Тема 3. Проблемные вопросы понятия, свойств и классификации доказательств

Объективная истина как цель доказывания

Доказывание представляет собой процесс установления истины в судопроизводстве, ее познание, обоснование представлений о ее содержании. Его сущность заключается в собирании, исследовании, оценке и использовании доказательств. Цель доказывания — установление истины по делу. Общеизвестно, что доказывание является сердцевиной уголовно-процессуальной деятельности.

Необходимо определить содержание понятия доказывания. Представляется, что целесообразно выделить и проанализировать такие компоненты, как содержание и характер истины в уголовном деле. Вряд ли еще возможно обнаружить в теории доказывания подобные понятийные категории, которые бы вызывали бурные научные споры. Итак, целью доказывания является установление истины по делу. Эта истина в литературе чаще всего именуется материальной или объективной истиной. Под объективной истиной понимается такое содержание человеческих знаний, которое правильно отражает объективную действительность и не зависит от субъекта, не зависит ни от человека, ни от человечества. Установить истину в уголовном процессе означает познать произошедшее событие и все обстоятельства, подлежащие установлению по уголовному делу, в соответствии с тем, как они имели место в действительности. Установление обстоятельств такими, какими они были в действительности, составляет содержание объективной истины. Истина содержит не общие законы, что характерно для научной истины, а отдельные конкретные факты, важные для разрешения данного дела. Можно, таким образом, утверждать, что истина в уголовном процессе есть истина конкретная, практическая. Для установления этой истины используются общие законы познания и особые правила уголовно-процессуального доказывания. Основу правовых гарантий установления истины составляет система правовых принципов уголовного процесса, каждый из которых имеет определенное значение в обеспечении истинных выводов.

Истинными считаются такие выводы, которые соответствуют тому, что имело место, произошло в действительности. Объективный характер таких выводов обусловливается тем, что они представляют верное отражение объективной реальности, но не субъективных представлений, оторванных от реальности. Высказаны мнения, что содержание истины, устанавливаемой в уголовном процессе, должно определяться таким объемом сведений, которые отражают: лишь фактические обстоятельства дела (где, когда, как, почему и т.д. совершено определенное деяние) — М.С.Строгович; фактические обстоятельства и правовую квалификацию — Н.Н.Полянский; фактические обстоятельства, правовую и общественно-политическую оценку (наказание) — И.Д.Перлов Критерием истинности наших знаний является практика. Это положение имеет важное значение для уголовного процесса, где оно означает правильность, истинность выводов об обстоятельствах преступления и о виновности (невиновности) лица в его совершении и подлежит непременной проверке. Критерием, используемым при этом, является практика. Имеются в виду две ее основные формы:

а) непосредственная в виде практических (следственных, судебных и иных процессуальных) действий, направленных на собирание и исследование доказательств, с помощью которых проверяется истинность выводов по уголовному делу (материалов о преступлении);

б) опосредованная практика в виде предшествующей общественно-исторической практики, выраженной в науке уголовного процесса, криминалистике, в профессиональном и общем житейском опыте.

Итак, доказывание — это деятельность, познавательная и удостоверительная, компетентных государственных органов, среди которых традиционно называют и суд.

Рассматривая доказывание как процесс установления истины, т.е., процесс познания, следует исходить из положения о всеобщности процесса познания, из того, что нет и не может быть специфически судебного познания истины. Субъект доказывания, устанавливая при помощи доказательств обстоятельства дела, переходит от чувственного восприятия отдельных фактов, признаков, свойств тех ли иных объектов, играющих роль доказательств, к логическому осмыслению воспринятого, к рациональному мышлению.

Подводя некоторый итог изложенному, можно выделить резюме P.X.Якупова, который утверждает, что содержание истины в уголовном судопроизводстве ограничено определенными рамками гносеологического порядка.

Анализируя различные суждения по вопросу о характере истины в уголовном деле, необходимо отметить, что начало дискуссии по данной проблематике обусловлено историческими условиями. События, имевшие место в СССР в 1936–1937 г., давали основания ошибочно трактовать понятие истины, что привело к трагическим последствиям. Как уже отмечалось, вопрос о характере истины по уголовным делам является неоднозначным. В этой связи обратимся к исследованиям, проведенным Р.Х.Якуповым.

Одни авторы объявили неприменимость философских категорий абсолютной и относительной истины к истине, достигаемой в уголовном процессе. Другие авторы, признав правомерность постановки вопроса, тем не менее, разошлись во взглядах. Они разделились на сторонников, признающих объективную истину по уголовным делам только в качестве абсолютной (М.С.Строгович и др.), только относительной (Г.Т.Ульянова, И.Б.Михайловская и др.), либо абсолютной, либо иногда относительной (И.Д.Перлов), абсолютной и относительной одновременно (В.Я.Дорохов, В.С.Николаев, А.И.Трусов и др.).

Обстоятельный анализ указанных позиций дан В.Я.Дороховым в монографии по теории доказывания. Ограничимся следующими замечаниями. Прежде всего, следует высказать самые решительные возражения против первой точки зрения, поскольку в конечном итоге она ведет к выхолащиванию методологической основы теории доказывания в уголовном процессе. Что касается сторонников другой позиции, то, как это ни парадоксально, но противоречий между их взглядами фактически нет. Дело в том, что вышеотмеченные расхождения мнимые, поскольку они касаются не одного какого-то аспекта, а двух разных уровней: формально-логического и диалектического. На формально-логическом уровне проблема соотношения абсолютной и относительной истины разрешается в рамках взаимосвязей целого и части. В зависимости от того, что из них избрать в качестве основного предмета внимания, истина в уголовном процессе в его конечном пункте будет, несомненно, абсолютной, полной, как того требует закон, в начале уголовного процесса — как правило, относительной, неполной, верно отражающей лишь часть обстоятельств, имеющих значение для дела. И, наконец, на рассматриваемом уровне по мере продвижения уголовного дела (материалов о преступлении) от первой стадии к последующим неполные, но верные знания накапливаются и достигают качества полной, абсолютной истины. На диалектическом уровне соотношение абсолютной и относительной истины в уголовном процессе действительно может быть представлено первой и второй характеристиками одновременно. Следует согласиться с мнением Р.Х.Якупова, когда он говорит о соотношении абсолютной и относительной истин в уголовном процессе.

Однако вряд ли можно согласиться с доводами Л.Л.Зайцевой, когда она утверждает, что согласно ч. 1 ст. 102 УПК РБ, целью доказывания, состоящего из собирания, проверки и оценки доказательств, является законное, обоснованное и справедливое разрешение уголовного дела. Далее она резюмирует, что это реальная и достигаемая цель в отношении установления истины по делу.

Во-первых, в ч. 1 ст. 102 УПК РБ ничего не сказано о том, что целью доказывания является законное и обоснованное разрешение уголовного дела. Это как раз является следствием доказывания в уголовном судопроизводстве. Этапы процесса доказывания: собирание, проверка и оценка доказательств составляют его содержательную сторону; во-вторых, установление истины по уголовному делу видится вполне реальной и достижимой целью, исходя из гносеологических аспектов доказывания и философского суждения об истине.

Проблемы доказательств в уголовном процессе Беларуси

Согласно конституционному принципу презумпции невиновности лицо считается невиновным, пока его вина не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в силу приговором суда. Основным вытекаемым из данного принципа правилом является возложение обязанности доказывания вины обвиняемого на орган уголовного преследования на досудебном производстве, в качестве которого выступают органы следствия, дознания и прокуратуры. Главным предназначением органов расследования является создание условий для постановления судом законного, обоснованного, справедливого приговора.

Вместе с тем, данная цель предварительного расследования достигается далеко не всегда. В суд нередко направляются уголовные дела с грубыми нарушениями норм уголовно-процессуального закона, нередко касающихся доказательств и доказывания, что ведет к потере юридического значения добытых по уголовному делу фактических данных.

Наряду с такими факторами, как недостаточность представленных в уголовном деле доказательств, их противоречивость, отсутствие логической цепочки, соединяющей все доказательства, обвиняемый в судебном разбирательстве признается виновным и вследствие того, что доказательства нередко были добыты с нарушением процессуальной формы, что влечет, как правило, их недопустимость.

Как известно, все доказательства не соответствующие требованиям статьи 27 Конституции Республики Беларусь, т.е. полученные путем принуждения к даче показаний и объяснений против самого себя, членов своей семьи, близких родственников, а также с иными нарушениями закона являются недопустимыми. В соответствии с частями 3 и 4 статьи 105 УПК доказательства допустимы, если они получены из установленного законом источника, уполномоченным на то должностным лицом и в установленном законом порядке.

В отличие от нарушений, допускавшихся следователями после введения в действие нового уголовного и уголовно-процессуального законодательства, когда в 2010 г. судами было оправдано 120 обвиняемых, в основе многих нынешних оправдательных приговоров лежит различная оценка доказательств предварительным расследованием и судом. Именно по этим причинам за истекший год постановлено 8 (34,8%) оправдательных приговоров.

Однако все еще имеют место факты поверхностного расследования и неумения правильно оценить собранные по делу доказательства (9, или 39,1%), а также грубых нарушений норм УПК (4, или 17,4%).

Анализ причин вынесения таких оправдательных приговоров показывает, что в их основе лежат полнейший примитивизм и некомпетентность следователей, безответственность и безразличие руководителей, стремление любой ценой направить дело в суд и сформировать показатель, игнорируя права и интересы граждан.

Так, 18.05.2010 суд Дзержинского района Минской области постановил оправдательный приговор в отношении М. и несовершеннолетнего Т., обвиняемых совместно с осужденным Ш. в совершении краж двух поросят и теленка у граждан П. и З. На первоначальной стадии уголовные дела расследовались дознавателями Дзержинского РОВД П., Х. и Л., а затем соединены и приняты к производству следователем Ш., который материалы не изучил и не проанализировал, существенные противоречия в первоначальных признательных показаниях Ш., М. и Т. о способе хищения и иных обстоятельствах преступлений не устранил. Например, из показаний Ш. следует, что мясо похищенного теленка он продал неизвестному лицу, а фомку, которой взламывал замок двери и убивал животное, где-то выбросил. В то же время подозреваемый Т. пояснил, что мясо теленка Ш. продал лицу, с которым был знаком, а нож и фомку унесла домой М.

Допросы потерпевших и обвиняемых поверхностные, изложены общими фразами, не детализированы и не отражают конкретных обстоятельств. Бездумное и безответственное выполнение следственных действий присуще всем без исключения дознавателям, оперуполномоченному ОУР С., следователю Ш. Алиби несовершеннолетнего Т. о том, что в момент кражи теленка он находился в гостях у своего брата Т., проживающего в другой деревне, не проверено, его допрос производился без участия законного представителя. Нож, которым, по мнению следствия, обвиняемые разделывали тушу теленка, на экспертное исследование не направлялся, как и изъятая сумка, в которой, по показаниям М., переносилось мясо. Проверка показаний на месте с М., проведенная по поручению дознавателя П. оперуполномоченным С., и аналогичное следственное действие с подозреваемым Ш., проведенное дознавателем Х., свелись фактически к фотографированию обвиняемых у дверей сараев. Потерпевшие П. и З. допрошены лишь в первый день расследования, после чего следователем не вызывались. Вместе с тем, из беседы с ними сотрудниками ГУПР МВД установлено, что вскоре после совершенных преступлений они обладали дополнительной информацией о лицах, совершивших кражи, и местонахождении двух похищенных поросят. Со слов потерпевшего З. остаток разделанной туши теленка обнаружен на следующее утро после кражи местным трактористом при уборке территории от снега. З. незамедлительно сообщил об этом по телефону оперуполномоченному ОУР С., однако тот попросту отмахнулся, сославшись на занятость с раскрытием убийства. Лишь спустя двое суток был произведен осмотр места происшествия, однако к этому времени тушу утащили собаки .

По результатам служебной проверки УВД Миноблисполкома все виновные сотрудники привлечены к строгой дисциплинарной ответственности, а следователь Ш. уволен из органов внутренних дел за нарушение служебной дисциплины.

28 июня 2010г. судом Березовского района оправдан Ш., обвинявшийся в причинении ножевых ранений К. В основе и этого оправдания – безответственность следователя и его легкомысленный подход к исследованию и оценке собранных доказательств. За весь период следствия старший следователь Т. не провел очную ставку с потерпевшим, несмотря на отрицание обвиняемым своей вины и его ходатайства о ее производстве. Более того, крайне скудные и не согласованные с выводами экспертов о количестве ножевых ранений и их локализации показания потерпевшего, записанные в начале следствия в больнице начальником уголовного розыска, следователем не оценены. В результате в ходе судебного разбирательства потерпевший от них отказался.

В ходе обыска в квартире обвиняемого Ш. изъят нож, как указано в протоколе, со следами крови, однако согласно заключению эксперта крови на нем не обнаружено. В ходе следствия какой-либо причинной связи между изъятым по месту жительства Ш. ножом и предметом, которым причинены телесные повреждения потерпевшему, не установлено. Это можно было сделать путем исследования порезов на одежде потерпевшего, однако она в ходе следствия не изымалась.

Заместителю начальника Березовского РОВД – начальнику отдела предварительного расследования и старшему следователю этого же отдела Т. объявлены строгие выговоры.

8 января 2010г. судом Браславского района оправданы за недоказанностью вины Г., Р. и Ч., которые обвинялись в том, что в ночь с 8 на 9 марта и с 6 на 7 апреля 2002 года совершили кражи из дома Л.. и из дома Б. в г. Миоры Витебской области.

21 апреля 2009 г. судом Миорского района обвиняемые за указанные преступления ранее были осуждены к различным срокам лишения свободы. При повторном рассмотрении уголовного дела суд, оценив собранные по делу доказательства, не принял во внимание признательные показания обвиняемых, данные ими на предварительном следствии и первоначально в судебных заседаниях суда Миорского района, признав их недостоверными в связи с их противоречивостью, так как их показания не согласуются между собой, не подтверждаются другими объективными доказательствами по делу, опровергаются их же показаниями, а также показаниями потерпевших и свидетелей. На месте происшествия возле дома Л. были обнаружены два четких следа обуви, тогда как по признательным показаниям Р. и Ч. возле указанного дома находились все трое обвиняемых. Не соответствуют действительности показания Р. о том, что похищенные вещи он положили около дома возле забора, тогда как никакого забора в то время в указанном ею месте не было. Кроме того, из дома Л. было похищено и другое имущество, но ни один из похищенных предметов не найден, а следы пальцев рук, изъятые с мест совершения краж, оставлены не обвиняемыми и потерпевшими, а другими лицами.

Более того, суд принял во внимание показания обвиняемых о том, что они не совершали краж в указанное время, так как это их утверждение подтверждается свидетельскими показаниями, которые признаны достоверными, поскольку они последовательны, не противоречивы и не доверять им у суда нет оснований.

Судебной коллегией по уголовным делам Витебского областного суда кассационный протест прокурора Миорского района оставлен без удовлетворения.

Начальнику отделения по Миорскому району за отсутствие должного процессуального контроля за расследованием уголовного дела, что повлекло за собой вынесение оправдательного приговора, объявлен выговор, а следователю этого же подразделения за необоснованное привлечение обвиняемых к уголовной ответственности – строгий выговор.

10 января 2010 г. судом Поставского района постановлен оправдательный приговор по уголовному делу в отношении К. и С., которые обвинялись с директором Браславской районной киновидеосети Р., главным бухгалтером У. и экономистом П. в хищении путем злоупотребления служебным положением денежных средств, незаконно полученных в виде премиальных доплат за выполнение плана по объему платных услуг по кинообслуживанию населения.

Уголовное дело расследовалось начальником отделения по Браславскому району С. которым Р. по данному делу признан виновным и приговорен к штрафу в размере 450 базовых величин, а производство в отношении У. и П. прекращено с освобождением от уголовной ответственности вследствие акта амнистии.

Суд, проверив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, пришел к выводу о недоказанности инкриминируемого обвиняемым состава преступления. В приговоре суд указал, что их действия, связанные с исполнением незаконных устных распоряжений о внесении фиктивных данных в отчеты о работе киномехаников, не повлекли незаконного начисления и выплаты премий работникам киносети, что у обвиняемых отсутствовала корыстная заинтересованность, а сами они не имели материальной выгоды. Суд расценил отчеты о работе киномехаников как документы внутреннего пользования, не исходящие от учреждения для представления в вышестоящий либо другой орган для удостоверения юридических фактов и событий, а как использующиеся для отчетности внутри самого предприятия. Кроме того, часть отчетов, признанных по делу вещественными доказательствами, не утверждена директором, что лишает их юридической значимости, а поэтому их нельзя признать официальными документами, имеющими таковую и являющимися предметом преступления. Последующее внесение указанных в отчетах сведений в другие отчеты, направляемые в вышестоящие организации, которые являются официальными документами, в ходе следствия не проверялось, а судом этот вопрос не исследовался, поскольку он выходит за рамки предъявленного обвинения. Гражданский иск по делу заявлен не был.

Кассационный протест, внесенный 20.01.2011 старшим помощником прокурора Браславского района в Витебский областной суд, удовлетворен, и уголовное дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Решением оперативного совещания при начальнике УСК начальнику отделения по Браславскому району объявлен строгий выговор.

19 марта 2010 г. судом Фрунзенского района г. Минска при повторном рассмотрении оправдана М. по ч.3 ст. 205 УК. Осмотр жилища старший дознаватель П. произвел без понятых, на конверте, в который упаковал изъятые с места происшествия следы пальцев рук, пояснительные надписи не сделал, не ознакомил подозреваемую с постановлением о назначении экспертизы до направления постановления для исполнения. В связи с этим данные доказательства признаны судом недопустимыми. Кроме того, следователем М., принявшим уголовное дело к своему производству, допросы проведены поверхностно, не проверены следственным путем первоначальные признательные показания обвиняемой в части похищения 65 долларов США с целью оплаты за лечение от венерической болезни. Меры к установлению и допросу мужчины, на которого ссылалась в своих показаниях обвиняемая, не принимались, родители обвиняемой о материальном положении М. не допрашивались.

По результатам служебной проверки в отношении начальника следственного отдела и следователя М. ограничились ранее принятыми мерами – лишением премиальных доплат за сентябрь 2003 г. на 50% каждого.

2 июня 2010 г. судом Октябрьского района г. Витебска оправдан по ч.2 ст. 207 УК А., обвинявшийся в совершении разбойного нападения на гражданина Китайской Народной Республики. Уголовное дело расследовалось старшим следователем З. Основанием постановления оправдательного приговора явились нарушения УПК при предъявлении лица для опознания. Судом установлено, что до начала опознания потерпевший, находясь в коридоре РОВД, наблюдал, как мимо него в кабинет следователя привели в наручниках обвиняемого, затем 2-х парней в мокрой одежде (на улице шел дождь), а затем в кабинет пригласили потерпевшего. Кроме того, суд отнесся критически к показаниям потерпевшего и посчитал, что составленная с его слов ориентировка, его первоначальные показания на следствии о том, что не уверен, сможет ли опознать, а также показания в суде, что не помнит одежду обвиняемого, не согласуются между собой и с тем, что потерпевший с уверенностью опознал Андрюшкина как лицо, совершившее в отношении его преступление. В ходе опознания одежда обвиняемого полностью не совпадала с указанной потерпевшим ранее. Несмотря на то, что у потерпевшего плохое зрение и он постоянно носит очки, у следователя не возникло сомнений, что потерпевший, наблюдая непродолжительное время, запомнил А., хотя двое приятелей потерпевшего не смогли описать и запомнить кого-либо из нападавших.

По результатам служебной проверки ПР УВД Витебского облисполкома от 22.06.2010старшему следователю ОПР Октябрьского РОВД г. Витебска З. объявлен строгий выговор.

14 декабря 2010 г. судом Борисовского района и г. Борисова при повторном слушании в ином составе судей оправдан ранее осужденный к 8 годам лишения свободы по ч.3 ст. 328 УК Б., который обвинялся в том, что незаконно приобрел, перевозил, хранил и 19.03. 2009 около 18 ч. возле дома № 135 по ул. М.Горького в г. Борисове сбыл сотруднику милиции И., проводившему оперативно-розыскное мероприятие, психотропное вещество N-метиламфетамин в количестве 0,3579 грамма.

Основанием постановления оправдательного приговора явились нарушения Закона Республики Беларусь «Об оперативно-розыскной деятельности» и уголовно-процессуального законодательства, допущенные оперативными сотрудниками подразделения по борьбе с преступлениями в сфере нравов и незаконного оборота наркотиков Борисовского ГОВД при проведении мероприятия по контрольной закупке психотропных веществ, выразившиеся в нарушении порядка проведения оперативного мероприятия, осмотра места происшествия, изъятия, хранения и передачи вещественных доказательств. В свою очередь следователь отдела по г. Борисову ни при изучении представленных ему для принятия решения в порядке ст. 174 УПК материалов проверки, ни в ходе расследования уголовного дела не обратил внимания на это, за него это сделал суд.

Так, судом установлено, что дело оперативной проверки по разработке подсудимого не заводилось, до задержания Б. его анкетные данные не были известны оперативным сотрудникам, в связи с чем постановление о проведении в отношении его оперативно-розыскных мероприятий от 19.03. 2010 и протокол передачи И. денежных средств для закупки психотропных веществ признаны недопустимыми доказательствами. При проведении осмотра места происшествия изъято 14 пакетиков с порошком, которые, как указано в протоколе, упакованы в бумажные конверты и опечатаны печатью № 2 Борисовского ГОВД «Для пакетов», однако на экспертизу были представлены конверты в опечатанном виде с оттиском печати «Для экспертиз». Указанные обстоятельства дают основания усомниться в том, что на экспертизу представлено именно то вещество, которое изъято в салоне автомашины Б. По указанной причине заключение судебно-химической экспертизы признано судом недопустимым доказательством. Повторно исследовать вещественные доказательства невозможно в связи с их уничтожением.

По результатам служебной проверки УВД Минского облисполкома направлена информация прокурору г. Борисова для дачи юридической оценки действиям оперативных сотрудников.

Представляется необходимым остановиться на некоторых из моментах из приведенных примеров.

1. Возложение бремени доказывания на органы уголовного преследования предопределяет, что обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность и не может понуждаться к выявлению оправдывающих его обстоятельств, к собиранию доказательств. Такие действия он совершает по собственному желанию и по своей воле. Деятельность органов уголовного преследования должна быть успешной и тогда, когда обвиняемый отказывается от участия в доказывании. Ни отказ от доказывания своей невиновности, ни отказ от права на защиту не могут быть использованы против обвиняемого. Такая конструкция уголовного процесса требует от органов расследования объективности и беспристрастности в исследовании обстоятельств дела.

Органы расследования, нередко не имеющие достаточно как объективных, так и субъективных возможностей в механизме доказывания, в значительной степени в их деятельности по раскрытию преступления зависят от признания подозреваемого (обвиняемого), в связи с чем стараются добиться его любым способом, в том числе и запрещенными законом.

А ведь признание вины может быть ложным, а отрицание, наоборот, подтверждает неучастие в преступлении.

Известно не только в Беларуси Мозырское уголовное дело, когда в убийстве следователя прокуратуры и инспектора рыбнадзора обвинили Зухту и его знакомых, а они признались в содеянном. А спустя два года после их осуждения нашли виновных – братьев Коновальчуков и их сыновей.

Одним из сдерживающих факторов применения незаконных методов допроса являются процессуальные нормы, согласно которым любое лицо, в том числе обвиняемый, вправе не давать показаний против себя (ч.4 ст. 10), а обвиняемый, кроме того, вообще может отказаться от дачи показаний (п.8 ч.2 ст. 43 УПК). При обязательности участия в уголовном деле защитника допрос обвиняемого, равно как проведение любого другого следственного действия с участием обвиняемого, должен происходить с участием защитника (ч.5 ст. 46 УПК). Все эти и другие права обвиняемого (подозреваемого) следователь обязан довести до его сведения.

Особое отношение должно быть к показаниям обвиняемого, если он дает их в отношении фактов, не составляющих предмет его обвинения и в отношении лиц, не являющихся его соучастниками. В этом случае он должен быть допрошен в качестве свидетеля и по правилам допроса свидетеля с уголовно-правовыми последствиями таких действий.

2. Одним из критериев допустимости доказательств является законность источника доказательственной информации. Согласно статье 88 УПК источниками доказательств являются показания, заключения эксперта, вещественные доказательства, протоколы следственных действий, судебного заседания и оперативно-розыскных мероприятий, иные документы и другие носители информации, полученные в порядке, предусмотренном УПК. Данный перечень не подлежит расширительному толкованию.

Наибольшую сложность представляет проблема, связанная с использованием в процессе доказывания результатов оперативно-розыскной деятельности.

Это объясняется тем, что, во-первых, в законодательстве нет единого терминологического обозначения одних и тех же понятий, а во-вторых, имеются явные несогласованности отдельных норм УПК между собой, а также норм УПК и Закона «Об оперативно-розыскной деятельности». Так, согласно статье 88 УПК к источникам доказательств относятся протоколы ОРМ, а статья 99 этого же кодекса относит к ним только протоколы ОРМ о прослушивании и записи переговоров, статья 101 УПК, говоря об источниках доказательств, упоминает такой термин, как «материалы, полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности», а статья 16 Закона об ОРД употребляет термин «результаты ОРД». Все это не дает возможности на практике единообразно подходить и к столь ответственному вопросу, как использование в процессуальном доказывании достаточно больших возможностей ОРД .

Вряд ли можно согласиться с посылкой УПК о возможности использования протоколов оперативно-розыскных мероприятий, так как этот документ составлен, во-первых, не лицом, ведущим уголовный процесс, и, во-вторых, составлен вне уголовного процесса.

В этом случае надо исходить из статьи 101 УПК, устанавливающей, что материалы, полученные в ходе ОРД, могут быть признаны в качестве источников доказательств при условии, если они получены в соответствии с законодательством Республики Беларусь. Здесь нет отсылки к этому законодательству, но определенно имеется в виду Закон «Об оперативно-розыскной деятельности». Значит, данные ОРД должны быть получены в соответствии с этим законом. Но как может следователь проверить законность получения оперативно-розыскных данных, если ему недоступны материалы ОРД, и должен ли он всегда подвергать сомнению соответствие закону порядка их получения? Ответ скорее всего будет отрицательный. Но порядок легализации данной информации должен соответствовать требованиям УПК, который, к сожалению, не определил его законодательно.

Поэтому применять следует общие правила собирания доказательств, предусмотренные статьей 103 УПК, в том числе истребование из органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела (ч.2 ст. 103 УПК), предоставление доказательств следователю оперативно-розыскными органами по собственной инициативе (ч.4 ст. 103 УПК), допрос оперативных работников, а при указанных в законе условиях и конфиденциальных осведомителей и т.д. Руководствоваться в этом случае следует нормой статьи 16 Закона об ОРД, предписывающей органу дознания при получении им данных, имеющих значение для расследования, составлять постановление о предоставлении их органу расследования. В постановлении излагается полученная в результате ОРМ информация, к нему прилагаются имеющиеся в оперативном производстве справки, вещественные доказательства (видеозапись, звукозапись, слепки), акты, протокол оперативного мероприятия, зафиксировавший получение данной информации, и т.п. Постановление оперативного работника должно быть утверждено начальником органа дознания и скреплено гербовой печатью.

Дальнейшая процедура закрепления полученных данных в качестве доказательств в уголовном деле осуществляется в обычном порядке, т.е. работает процессуальный механизм проверки, оценки доказательств. Предметы, документы и т.п., полученные в ходе ОРД, могут быть приобщены в качестве вещественных доказательств только после установления их достоверности и соответствия правилам допустимости и относимости. И если полученные в ходе ОРД данные не будут, по оценке следователя, иметь доказательственное значение или будут признаны неотносимыми к делу, следователь выносит постановление об отказе в приобщении их к делу, которое вместе с данной же информацией направляет в орган дознания. Этим в определенной мере упорядочиваются отношения между органами расследования и оперативно-розыскными службами, вносится дисциплинирующий и взаимоконтролирующий фактор в деятельность по раскрытию преступления между оперативными службами и органами расследования.