме на стене висел тулуп, полушубки, пальто, пробитые дробью от выстрела, пахло порохом. Отец спросил: «Как это произошло?» Я ответил, что не знаю – ружье до этого было не заряжено. В разговор вступил дед Егор, и объяснил: «Миша в этом случае не виноват. Ружье действительно было не заряжено. Я собрался на рыбалку и решил взять с собой ружье, на всякий случай. Взял заряженный дробью патрон и вставил его в ружье, чтоб не брать с собой патронташ и вышел в огород на несколько минут, чтобы накопать червей. Но видимо немного задержался и не заметил. Когда ребята прибежали домой, взяли ружье и выстрелили. В этом случае виноват только я и меня судите». Отец сказал: «Ружье больше в руки не брать. Понял?» «Понял». «Мария сходи к Петру Ивановичу и узнай, что там случилось с Вовкой». Вовка тоже очень испугался, дома ничего не сказал, на лице с левой стороны были следы частиц пороха. В их доме было спокойно. Этот случай быстро облетел все деревни, все обвиняли моего любимого деда, мне было даже его жаль.

После этого случая я действительно никогда не брал ружье в руки. Сначала от одного вида ружья меня начинало трясти. Поэтому я не стал охотником и не продолжил традиции своего деда. Этот урок запомнили на всю жизнь. А дед так хотел, чтобы я был охотником. С малых лет брал меня на охоту, научил, как заряжать патроны. Мы часто ружье сверлили, чтобы придать ему кучность, стреляли по мишеням. Дед приобрел для себя ружье, когда еще не носил штаны. Тогда носили ниже колен рубахи. И всю жизнь держал несколько ружей. И тут такой ужасный случай.

Что было, то было! Слава богу, что все обошлось хорошо.

Как учился плавать

Весной купаться мы, детвора, начинали очень рано, как только солнце начинало прогревать воду в озерке (калужине) на невысоком холме, недалеко от деревни Загора. Плавать там было нельзя, так как глубина воды была немного выше колен. А вот порезвиться, побегать по воде без штанов можно было вдоволь. Дно, заросшее травой, привлекало детей и птиц, пролетающих над этим местом. На это озеро иногда садились и большие птицы – цапли, они важно ходили по траве и собирали на траве жучков и личинок. Иногда на это место приходили лоси. Помню, как один лось зашел в топкое место и увяз по живот. Мужики его вытаскивали веревками. У этого озера в солнечную погоду мы играли: пускали по воде кораблики, строили из досок плотики и пытались на них плавать по воде. Но ничего не получалось – наш плот нас не держал, тонул. При наступлении жаркой погоды мы купаться переходили в прудки, которых в деревне было множество. Почти у каждого дома свой прудок. Все прудки были благоустроены, хорошие подходы, с переливом плотина. Но они были малы по величине и плавать тоже было нельзя. Было несколько более глубоких прудков и содержали их в противопожарном отношении, купали и мыли лошадей. На плотине стирали половики. В этих прудках вода была теплая, но застойная, много было пиявок, разных жучков, козявок. Было огромное количество лягушек. Были и жабы. Росли лилии и другая трава. Это нас не смущало. Мы купались вместе с лягушками, иногда в очень жаркие дни не вылезали из воды. Ребята, постарше нас, ходили купаться на речку Перемка. Нам тоже хотелось искупаться в хорошей воде, с пляжем. Речка Перемка была перегорожена тремя плотинами, на которых были установлены три водяные мельницы. Здания мельницы Верхней Перемки сгорели, остался только поливной мост. Омут Верхней Перемки был уникальным местом для купания. Сохранившийся мост – место для отдыха и трамплинов для прыжков в воду.

Ниже поливного моста сохранилась глубокая яма – омут, глубиной более 4-5 метров. Ниже омута продолжала свой путь речка Перемка. Глубина ее была на перекатах около одного метра. Вниз по течению в Перемку впадала речка Студеная и ниже - Большая. Там глубина воды в речке была больше, так как еще был спор воды от пруда Средней Перемки. По правую сторону омута берег речки был наносный - чистый речной песок, который служил молодежи, как естественный пляж. Ниже водосброса по берегам речки росли кусты ивы и высокая осока. Это было прекрасное место для купания ребят, защищенное от северного ветра. Вокруг мельницы был расположен лес. На Верхнюю Перемку в воскресенье и другие праздники сходилась молодежь со всех близлежащих деревень. Там они отдыхали, купались, загорали. Обычно шли купаться взрослые юноши, к ним присоединялась детвора в возрасте от 8 лет и старше. Ходили большими компаниями. Кто не умел плавать, дорога для них была закрыта, их просто не отпускали из дома. Все, кто шел на Перемку купаться, брали с собой что-нибудь покушать. Обычно кусочек хлеба, пирожок, шанежку, огурчик, горох, бобы и т.д. Там при купании был установлен порядок (кто его установил и когда – неизвестно). Старшие ребята залезали на поливной мост, спускались по отвесной старой стене, испытывая определенные трудности и некоторую опасность для жизни. Там они могли полежать на мосту, посидеть и т.д. Чувствовали себя свободно. Рассказывали забавные истории, из жизни ребят или из прочитанных книг. Основное занятие – это прыгнуть с моста в воду или нырнуть в омут и поплавать в чистой воде. Можно полежать на горячем песочке. Обратно на мост залезали по старым, оставшимся от мельницы сваям. Младшие ребята располагались на берегу омута, на траве или на песке. Дно омута песчаное, коряг на дне не было, поэтому прыгали с моста с уверенностью, что никаких препятствий в воде нет. Не умеющие плавать или начинающие учиться плавать заходили в речку ниже омута и там резвились, как только позволяла душа. Обычно заходили до подмышек в воду и плыли к берегу «по-собачьи». Это мероприятие повторялось десятки раз, иногда до посинения губ или мелкой дрожи по телу. После плавания бежали на пляж и ложились на песок, иногда зарывались в горячий песок, особенно в прохладную пасмурную погоду. После купания так хотелось покушать, что иногда становилось невмоготу. Обычно все принесенное делили между собой и все были довольны. Трусов и плавок ребята тогда не носили – все ходили в штанах (коротких или длинных), сшитых местными умельцами. Штаны всегда снимали и купались голышом, в чем мать родила, это относилось и к старшим молодым людям. При отдыхе были иногда организованы развлекательные, забавные, поучительные мероприятия. Младшие смотрели на старших и им подражали, иногда было и непристойное. Эти голыши иногда такое выделывали, диву даешься! Никогда не забудешь. Драк на Верхней Перемке не было, это пресекалось строго старшими. Отдельные стычки были на почве несправедливости, но все в пределах дозволенности.

Плавать я научился довольно быстро. Заходил на средину речки, ниже омута и плыл к берегу. Держаться на воде еще не мог, но сила воли заставляла преодолеть это препятствие. Затем стал заходить в омут по грудь, но неведомая сила тащила в омут, поэтому старался быстрей доплыть до берега. Так постепенно научился проплыть несколько метров (шагов).

Но один случай ускорил мои возможности быстрее научиться плавать. Однажды мы с другом по отвесной стене спустились на поливной мост и там недалеко расположились среди «бывалых» юношей. Интересно было их послушать, о чем они говорят. Один паренек подошел ко мне и спросил: «Плавать умеешь?» Я ответил: «Да». «Ну, тогда держись и плыви к берегу». К нему подошел другой парень, они взяли меня за руки и за ноги и бросили с моста в воду. От неожиданности я пошел вниз на дно. Но инстинкт спасения сработал и давай карабкаться вверх. Греб руками, сколько было сил. Отталкивался ногами, чтобы быстрей выплыть на поверхность воды. В считанные секунды я выплыл на поверхность, вдохнул в себя воздух и поплыл к берегу омута. Плыл свободно, не испытывал страх, что могу утонуть. Кто-то мне придал силы и быстро доплыл до берега. В первую очередь прокашлялся, просморкался, так как в омуте с испугу наглотался немного воды. Затем отдохнул и пришел в нормальное состояние. Юноша, который бросил меня в воду, в омут, за мной прыгнул в воду и наблюдал за мной. Я даже не заметил, что он был в воде. После этого случая я отбросил страх и стал тренироваться плавать. Сначала переплыл омут в узком месте, затем стал переплывать в широком месте. У меня появилась уверенность, что я умею немного плавать. Постепенно научился прыгать с поливного моста и доплывать до берега.

Таким образом, научился самостоятельно плавать. Было мне тогда наверное лет 8 или 9. То, что я научился плавать самостоятельно, было для меня большое достижение. Это моя давняя мечта. Все юноши прекрасно плавали. Я даже был благодарен юноше, который помог мне преодолеть страх и научиться плавать. Этим юношей был Негашев Дмитрий Андреевич. Хороший спортсмен, он хорошо плавал, бегал на лыжах, занимался на турнике, поднимал двухпудовые гири, имел значок БГТО и ГТО. В 1940 году его призвали служить в армию. Отправили на Западную границу, служил в Брестской крепости. В первые дни войны был защитником Брестской крепости, там и погиб (пропал без вести), защищая свою родину до конца. Вечная ему память.