5. Среди принципов древнего иудейского права выделяется принцип кровной мести — "кровомщения".

Несмотря на то, что одна из заповедей иудейского Бога, высказанных через Моисея, всему его народу, гласила: "Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего; но люби ближнего твоего, как самого себя", институт кровной мести, по мнению исследователей, у иудеев, "не знавших христианского всепрощения", был "совершенно обычным явлением жизни"¹². Причем он признавался и регулировался не только нормами религиозного права, но и нормами морали и распространялся как на иудеев — "сынов народа твоего", так и на иноземцев.

По поводу мщения последних в Четвертой книге Моисеевой "Числа" устами иудейского Бога Моисею, в частности, говорится:

"Отмети Мадианитянам за сынов Израилевых, и после отойдешь к народу твоему". Призыв к мести звучит и в устах Моисея, когда он, выполняя заповедь своего Бога, обращается к иудеям: "Вооружите из себя людей на войну, чтоб они пошли против Мадианитян совершить мщение Господне над Мадианитянами" (гл. 31).

Согласно религиозно-нравственным законам иудеев, кровная месть считалась не только допустимой, но и в ряде случаев, судя по логике развития иудейского права, даже необходимой. Она способствовала быстрому и радикальному разрешению "кровных" споров, возникающих между иудеями, и тем самым поддержанию относительного спокойствия в обществе.

Следует обратить внимание на то, что в "ветхозаветный" период истории развития человечества принцип, или институт, кровной мести был "заложен", как отмечают толкователи Библии, кроме иудейского и во все древневосточное право¹³. Однако у иудеев этот принцип, сдерживающий страсти враждующих, имел свои особенности.

Суть их заключалась, во-первых, в том, что в законодательном порядке проводилась строгая грань между убийством по ненависти, вражде и иным мотивам, с одной стороны, и кровомщением — с другой. "Если кто ударит кого железным орудием, так что тот умрет, то он убийца: убийцу должно предать смерти". Если кто ударит кого "из руки камнем, от которого можно умереть, так, что тот умрет, то он убийца: убийцу должно предать смерти". Или же если кто ударит кого "деревянным орудием, от которого можно умереть, ударит из руки так, что тот умрет, — то он убийца: убийцу должно предать смерти". Но кровомститель не является убийцей: "Мститель за кровь сам может умертвить убийцу; лишь только встретит его, сам может умертвить его". При этом поясняется, что речь идет о кровомщении за убийства "по ненависти", "по вражде", за убийства "с умыслом" (Числа, гл. 35).

В иных случаях, т.е. когда убийство совершено "без вражды" и "без умысла", предусматривались другие правила: если же кто толкнет кого "нечаянно, без вражды, — устанавливается в законе, — или бросит на него что-нибудь без умысла", "какой-нибудь камень, от которого можно умереть, не видя уронит на него, так что тот умрет, но он не был врагом его и не желал ему зла", то лицо, совершившее убийство, не является виновным, и "общество должно спасти убийцу от руки мстителя за кровь" (Числа, гл. 35).

Во-вторых, у иудеев, как отмечают исследователи, согласно действующим законам, "всякое убийство (и намеренное, и ненамеренное) подлежало прежде всего формальному судебному расследованию", и только после этого кровомститель получал право на мщение¹⁴. "Общество должно рассудить между убийцею и мстителем за кровь по сим постановлениям", — устанавливалось в законе (Числа, гл. 35).

В-третьих, в иудейском праве принцип кровной мести допускал возможность избежать кровомщения в том случае, если убийство было совершенно "без вражды" и "без умысла".

По действовавшим законам, "невольный убийца" получал возможность избежать кровной мести со стороны родственников убитого, укрывшись в одном из шести так называемых городов убежища, существовавших в стране. Находиться там он должен был "до смерти великого священника, который помазан священным елеем". Со смертью первосвященника мститель лишался права кровной мести, и "невольный убийца" получал все свои прежние права: "По смерти великого священника должен был возвратиться убийца в землю владения своего". В том же случае, если "невольный убийца" выходил до смерти великого священника "за предел города убежища, в который он убежал", и был "найден" и убит мстителем за кровь, то на последнем не было "вины кровопролития" (Числа, гл. 35).

И, в-четвертых, особенность принципа кровной мести, закрепленного в иудейском праве, заключалась также в том, что оно в отличие от религиозных правовых систем других стран Древнего Востока ни при каких условиях не допускало выкупа "за душу убийцы": "И не берите выкупа за душу убийцы, который повинен в смерти, но его должно предать смерти". Подобное правило действовало и в отношении лиц, совершивших убийство "без вражды" и "без умысла" и скрывавшихся от кровной мести в городах убежища: "И не берите выкупа за убежавшего в город убежища, чтоб ему позволить жить в земле своей прежде смерти великого священника" (Числа, гл. 35).

Страх возмездия и "стеснительное во многих отношениях проживание в городе убежища", по мнению исследователей иудейского права и толкователей Библии, оказывали сдерживающее воздействие на враждовавших друг с другом евреев и должны были приучать их к осторожности в обращении с жизнью ближнего.

6. Наряду с названными основными принципами иудейское право базировалось также на целом ряде принципов, в числе которых: принцип органического сочетания законов, регулировавших отношения иудеев к своему Богу (порядок жертвоприношения и другие формы богопочитания), с одной стороны, и отношения в обществе между собой — с другой; принцип установления различного статуса и дифференцированного отношения к представителям иудейского и чужого рода; принцип божественного, и шире — религиозного абсолюта, упования прежде всего на Бога, суд божий, а затем уже на суд человеческий; и др.

Особо выделяется в системе принципов иудейского права принцип уважительного отношения иудеев друг к другу, к священнослужителям и старшим, а также сострадания и великодушия к обездоленным пришельцам и нищим: "Когда будете жать жатву на земле вашей, — говорилось в одном из законов иудейского Бога, переданного иудеям через Моисея, — не дожинай до края поля твоего, когда жнешь, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай: бедному и пришельцу оставь это"; "и виноградника твоего не обирай дочиста, и попадавших ягод в винограднике не подбирай; оставь это бедному и пришельцу" (Левит, гл.23).

В Пятой книге Моисеевой "Второзаконие" сострадание и посильная помощь распространяется не только на бедных и пришельцев, но и на вдов и сирот: "Когда будешь жать на поле твоем, и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; пусть он останется пришельцу, сироте и вдове". И далее: "Когда будешь обивать маслину твою, то не пересматривай за собою ветвей; пусть остается пришельцу, сироте и вдове" (гл. 24).

Аналогичные положения содержатся и в некоторых других священных книгах. Гуманный смысл этих религиозно-правовых установлении заключается в своеобразном "ограждении" права несчастных и обездоленных лиц на существование. Законодатель настойчиво и последовательно требует, чтобы такие люди, по словам толкователей Библии, "не были забыты собственниками и владельцами при сборе хлеба, винограда и, конечно, других произведений земли".

При этом законодатель, как правило, не устанавливает размеров части урожая, отдаваемой бедным, пришельцам, сиротам и вдовам, предоставляя решение данного вопроса на усмотрение "собственника и владельца", полагаясь на их "великодушие и сострадание". Однако в отдельных случаях такой размер определяется самим законодателем. Например, в Мишне говорится о том, что минимальный размер недожинаемого края поля и соответственно пожертвований должен определяться "в 1/60 всего достояния хозяина"¹⁷.

Кроме рассмотренных нами принципов иудейского права, ему свойственны и другие принципы, большинство которых анализируется в специальных исследованиях.

28