Глава V.

Выполнение разведки разведывательными органами

Как и при всех других задачах, выполнение разведки может быть поручено лишь ответственным исполнителям, указанным в Инструкции для тактического использования крупных соединений, а именно: командирам подчиненных крупных соединений, начальникам специальных родов войск и начальникам служб.

Разберем это последовательно.

1. Командиры подчиненных крупных соединений

Возможно, что взгляд на командира подчиненного крупного соединения как на орган разведки, уполномоченный осведомлять своего начальника, отмечает некоторую реакцию в установившихся привычках.

В самом деле, раньше думали, — особенно это было в начале мировой войны, — что осведомление должно идти не снизу вверх, а наоборот, т. е. что начальник должен осведомлять подчиненного. В августе 1914 г. это заблуждение было настолько общим, что высшая командная инстанция не требовала никаких сведений от начальников подчиненных крупных соединений; наоборот последние ждали известий сверху и слепо верили им.

Соприкосновение с противником, установленное 21 августа корпусами 3-й французской армии, не открыло им глаза на неизбежность общего столкновения. Частные начальники верили в разведывательную сводку армии, которая сообщала лишь о слабом и удаленном противнике и притом без обозначения даты этого сведения Соприкосновения как будто бы и не существовало.

Сведение о близком присутствии противника, доставленное каким-то бельгийским бургомистром в штаб одного из корпусов, вызвало лишь вежливую благодарность и замечание по его адресу: «Безумец, видящий противника повсюду! Ведь командование армии сообщило, что немцы за Лессой!» (более перехода к северу). А спустя 5 мин. гранаты падали уже на командный пункт.

Впрочем, не одни французы заблуждались в этом отношении.

Припомним, что 28 августа командир X германского корпуса в течение боя, продолжавшегося не менее 8 час., — боя, в котором ему не удалось одержать значительного успеха, послал командующему армией только два и притом тенденциозных донесения; что командир гвардейского корпуса не отправил ни одного донесения и что командующий 2-й германской армией не считал даже нужным требовать донесений от подчиненных ему корпусов. [83]

У нас такое заблуждение легко объясняется самим способов обучения, существовавшим в то время. Но произошло ли в этом способе существенное изменение в настоящее время?

Считалось логичным — как при решении задач на карте, так и во время маневров — сообщать задание, общую обстановку и частную обстановку, а когда руководство хотело взять на себя лишний труд, то командир, от которого требовалось решение, снабжался еще приказом, который нормально должен был исходить от старшего начальника.

Обыкновенно в этом приказе или же в одной из двух упомянутых выше обстановок сведения о противнике давались более полные, чем их можно бы получить в действительности, — иногда более полные и точные, чем их мог бы дать даже сам начальник противной стороны.

Например, эти указания разоблачали задачу противника «выдвинуться на такую-то линию», или его намерение: «заставить нас потерять время», «защищаться на такой-то позиции», «охватить наш фланг»... или еще лучше — они говорят о будущих действиях противника, что сообщалось в возрожденной сомнительной форме принца Фридриха-Карла: «Надо ожидать», и т. п. и т. д.

Таким образом, создавался рефлекс, будто бы освещение обстановки, т. е. по существу познание противника, приходит сверху!..

Наоборот, нужно всем внушать, что, по крайней мере, в этом деле познание противника получается не сверху, а снизу: начальник знает лишь, то, что ему сообщили его подчиненные, ответственные исполнители.

Например, очевидно, что командир корпуса, находится в наиболее выгодном положении, для того чтобы доставлять командующему армией точные, изученные и в случае надобности проверенные сведения обо всем происходящем у противника в исследуемом районе. В самом деле, для сбора этих сведений он располагает дивизиями, имеющими собственное наблюдение и могущими входить в соприкосновение с противником, располагает артиллерией, авиацией и т. д. Кроме того, в своем штабе командир корпуса имеет 2-е бюро, которое собирает, изучает и истолковывает для него все получаемые сведения. Снабжать этими сведениями командующего армией, тем легче, что большая часть их должна и без того быть собрана для потребностей собственного маневра.

До последнего времени не было принято ни при упражнениях на карте, ни на маневрах, чтобы низшие инстанции, передавали высшим все сведения, получаемые ими от соприкосновения с противником или от разведывательных органов. Часто и теперь сведения, сообщаемые организуемыми для некоторых маневров секциями «противник», не передаются, так как знают, что маневры окончатся раньше, чем подобное сведение дойдет до высшей инстанции. [84]

К тому же полагают, что оно затеряется в пути и потому его не посылают.

Проникнутый представлением о начальнике, не умеющем требовать донесений от своих подчиненных и потому вынужденном «выпутываться» и «бегать за сведениями», кто-то из командиров придумал «передовой центр донесений» (centre de renseignement avancé), образуемый в каждом крупном соединении, недалеко от фронта, что и было освящено уставами. Такая мысль находится в явном противоречии с наиболее мудрыми правилами организации и военной иерархии; она привела к созданию органа, бездействующего и вредного.

В самом деле, вся связь организована таким образом, чтобы облегчить сношения начальников с подчиненными и обратно. Вследствие этого линии связи идут в направлениях, перпендикулярных к фронту; к тому же такое направление и в техническом отношении является наиболее выгодным, потому что линии, параллельные фронту и соответствующие передовым центрам донесений, могут быть легко прерваны огнем противника.

Как при подобных условиях орган, расположенный близ фронта, сможет централизовать сведения, собранные с различных пунктов этого фронта? На это у него не хватит средств.

Будет ли начальник передового центра донесений обладать таким авторитетом, чтобы, несмотря на все затруднения, привлечь эти сведения к себе? Тоже нет, ибо при здравом размышлении мы должны признать, что например штабу дивизии невозможно послать в этот центр для совершения указанного подвига квалифицированного командира, так как все подходящие командиры уже имеют свое определенное место на командном пункте, где они необходимы.

По-видимому, передовой центр донесений наперед обречен на бессилие. Но жалеть его нечего, потому что кроме вреда он ничего принести не может.

Действительно допустим на один момент, что начальнику этого центра удалось привлечь к себе сведения, например от командиров рот или батальонов, находящихся в соприкосновении с противником. Главной задачей его было бы определить ценность этих сведений (для чего он, однако, не имеет должной квалификации) и затем переслать их начальнику: дивизии. Разумеется, сверх того он должен убедиться в получении этих сведений промежуточными инстанциями; но сможет ли он это сделать всегда?

Разве не виден серьезный вред, который может принести подобная организация? Она отваживается отвлекать от непосредственно заинтересованного начальника в пользу высшей командной инстанции такие сведения, по рассмотрении которых эта инстанция составит себе совершенно другое представление об обстановке на фронте, чем то, которое имел бы сам подчиненный. [85]

И тут начинаются между людьми, выполняющими одну и ту же задачу, недоразумения, во сто раз более пагубные, чем та польза, которую можно извлечь из упомянутого донесения.

Будет всегда плохо, — а в присутствии противника еще хуже, чем при всяких других обстоятельствах, — если ротный командир станет посылать донесения не своему батальонному командиру, а в другую инстанцию, и если батальонный командир начнет обращаться не к своему полковому командиру; это справедливо для всех инстанций. В каждой инстанции дело начальника — собрать сведения о неприятеле и представить их в высшую инстанцию с приложением, если нужно, своей личной оценки и с указанием принятых мер, возбуждаемых ходатайств и пр.

Пусть не говорят, что начальник, всецело занятый боем, не станет посылать донесения и что описанный порядок надежнее. Нельзя допускать, чтобы кто-либо из исполнителей забывал, что он составляет часть целого. К тому же у каждого из этих начальников, до батальонного командира включительно, имеется штаб, на обязанности которого лежит составление донесений в высшую инстанцию.

Скажут, что этот штаб недостаточно компетентен для оценки сведения? Но, в общем, он это сделает гораздо лучше, чем тот командир, которого можно будет посадить в передовой центре донесений. Впрочем, дело начальника — указать своему подчиненному его обязанности в вопросе о донесениях я дать ему по этому поводу приказы, настолько ясные, чтобы он не мог уклониться от их исполнения.

Наконец, у нас имеется опыт войны. В прежнее время, когда непонимание роли разведки было общим явлением, и когда связь спереди назад была возможна лишь по телефонным линиям, очень удаленным одна от другой и закопанным в землю на 1–1,5 м, можно было думать, что передовой центр донесений, помещенный па оконечности этой линии, необходим. Но уже во время войны все начальники, пожелавшие заняться обучением полковой разведки и дать исполнителям точные инструкции относительно того, что именно от них требуется, поражались результатами, которые были достигнуты без применения не нормального средства — передовых центров донесений.