Глава 4. Современное россиЙское общество как объект и субъект управления

Рубеж веков и тысячелетий неизбежно становится временем подведения определенных итогов и раздумий о том, «куда несет нас рок событий». Многочисленные опросы общественного мнения показывают, что в период так называемых «реформ», проходящих под знаком «смены вех» во всех сферах жизни, оказались серьезно дискредитированными реализуемые на государственном уровне и господствующие в официальной пропаганде приоритеты и ценности (капитализация, приватизация, фермеризация, суверенизация, демократизация, права человека, свобода слова и другие).

В связи с трансформацией российского общества, сопровождавшейся быстрым распадом социальных основ повседневного существования людей, происходило не только беспрецедентное для мирного времени вымирание народа, прежде всего русского, но и падение уровня и качества жизни абсолютного большинства населения, что вело к деградации и дегуманизации социума, росту преступности и падению нравов.

По индексу развития человеческого потенциала (ИРЧП) наша страна сместилась с 33-го места в 1990 г. на 62-е место в 2000 г. По уровню производства ВВП на душу населения по сравнению с ведущими странами возник 4-6-кратный разрыв. Занимая 11,5% мировой территории, Россия производит только 1,6% мирового ВВП (23 место в мире) и лишь 1,4% мирового экспорта.⁴

Средняя продолжительность жизни у мужчин составляет 58-59 лет, а у женщин – 72- 73 года (в западных странах эти цифры соответственно 72-75 лет и 78-80 лет, а в Японии – 78 лет и 82 года). Показатели преждевременной смертности в России в 2,5-4 раза выше, чем в западноевропейских странах, США и Японии. Наблюдается небывалое (практически в два раза) падение рождаемости. Снижение ценности человеческой жизни, растущее осознание социальной несправедливости в ситуации формальной свободы всех граждан отчуждает членов общества от власти, переключает их внимание на борьбу за выживание всеми доступными и возможными методами, вызывает страх перед будущим.

Коммерциализация взаимоотношений членов общества, размывание коллективистских принципов поведения серьезно дезориентировали людей в системе приоритетов, девальвировали социальное значение не только простых норм нравственности (доброты, милосердия, бескорыстия, честности и др.), но и высококвалифицированного труда, который из разряда основных ценностей (целей жизни) постепенно переходит в категорию средств достижения потребительских благ.

Разразившийся системный кризис общества усилил процесс такого имущественного расслоения социума, при котором богатство и бедность концентрировались на разных его полюсах. Децильный коэффициент - отношение доходов 10% наиболее обеспеченных к доходам 10% наименее обеспеченных - уже к 1994 г. достиг (даже по расчетам экспертов Министерства труда и социального развития Российской Федерации) 20:1 и продолжал расти (судя по результатам исследований социологов, это соотношение составляло 40:1).

По данным академика Д.С. Львова, 1,5% населения России располагали 56% национального богатства страны,⁵ а 64% жителей находились за чертой бедности.⁶ Сравнительное исследование результативности экономических реформ в России и странах Центральной и Восточной Европы показало, что такая поляризация доходов не только не стимулировала экономический рост, но и начинала препятствовать ему.⁷

Вследствие осмысления неблагоприятных результатов осуществленных преобразований происходит мучительная ломка мистифицированных «демократами» представлений о возможностях и средствах реализации человеческих идеалов в российских условиях. В массовом сознании все более углубляется понимание того, что предпринимаемая в последние пятнадцать лет попытка реанимации «диких», криминальных способов обмена товаров и услуг, прикрываемая демагогией о необходимости перехода к рынку, неизбежно ведет не только к социально-экономической обездоленности, политической угнетенности и духовной опустошенности индивидов, но и к «атомизации» общества, разъединению людей. Это встречает все возрастающее неприятие прозревающего народа, вызывает усиливающуюся тоску по утраченным социальным гарантиям, типу взаимоотношений и формам общения граждан в дореформенный период.

Ныне уже не только отдельные ученые, но и все более широкие круги общественности приходят к выводу, что в результате беспощадного «эксперимента на выживание», проведенного в конце двадцатого века над гражданами великой державы, достигшей в советский период своего наивысшего в истории уровня развития⁸, наше Отечество оказалось отброшенным далеко назад по всем основным показателям: геополитическим, оборонным, демографическим, экономическим, социальным, культурным и нравственным.⁹

Большинство народа разуверилось в способности бюрократии, обслуживающей интересы российских нуворишей, предложить научно обоснованную и достаточно привлекательную концепцию преображения страны. Согласно данным ВЦИОМ (Пресс-выпуск № 16 от 28 мая 2003 года), деятельность Правительства России в целом не одобряли почти две трети (64%) населения страны, а Президенту РФ доверяли лишь 45% респондентов. Российское правительство по эффективности работы находилось на 107 месте из правительств 150 стран, где проводился анализ эффективности работы государственных органов. Не случайно, видимо, вице-премьер А.Кудрин признал, что деятельность отечественного правительства не влияет на основные показатели жизни страны и населения.¹⁰

Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что общественное мнение все чаще отторгаетнавязываемый выбор перспектив развития, ограниченный рамками иллюзорной дилеммы «хороший капитализм - плохой социализм», «передовой Запад – отсталый Восток» и т.п., как неадекватный современному уровню мироощущения и мировоззрения, основанному на осмыслении общецивилизационных закономерностей, практики всех развитых стран и многовекового исторического опыта России.

В начале двадцать первого века становится все более очевидным, что при разработке программы преобразований страны требовалось, прежде всего, определить и удержать на достигнутом уровне цивилизованности новую качественную меруединства, синтеза противоположностей, противоречивое взаимодействие которых выступает источником исторического движения.

При этом важно было исходить из отсутствия непроницаемых границ между различными типами функционирующих обществ, их неразрывной взаимосвязи, возрастающем взаимопроникновении и сближении, нецелесообразности абсолютизации развития одних возможностей и недооценке вероятности проявления других, утверждения гуманистических принципов социального развития. Нельзя было не учитывать, что существование в каждой сфере человеческих отношений взаимно отрицающих сторон, их борьба и слияние в новую категорию составляетсущностьдиалектического развития. Упразднение любой из сторон (которая может восприниматься как вредная, дурная, бесполезная) сразу кладет конец диалектическому движению.

Между тем «теоретики обновления», перевоплотившиеся в застрельщиков реставрации в России общественных порядков начала двадцатого века, рьяно отстаивали заведомо ложный тезис о целесообразности перехода ради спасения страны от государственного регулирования экономики к стихии рынка (якобы «иного не дано) под предлогом необходимости вхождения в «единый европейский дом», «мировую цивилизацию» и восприятия «общечеловеческих ценностей».

При исполнении этой «музыки», заказанной зарубежными спонсорами «демократов», явно игнорировалось всегда существующее многообразие возможных вариантов исторического развития России, стоящей в начале двадцать первого века, так же, как и сто лет назад, на распутье при определении направления дальнейшего развития. Характерно, что, по данным фонда «Общественное мнение», 60% населения страны считали, что Россия по своим традициям и культуре не принадлежит ни Европе, ни Азии, а представляет собой некую особую евразийскую цивилизацию.¹¹

Следует особо отметить, что в годы так называемой «перестройки» большинство народа связывало свои надежды с обновлением социализма, однако значительная часть деятелей литературы, искусства и науки не только отказывалась служить своему социалистическому Отечеству, вскормившему их, но и под прикрытием псевдодемократической и квазигуманистической фразеологии сбивала народ на антикоммунистическую стезю, причем ведущим субъектом контрреволюционного процесса выступила так называемая управленческая интеллигенция.

Данная социальная группа практически раскололась на две неравные части: огромное большинство радикалов и конформистов, идеологически обслуживающих различные социальные институты с надеждой на вознаграждение, и немногочисленных нонконформистов, чьи протестные акции не всегда находят активную поддержку в других слоях населения. (Здесь, видимо, следует отметить, что было бы неправильным отказывать представителям интеллигенции в праве состоять на государственной службе, ибо суть состоит в том, чьи интересы выражать и защищать: народа или немногих мафиозных магнатов; как соответствовать гуманистическим критериям нравственности, выполняя свои служебные обязанности).

Наряду с этим происходит усиление социальной поляризации среди интеллигенции, в ней выделилась малочисленная верхушечная часть, включающая субъектов интеллектуальной собственности, которая фактически живет буржуазной жизнью, резко отличается высоким уровнем доходов и сильным влиянием на различные сферы жизни общества. Многие из представителей этой части интеллигенции морочат головы российских граждан, манипулируют их сознанием, «обосновывая» необходимость «продолжения реформ» и рекламируя очередного кандидата в «отцы-благодетели».

Это стало возможным потому, что в 90-е годы вследствие тотальной коммерциализации и ослабления регулятивной роли государства в социально-педагогической сфере направленность ценностно-ориентирующей деятельности печати, радио и телевидения радикально изменилась в интересах немногочисленного слоя состоятельных дельцов, которые фактически приватизировали средства массовой информации.

Под лозунгами "ликвидации запретных зон" и "демократизации" печати, радио и телевидения в начале «перестройки» были фактически сняты морально оправданные ограничения на их деятельность, что, в конечном счете, привело к вседозволенности, безответственности и продажности многих работников средств массовой информации. Разрушая коллективистский менталитет, общинность (соборность, артельность) психологии нации, они все настойчивее стремились подвергнуть осмеянию бескорыстие, а стяжательство (которое извечно считалось на Руси злом) объявить добродетелью.

В материалах телевидения, радио и печати нередко кардинально переоценивались и извращались события прошлых лет, особенно советского периода, что способствовало разрыву духовной преемственности поколений, лишало молодежь национальных корней.¹² Фактически часть интеллигенции, занятой в СМИ, развязала подлинную информационно-психологическую войну против собственного народа, в том числе и против большинства работников умственного труда. Как показывали социологические опросы, 82,3% лиц с высшим образованием осознавали, что в массовых публикациях отечественная история искажалась.¹³

Среди технологий создания «разрухи в умах», применяемых средствами массовой информации, можно обнаружить следующие: порча языка с подменой слов и понятий; разрушение исторической памяти; создание мифов, искажающих прошлое России; внедрение «программных вирусов» и в логику рассуждений, и в выработку нравственных оценок; разжигание темных инстинктов, которые человек держит под контролем нормами культуры; создание у людей тяжелого психологического стресса путем непрерывного показа зрелища смерти; дезинформация, ложь или умолчание, чтобы человек не обладал достоверными сведениями для разумного выбора. Особо опасна целенаправленная деморализация молодежи посредством систематического размягчения, осмеяния и подрыва всех культурных норм, которые создают ткань общественной нравственности. ¹⁴

Из морального сознания народа усиленно изымается нравственный образец человека, который основывает свою деятельность на вечных этических истинах, непреходящих моральных ценностях; вместо подлинных подвижников, верных сынов Отечества все чаще предлагаются в качестве "героев нашего времени" одномерные обладатели "денежных мешков", умеющие добывать валюту всевозможными средствами.

Наряду с этим, нельзя, разумеется, не видеть, что абсолютное большинство интеллигенции, непричастной к замыслу и методам осуществления либеральных «реформ» и ставшей «глупенькими жертвами обмана и самообмана», остается общественно пассивной, политически наивной и извечно прекраснодушной, честно исполняя свой гражданский и профессиональный долг в условиях социально-экономической разрухи, политической неопределенности и культурной деградации общества.

Вместе с тем важно отметить, что даже те представители управленческой, научной и творческой (художественной) интеллигенции, которые готовили развал прежней социально-экономической и политической системы и способствовали приходу к власти «демократов» (то есть формированию нынешних государственных структур, где высшие должностные лица фактически наняты посредством выборных манипуляций компрадорской буржуазией), разочарованы в результатах «реформ» (они якобы «хотели как лучше» и не предвидели того, что случилось на самом деле).

Однако лишь отдельные недавние разоблачители советской системы (например, А. Ципко) спустя десять с лишним лет, которые потрясли Россию, начинают понимать, что «ненавистный нам коммунистический режим был более гуманным строем, чем тот, который при нашей помощи был создан на его обломках».¹⁵

Основная же часть ударного отряда погромщиков СССР (то есть буржуазно-либеральной интеллигенции и обуржуазившегося партийно-государственного чиновничества, заразившихся индивидуалистическими и собственническими предрассудками), до сих пор пытается дистанцироваться от страшных результатов собственной контрреволюционной деятельности и не признаёт своей доли вины за создание настроений массового недовольства и расчистку дороги к власти «олигархам» и мафии, что нанесло неисчислимый ущерб обществу и государству, привело к трагедии целого народа, которого лишили всей налаженной десятилетиями системы жизнеобеспечения.

Большинство же интеллигенции пока еще не осознает, что «процесс, развивающийся в современном российском обществе, - это социальная война криминально-компрадорской буржуазии и её составной части – обуржуазившейся интеллигенции и чиновничества против своего народа».¹⁶

Видимо, данное обстоятельство во многом связано с тем, что большая часть работников умственного труда стала сословием мещан, мелких буржуа, превратилась в преимущественно паразитический слой, не заинтересованный в чужом просвещении и освобождении, отказалась не только от критического мышления, но и от творческого, новаторского действия.¹⁷

Между тем только интеллигенция способна в конкретно-исторических условиях современной России предложить программу преображения страны в интересах большинства, развернуть массовое общественное просветительское движение.

В последние годы идейный вакуум стремятся заполнить таким одномерным и односторонним конструктом, как теория модернизации, которая представляет собой совокупность различных, нередко эклектичных и слабо обоснованных (с точки зрения социального характера человека) концепций научно-технологического, экономического и политического развития, разработанных в западной социологии. При этом сущность модернизации определяется императивом обновления производства (путем введения инновационных технологий и/или организационно-управленческих элементов) и требованием утверждения меритократической системы вознаграждения.

В соответствии с таким истолкованием теории модернизации развитие всего мира определяется следующим образом: несколько «передовых» государств занимают лидирующее положение, а весь остальной мир их догоняет, стремится следовать заданному «идеалу» англо-саксонского образца. При этом либеральная демократия объявляется естественной формой политической организации гражданского общества, свободный рынок – формой капиталистического хозяйствования, а культура, избавленная от истинных духовных ценностей, ориентирует на материальное обогащение и становится секуляризированной.

Если же понимать модернизацию в широком смысле как изменение, усовершенствование социума (в единстве всех его сторон) применительно к новым требованиям и условиям, то нельзя не видеть, что (при рассмотрении социальных институтов, межличностных связей и ценностных предпочтений) эта концепция ограничивается лишь декларативными пожеланиями, а не определением конкретных критериев, социальных приоритетов, показателей и индикаторов развития гуманистической, социальной и экологической сфер жизнедеятельности общества.

Между тем трансформация России на рубеже веков диктует необходимость более глубокого изучения социальной реальности и поиск таких ориентиров преображения страны, которые отражали бы интересы большинства народа, способствовали повышению его творческого, инновационного потенциала в процессе ускоренного преобразования общества на началах истины, добра и красоты.

В связи с этим представляется целесообразным обратиться к научному наследию отечественных ученых. Где, как не в России, может быть продуктивно усвоено то, что предвосхитил академик В.И. Вернадский: «впервые в истории человечества интересы народных масс – всех и каждого – и свободной мысли личности определяют жизнь человечества, являются мерилом его представлений о справедливости».¹⁸

Российский ученый заложил концептуальные основы учения о «ноосфере» – такой стадии «эволюции биосферы Земли, на которой в результате победы коллективного человеческого разума начнут согласованно развиваться и сам человек как личность, и объединенное человеческое общество, и целесообразно преобразованная людьми окружающая природная среда».¹⁹На становление ноосферы, в которую включены ценности, отражающие и регулирующие содержание взаимоотношений людей на протяжении всей цивилизации, благотворное влияние могут оказать и формы проведениявсеобъемлющеймодернизации.

Теоретически только такая модернизация призвана способствовать повышению уровня и качества жизни и созданию более благоприятных возможностей для духовного возвышения всех граждан, поскольку наше Отечество остается богатейшей в мире, самодостаточной страной, имеющей все необходимые предпосылки для выхода на передовые позиции. По общему объему национального богатства с учетом величины человеческого потенциала, природных ресурсов и воспроизводимых активов Россия занимает второе место в мире, отставая от США в 2,2 раза. На одного жителя РФ приходится 400 тыс. долл. национального богатства, что лишь на 13% меньше, чем в США. Если на США приходится 23% богатств мира, то на Россию – 11%, на Японию – 10%, на Китай – 7%.

Вместе с тем в структуре национального богатства нашего Отечества очень высока доля природных ресурсов – 40%, которая в 10 раз больше, чем в США и в 40 раз больше, чем в Японии.²⁰ Важно лишь дать дополнительный импульс совершенствованию важнейшей производительной силы – человеческого ресурса, значительно расширить расходы на развитие его потенциала: образование, науку, культуру и т.д., что явится главным стратегическим фактором, который определит судьбу России в будущем.

Опыт продвинутых стран мира, которые, ориентируясь на общие тенденции развития цивилизации, интенсивно наращивали интеллектуальный потенциал, свидетельствует: доля государственных ассигнований на науку не может быть ниже 2% совокупного национального дохода (в Израиле она составляет 3,5%, Японии – 3,05%, США – 2,75%, Германии – 2,26%). А в нашем Отечестве из-за неолиберальных «реформ» расходы госбюджета на науку упали с 5-7% в последние советские годы до 0,34%.²¹ Одним из следствий подобной политики было то, что за 90-е гг. в России ВВП снизился почти в 2 раза. Это больше, чем за годы Первой мировой войны (25%), иностранной интервенции и гражданской войны (23%), Великой Отечественной войны (21%).

В связи с этим следует подчеркнуть особую историческую ответственность отечественной интеллигенции за воспитание и обучение подрастающего поколения. Именно молодежи предстоит решать задачи преобразования нашей страны на началах истины, добра и красоты, поскольку человеческие ресурсы являются важнейшим стратегическим фактором, который определит перспективы развития России в будущем.

Согласно прогнозам социологов, в ближайшей перспективе, если не переломить существующую тенденцию, каждое новое поколение по сравнению с предыдущим будет все менее охватываться всеми видами обучения, что ухудшит качественную структуру человеческого ресурса. Значение и результативность государственного управления и поддержки качества кадрового потенциала успешно демонстрируют многие европейские государства, а также Япония и Южная Корея, где осуществлены крупные инвестиции в образование с ориентацией на новейшие технологии, что обеспечило высокую сбалансированность рынков образовательных услуг и труда.

Опыт наиболее развитых стран свидетельствует: важной предпосылкой перехода к новой стадии развития (часто именуемой постиндустриальным обществом, в котором наука становится главной производительной силой) является не только высокий уровень образования народа, прежде всего, молодежи, но и характер и направленность изменений ценностных ориентаций вступающего в жизнь поколения как субъекта истории, исключительно важного фактора перемен, носителя новых идей и программ.

Выход России из нынешнего кризиса и положения сырьевого придатка мировой экономики возможен лишь при существенном обновлении качестваобучения и воспитания юношей и девушек. Ныне Россияотстаетот развитых стран мира даже в сроках подготовки кадров для последующей работы в различных сферах экономики: у нас этот срок составляет 10,5 лет, в передовых странах Азии – 12-13 лет, а в США - 14 лет. Между тем подсчитано, что в целомкаждый рубль, инвестированный в образование, дает 15-20—кратную отдачу.²²Специалист же производит ценности, в среднем в11 разпревышающие затраты на его образование. Не случайно, видимо, производительность труда в России в пять раз ниже, чем в США, где в расчете на душу населения расходы на образование в 30, а на здравоохранение в 70 раз больше отечественных.

Разумеется, решение данной проблемы нецелесообразно связывать только с увеличением расходов на образование. Гораздо более важным представляется поиск интенсивныхметодов обучения; повышениекачествапреподаваемых знаний на основе разработкиновыхтеорий, прежде всего, экономических (позволяющих более глубоко проникнуть в сущность мироздания); усиление значимостигуманистической функции образования, которая рассматривает процесс получения знаний как самоцель и благо само по себе, способствует формированию таких ценностных ориентаций личности, которые помогают жить в согласии с природой, обществом и самим собой, способствуют утверждению уважительных, доброжелательных отношений между людьми.

Образование призвано не только обеспечить каждому человеку понимание его места в обществе (статусных позиций, социально-профессиональной роли и т.п.), но и содействовать реализации его творческогопотенциала, в определенной мере компенсируя нередко дегуманизирующее влияние рыночных отношений на духовный мир личности.

С учетом сложившейся ситуации на рынке труда в ближайшей перспективе необходимо, видимо, выстроить комплексную многоуровневую систему рационального использования кадрового потенциала, обеспечивающую основные элементы высокого качества человеческих ресурсов: профессиональную подготовку, нравственную и социально-психологическую готовность и условия эффективной занятости.

Сбалансированность отмеченных элементов обеспечивается оптимизацией образования и трудоустройства, взаимодействием индивидуального потенциала активности работника на рынке труда и возможностями государственного регулирования в этой сфере, что предполагает знание запросов потребителей и фактических показателей качества подготовки работников, определение способов достижения заданного уровня подготовки кадров и методов контроля и анализа параметров человеческих ресурсов. При этом важно повсеместно ориентировать содержание подготовки на качества личности работника, совершенствуя не только его профессиональные свойства, но и духовные компоненты, социальную компетентность, способности к профессиональной и социальной мобильности.

Реализация этой перспективы предполагает более эффективную стратегию преобразований, оптимальное сочетание государственных и рыночных регуляторов в экономике, свободы предпринимательства и справедливости в распределении национального дохода, обеспечение равноправного функционирования всех форм собственности.

Современная Россия, по мнению Р.Г. Яновского, уже находится в таком состоянии, когда безопасное существование становится невозможным без сохранения и эффективного использования её духовного потенциала: общечеловеческих и национальных ценностей.²³Более того, становится все более очевидным, что суть российского ответа на мировой вызов, заключающийся в онтологических основах тупика западной цивилизации, состоит не только в подчинении всех своих ресурсов и возможностей, но и в реализации инициативы по объединению стран «пяти миллиардов населения» и всех здоровых сил евро-американского региона ради преодоления опасности глобальной экологической, демографической, социальной²⁴и моральной катастрофы.

Очевидно, что из всех возможных сценариев будущего развития для нашей страны подходит лишь тот, который связан с определением парадигмы движения к постиндустриальной цивилизации, призванной решить глобальные проблемы двадцать первого века. Учет этой перспективы связан с выработкой такойстратегиитехнологических, организационных, экономических, социальных, политических, управленческих и иных преобразований, которая предполагает смену идеалов потребительского общества на систему ценностей, утверждающих престиж духовной и интеллектуальной сферы. При реализации данного сценария важно принимать во внимание особенности российского менталитета, селективно использовать базисные ценности отечественной культуры, в том числе и моральной.

Между тем основное и типичное (по отношению ко многим частным вопросам) затруднение, создавшее духовный, в том числе и нравственный, кризис в России на рубежевеков и тысячелетий, можно выразить так: традиционная идеология утратила свою эффективность и привлекательность. Эта констатация есть проявление той истины, что вскрылась недостаточность прежних метафизических представлений об имманентных доктринальных преимуществах «развитого социализма» и возможностях быстрого повышения благосостояния всех граждан в результате реформ, связанных с внедрением рыночных отношений, вне зависимости от средств и способов практической реализации каждой социальной системы. Выдающийся русский мыслитель И.А. Ильин еще полвека назад писал: «Мы не верим и не поверим ни в какую «внешнюю реформу», которая могла бы спасти нассама по себе, независимо отвнутреннего, душевно-духовного изменения человека».²⁵

С перестройкой и реформированием общества было связано немало ожиданий большинства народа нашей страны. Однако творцы этих инноваций в основном ориентировались на копирование западных моделей в экономике, политике, образе жизни и нередко игнорировали реальные отечественные достижения, российскую самобытность и особенности национальных традиций, полагая, что рыночная экономика автоматически решит все социокультурные (духовные) проблемы.

На современном этапе развития нашего общества особенно важно решить вопросы, связанные с проявлением одного из основных противоречий сложившейся системы нравственного воспитания, которое состоит в постоянно возникающем несоответствии действительного уровня развития моральной культуры личности реальным потребностям и потенциальным возможностям общества и каждого человека, становящегося участником обновления всех сфер жизни страны. Это необходимо также и потому, что стабильность и жизнеспособность государства определяется, прежде всего, нравственным и духовным уровнями его населения, а не состоянием экономики.²⁶

В заключение отметим, что от того, как отреагируют на вызовтретьего тысячелетия Россия, её «власти предержащие» и интеллигенция, особенно управленческая, во многом будет зависеть судьба не только нашего общества и государства, но и всего мира. Здесь важно подчеркнуть следующее: для того, чтобы стать лидером в деле обновления страны, «российская интеллигенция сама обязана статьпримеромосвоения политической культуры демократии, примером общественной и политической самоорганизации».²⁷

Глава 5. Основные принципы управления и виды управленческих отношений

В процессе управления люди вступают в специфические отношения, называемые управленческими. Они образуют относительно самостоятельный вид общественных отношений между управляемой и управляющей системами, а также в рамках последней по поводу эффективности воздействия субъекта на объект управления посредством использования людьми средств, форм и приемов деятельности, проистекающих из познанных законов развития общества и закономерностей управления. В качестве объектов управления могут выступать социальные институты, социальные общности или отдельные личности, взаимодействующие между собой с целью реализации собственных интересов.

Деятельность субъекта и объекта управления по структуре практически адекватны друг другу, различие состоит лишь в направленности и содержании этой деятельности, что и формирует своеобразную дополняющую систему отношений между ними. Управляющий в процессе своей деятельности процессуально дополняет деятельность управляемого, воздействуя на последнего посредством всех имеющихся энергетических, информационных или материальных ресурсов. При этом субъект, находящийся в позиции управляющего, вовсе не обязательно находится в ней постоянно.

Возможен вариант взаимоуправления, когда на различных этапах деятельности лидируют разные персоны. В этом управление принципиально отличается от руководства и администрирования, поскольку на каждом этапе деятельности управляет тот, кто чувствует себя более уверенным, компетентным и осведомленным в области, где развертывается данный этап деятельности.

Содержание управления заключается в формировании критериев и перспективных показателей развития объекта, выявления возникающих в нем проблем, разработки и применения методов их решения с целью достижения определенного состояния и параметров общественных отношений и процессов. В масштабах социума управление имеет многоуровневую структуру со специальными функциями, критериями, методами на каждом уровне.

В целом управление предстает как сознательная деятельность людей, опирающаяся на социальные закономерности, которые определяют характер и результаты человеческого поведения. Люди могут и обязаны познать механизм проявления этих закономерностей и использовать это в интересах общественного прогресса, поскольку у них есть возможность разрабатывать варианты и определять приоритеты того или иного образа действий в зависимости от конкретных условий социальной системы.

Важно иметь в виду, что социальное окружение человека или социум в широком смысле всегда является самоуправляемой системой, сложной и динамичной, способной накапливать прошлый опыт и обладающей огромным количеством элементов, связи между которыми чаще всего имеют вероятностный характер. Упорядоченность общественной жизни выступает в истории, прежде всего, лишь как итог столкновений, переплетения и перекрещивания различных, часто противоположных сил, проявляется в форме среднестатистической тенденции.

На определенном этапе исторического развития цивилизации произошло отчуждение функций управления от большинства индивидов и присвоение их меньшинством людей, которые вместо (или от имени) всех членов общества решают все проблемы жизнедеятельности социума. Возникновение субъекта управления было вызвано необходимостью уменьшить стихийность, меру неопределенности функционирования общества на стадии усиления социального неравенства между людьми, которое могло способствовать разрушению целостности системы.

Но и в современную эпоху все управленческие отношения в обществе сохраняют определенную классово-политическую направленность, в той или иной мере связаны с властью, властными полномочиями и выступают как специфическая конкретизация, форма политических отношений, ведь власть – феномен политический, всегда осуществляется господствующими классами в их интересах посредством проведения собственной политики во всех сферах общественных отношений.

В теории управления существует понятие «научное управление общественными процессами», которое интерпретируется как сознательное использование субъектом управления отношений власти, материальных, информационных и человеческих ресурсов для получения результатов, в которых как можно более полно реализуются цели, выражающие объективные потребности развития общества и всех социальных групп. Наивысшая эффективность управления достигается лишь в том случае, если постоянно сопоставляются и оцениваются собственные усилия субъекта управления и полученные результаты.

Управление, по существу, носит антиэнтропийный характер, то есть управляющая структура призвана осуществлять действия, препятствующие нарастанию хаоса, беспорядка, процессам дезорганизации и деградации, позволяющие стабилизировать ситуацию, сохранить качественную определенность и целостность системы, поддержать динамическое равновесие с окружающей средой, нейтрализовать её возмущающее влияние и обеспечить решение определенной задачи.

При ретроспективном анализе диалектики самоуправления и управления социума следует отметить, что если субъект управления пытается охватить регулирующим воздействием как можно больше сторон общественной жизни, то это, в конечном счете, ведет к застою, утрате источников самодвижения социальной формы организации материи, импульсов к развитию цивилизации, и порядок переходит в свою противоположность – дестабилизацию, деструкцию, деградацию, хаос и разрушение целостности системы.

С другой стороны, беспорядок и анархия в истории общества также нередко переходили в свою противоположность – вели к установлению диктатуры, авторитарных или тоталитарных режимов. С возрастанием активности субъективного фактора в истории становится все более важным правильно определять новую качественную меру единства, синтеза противоположностей – самоуправления и управления – в каждый конкретный момент времени, в каждой конкретной обстановке.

Целесообразно подчеркнуть, что все управленческие отношения объективны, прежде всего, потому, что порождаются, в конечном счете, способом производства, экономическим базисом общества. В то же время все управленческие отношения субъективны, поскольку они суть отношения людей, человеческие отношения, складывающиеся в процессе управления, все они в той или иной форме проходят через сознание людей, «конструируются», изменяются и совершенствуются людьми в зависимости от объективных изменений в производстве, обществе.

Важно также отметить, что в отличие от экономических отношений, которые сохраняют свою качественную специфику до тех пор, пока в обществе господствует данный способ производства, управленческие отношения чрезвычайно подвижны и могут устанавливаться, изменяться и регулироваться государством и другими субъектами управления через систему различных законов, нормативных актов, прямых директив и правил различного рода.

Важнейшим характерным признаком управленческих отношений служит свойство направлять деятельность людей на решение конкретных задач в процессе реализации совместных целей. Большое значение в процессе регуляции общественной жизнедеятельности имеют принципы управления, то есть те наиболее общие требования, руководящие установки, нормы поведения, которыми руководствуется субъект управления в деятельности по упорядочению системы общественных отношений. В принципах управления выражены необходимые основания деятельности субъектов управленческих отношений: органов управления и самоуправления и руководящих кадров.

Принципы управления не только синтезируют в себе социальные законы, выражающие сущность отношений между объектом и субъектом управления, но и определяют подходы к реализации этих законов на практике, устанавливают главные правила построения и действия управляющей и управляемой систем, обеспечивают интеграцию отдельных видов управленческой деятельности в различных подразделениях системы управления, их взаимную согласованность, общую направленность на достижение намеченных целей. На основе принципов управления организуется научно обоснованная упорядоченность действий по осуществлению управленческих функций, выбору методов, форм и способов регулирующего воздействия.

Следует отметить, что систематизировать существующие принципы управления в соответствии с классификацией, отвечающей современным требованиям, дело чрезвычайно трудное, поскольку в теории социального управления имеются разные точки зрения по этому вопросу. В качестве наиболее общих закономерностей управления социальной системой можно предложить следующую совокупность принципов.

Поскольку научное управление немыслимо без познания и умелого использования механизмов действия законов развития общества, то учет реальных возможностей, действительного состояния социума составляет важнейший принцип научного управления – принцип объективности, следование которому предопределяет действенность применения всех принципов управления. Важнейшее условие реализации этого принципа – проведение конкретно-социологического исследования.

Изучая содержание общественных процессов, важно анализировать те условия и обстоятельства, при которых проявляется действие определенных законов, и делать правильные выводы для практики. Отсюда еще один принцип управления – принцип конкретности: требование соответствия управленческого воздействия действительным свойствам его объекта. Это означает необходимость учета реальных потребностей и интересов объекта, его отношений с другими явлениями, что обеспечивает активное включение управляемых структур и отдельных работников в процесс достижения поставленной цели.

Этот принцип особенно важно учитывать сейчас, когда общественная жизнь России неизмеримо усложнилась и любая тенденция пробивает себе дорогу через массу случайных, нередко противоречивых явлений, которые модифицируют действие социальной закономерности. Управлять конкретно – значит действовать на основе достоверной, надежной информации о внутреннем состоянии объекта, а также о внешних условиях, в которых он функционирует.

Необходимость объединения (при соответствующей дифференциации) отдельных взаимообусловленных видов управленческой деятельности на основе общей цели находит выражение в принципе системности. Этот принцип предполагает тесную взаимосвязь действий, осуществляемых разными органами управления в рамках целостной программы.

Особую сторону реализации системного подхода в управлении выражает принцип комплексности, требующий в каждом достаточно сложном социальном явлении полностью охватывать все его стороны, учитывать все его аспекты, тесно связывать регулирующие воздействия при решении экономических, социальных, политических, культурных и других проблем.

Управление обязательно предполагает решение множества взаимосвязанных задач, которые неодинаковы по своему значению, месту в общей связке фактов, способам и времени их выполнения. Поэтому так необходимо умение в каждый особый момент отыскать основное звено в цепи всех проблем, чтобы, ухватившись за него всеми силами, удержать всю цепь и прочно подготовить переход к следующему звену, причем порядок звеньев, их форма, сцепление и отличие друг от друга в исторической цепи событий не так просты, как в обыкновенной цепи.

В литературе практически общепринятым является мнение, что в любой управленческой деятельности целесообразно руководствоваться принципом единства централизма и самостоятельности. Понятие «централизм» характеризует такие связи между участниками управленческих отношений в процессе совместного функционирования, при которых вышестоящие органы имеют права и обязанности направлять деятельность нижестоящих на достижение общей цели. Проявление самостоятельности связано с наличием у субъекта управленческих отношений таких прав и обязанностей, которые дают ему возможность определять содержание собственной деятельности, ориентированной на реализацию своих специфических и общих интересов.

Эффективность управленческих отношений во многом обусловлена гармоничностью сочетания централизма с самостоятельностью. Централизм оправдан лишь в той мере, в какой он необходим для успешного достижения общей цели, обеспечения стройности и единения при управлении различными сферами, структурами и территориями. Самостоятельность, инициатива, самодеятельность, относительная свобода проявлений разнообразных приемов и способов решения управленческих проблем не должна становиться «оригинальничанием», выходить за рамки общих задач. Чрезмерность централизации преодолевается перераспределения прав и обязанностей между руководящими органами, демократизацией системы управления.

Принцип единства централизма и самостоятельности конкретизируется в требовании сочетать коллегиальность с единоначалием и персональной ответственностью за ведение определенного участка работы и полученные результаты. Ответственность формируется как результат тех внешних требований, которые вынуждены предъявлять друг другу субъекты управленческих отношений по выполнению взаимных прав и обязанностей в условиях общественно необходимого разделения труда.

Эти требования устанавливаются путем закрепления определенных экономических, правовых, административных, нравственных и других норм, материальных и моральных поощрений и санкций, которые влияют на субъективную ответственность, в целях придания действиям работников единой направленности. Ответственная взаимозависимость служит важным инструментом соединения индивидуальных, групповых и общественных интересов, что является необходимым условием эффективности функционирования управленческих отношений.

С данным требованием связано такое понятие, как допустимые границы управления, то есть определенное значение управленческого воздействия, ограниченное конкретными пределами, которые обусловлены особенностями управляемого объекта. Эти пределы детерминируются необходимой мерой самостоятельности и централизма, сотрудничества и партнерства в отношениях субъектов управления, совокупностью параметров социального объекта, поддающихся изменению посредством управленческого воздействия.

Принцип единства и независимости особых интересов характеризует взаимное положение участников управленческих отношений, которые объединены стремлением к достижению общей цели. При достижении этой цели реализуется и частный интерес каждого из субъектов совместной деятельности. Существующая связь между субъектами управленческой деятельности выражается также в принципе взаимодействия особых интересов субъектов управленческой деятельности в процессе осуществления единой цели. Согласно данному принципу, частные интересы субъектов управленческой деятельности призваны служить объединяющим фактором в деле выполнения общих управленческих функций.

Это реализуется при таком взаимодействии участников управленческого процесса, когда их особые интересы ограничиваются пределами, заданными единой целью. Отклонение от общественно необходимых целей управленческой деятельности любого из субъектов управленческих отношений приводит его частные интересы в противоречие с интересами другого (или других) субъекта управленческих отношений, в состояние противодействия им. В конечном итоге, может происходить корректировка и балансирование особых интересов, преодолеваться эгоизм каждого субъекта. В соответствие с этим принципом необходимо создавать такие условия, которые не только не позволяют участникам управленческих отношений отклоняться от общих целей, но и формируют у них заинтересованность в эффективной реализации этих целей.

В принципе состязательности выражается зависимость управленческой деятельности от характера противодействия особых интересов самостоятельных субъектов управления, стремящихся к достижению одной и той же общественно значимой цели: занятию руководящей должности, избранию в органы представительной власти, победе в конкурентной борьбе на рынке и т.п. Противодействие частных интересов обусловливает развитие отношений соперничества, делового противоборства, сопоставление творческих, профессиональных, моральных качеств и результатов труда, активизирует инициативу, предприимчивость людей, вынуждает искать наиболее эффективные способы решения проблем, приемы управленческой деятельности. Принцип состязательности реализуется на основе альтернативности, выборности и гласности. Антипод же состязательности – монополизм приводит к деградации субъекта управления, групповому эгоизму, протекционизму, бюрократизации.

Важнейшей задачей управления является упорядочение системы с тем, чтобы обеспечить наиболее рациональное использование материальных, человеческих и финансовых ресурсов для достижения поставленной цели в возможно более короткий срок. Отсюда вытекает следующий принцип управления – принцип эффективности, предполагающий максимальную экономию ресурсов (времени, сил и т.п.) и наиболее производительное применение народного труда.

Принцип оптимальности характеризуется согласованием различного рода противоречивых моментов в процессе формирования наилучшего состояния системы. Ориентиром при оценке полноты реализации принципа оптимальности может служить вариант решения управленческой задачи, при котором достигаются параметры, максимально отвечающие возможностям развития системы с учетом имеющихся ограничений. Эти два последних принципа выступают в качестве одного из главных критериев успешности управленческого воздействия.

Критериями классификации управленческих отношениймогут быть: а)характер регулирующихэти отношениянорм(правовые, административные, нравственные и нормы, издаваемые общественными, политическими и др. организациями); б)область действия(хозяйство, образование, наука, оборона и др.); в)территория распространения(все государство, республика, край, область, район, город, поселок, железная дорога, пароходство и т.д.); г)продолжительность времени действия(бессрочные и срочные); д)сфера распространения(внутренние и внешние, то есть отношения, складывающиеся между органами и работниками различных самостоятельных систем); е)взаимное положение участников управленческого взаимодействия(субординация и координация )²⁸.

Отношения субординации и координации характеризуют место и роль отдельных видов управленческой деятельности относительно друг друга, положение субъектов этой деятельности при осуществлении общей цели управления. Отношения субординации обнаруживаются в непосредственном подчинении одного участника управленческих отношений другому в процессе управления единым объектом. В этих отношениях находит конкретную реализацию централизм в управлении. Субординация указывает на приоритет общих интересов над особыми.

Отношения координации выражают взаимодействие непосредственно несоподчиненных субъектов управленческих отношений. Они характеризуются согласованием частных интересов в процессе реализации общих целей, выступают проявлением самостоятельности участников совместной деятельности, между которыми устанавливаются горизонтальные связи на каждом из уровней субординации.

В заключение отметим, что для осуществления эффективной управленческой деятельности необходимо, но недостаточно только знать основные принципы менеджмента, важно еще уметь правильно ими пользоваться. А успешное освоение принципов управления возможно лишь на основе глубокого изучения теории социологии и психологии управления, которая раскрывает широкие возможности для творческой инициативы каждого руководителя.