Modus operandi применительно к ребенку и новорожденному.

Способ действия при лечении младенцев и детей не сильно отличается от того, который мы используем для взрослых. Существуют лишь некоторые технические отличия, связанные с недавними родами, размерами ребенка и нуждами ребенка. Основной задачей является глобальный подход. Именно этот факт заставил меня в первую очередь использовать технику глобального освобождения при работе с новорожденными.

Техника глобального освобождения тела у новорожденного.

Показания тканей.

Вне зависимости от симптомов, на которые жалуются родители, эта техника направлена на лечение всей глобальности тела ребенка. Она демоделирует механические нагрузки, которые ребенок получил в процессе родов, а иногда и раньше. Именно эти нагрузки иногда замыкают всю систему. Чем раньше остеопат выполнит эту технику, тем лучше. Потому что у системы тела будет меньше времени, чтобы запустить процессы компенсации. К тому же, не успеют еще развиться различные аномалии, связанные с трудными родами.

Положение рук.

Ребенок лежит на спине. Врач стоит сбоку от него. Цефалическая рука врача подкладывается под головку ребенка. Пальцы охватывают затылочную кость, они должны быть направлены в сторону крестца. Каудальная рука встает между ногами ребенка под крестец. Пальцы направлены в сторону головы. Врач разводит свои локти. Нужно отрегулировать высоту стола таким образом, чтобы врачу не пришлось чрезмерно сгибаться.

Т очки опоры и рычаги.

Основная точка опоры врача – пол.

Субъективные параметры.

Врач должен укорениться и установить присутствие (ослабление захвата). Врач должен четко представить свои точки опоры и рычаги воздействия. Внимание и интенция сконцентрированы на всей совокупности тела ребенка. Основная интенция – начать общаться с тканями, чтобы освободить задержанную энергию. Более локальные интенции позволят вам синхронизироваться с объективными параметрами.

Объективные параметры.

Врач медленно приподнимает головку и крестец ребенка со стола. Врач уравновешивает их вес и синхронизируется с их плотностью. Очень медленно и постепенно врач совершает компрессию черепа в сторону крестца. Он анализирует, каком направлении двигаются ткани. Очень часто информация приходит к врачу очень быстро.

Выполнение техники.

Структуры приближаются к точке максимальной компрессии тканей. Эта точка не обязательно будет находиться на основании черепа. Иногда она находится на позвоночнике. Врач следует за тканями к их максимальной плотности. Он фокусирует свое внимание и интенцию на плотной зоне и следует за тканями при их освобождении. Иногда для освобождения одной зоны требуется несколько циклов. Каждый цикл заканчивается возвратом структур в нейтральное положение, наступлением точки покоя и ощущением удлинения тела. В это время часто меняется поведение ребенка: он успокаивается. Но в начале нового цикла освобождения он снова возбуждается. Новый цикл может относиться к прежней зоне задержки энергии или к новой.

Окончание техники.

После нескольких циклов освобождения ткани возвращаются в нейтральное положение. Затем наступает still-point. После этого врач ощущает удлинение тела ребенка. Начать новые циклы освобождения не удается.

Замечание 1.

Вас могут удивить закручивания, ротации и торсии тела ребенка, особенно в области шейно-черепного перехода. Одни лишь ткани знают… Мы должны следовать за всеми запросами тканей. Если мы этого не сделаем, они не смогут освободиться.

Замечание 2.

Эта техника может привести к тому, что тело ребенка вернется к внутриматочному положению, в котором оно перенесло нагрузку. В зависимости от тяжести компрессии и способности тканей к освобождению, может понадобиться выполнить эту технику несколько раз в течение нескольких сеансов.

После техники.

В ыполните технику череп/крестец/череп. После глобальной техники иногда череп освобождается потрясающим образом.

Вариант выполнения техники.

Когда у ребенка есть нарушения на уровне нижних конечностей, в частности, стоп, можно выполнить следующую технику. Ассистент или один из родителей фиксирует череп. Врач осуществляет компрессию от уровня стоп. Движения ног ребенка может иметь очень большую амплитуду и казаться абсолютно не физиологичным.

Техника на диафрагме и печени.

Показания тканей.

Основным показанием является инерция тканей. Врач ощущает, что вне зависимости от плотности и напряжения структуры, ткани ребенка отказываются общаться. Кроме того показанием для выполнения техники являются регургитации, срыгивания и проблемы с пищеварением.

Положение рук.

Врач сидит на стуле около края стола. Он усаживает ребенка на стол так, чтобы тот опирался и грудь врача. Врач укладывает руки в подмышечные впадины ребенка так, чтобы локтевой край ладони контактировал с нижней частью реберной решетки ребенка. Врач встает на ребра, но не старается проникнуть пальцами под ребра. Так же врач может перекрестить пальцы своих рук.

Точки опоры и рычаги.

Основная точка опоры – таз врача на стуле и ноги на полу.

Субъективные параметры.

Врач должен укорениться и установить присутствие (ослабление захвата). Врач должен четко представить свои точки опоры и рычаги воздействия. Внимание и интенция сконцентрированы на области диафрагмы и печени. Основная интенция – начать общаться с тканями, чтобы освободить задержанную энергию. Более локальные интенции позволят вам синхронизироваться с плотностью и напряжением структур.

Объективные параметры.

Врач выходит на плотность, осуществляя легкую постепенную компрессию грудной клетки по направлению к позвоночнику. Он следует за ответами тканей на это воздействие. Информация приходит очень быстро.

Выполнение техники.

М ожет потребоваться несколько циклов для освобождения нескольких плотных зон в различных областях тела ребенка. Врач локализует плотную зону, концентрирует на ней свое внимание и интенцию, и следует за тканями до их освобождения. Ткани возвращаются в нейтральное положение, наступает still-point, а затем экспансия тканей.

Окончание техники.

После нескольких циклов освобождения ткани возвращаются в нейтральное положение. Затем наступает still-point. После этого врач ощущает четкую экспансию тканей. Начать новые циклы освобождения не удается.

Замечание 1.

Часто врач замечает торсионные движения диафрагмы. Печень может быть очень плотной.

Замечание 2.

Особенно часто ткани кажутся инертными у детей, которые страдают отитами, рино-фарингитами и другими хроническими инфекциями. Тканевая концепция связывает инерцию тканей с токсемией. Ключом к работе с этими проблемами, как и у взрослых, является область печени.

Так же инерция может быть следствием нутритивных проблем (молоко), вакцинаций и приемом антибиотиков. Нельзя забывать и об эмоциях.

После техники.

Выполните технику череп/крестец/череп. Обычно она серьезно освобождает ткани. Затем продолжите обычное лечение, следуя указанию тканей структуры тела ребенка.

Вопросы и ответы.

Как вам удается что-то почувствовать, когда ребенок постоянно двигается?

Я не смогу дать вам рецепта для решения этой проблемы. Я могу лишь рассказать, как я постепенно решал эту проблему и практически избавился от нее. Во-первых, по мере того, как улучшалась моя пальпация, я стал способен концентрироваться на движениях освобождения тканей и не обращать внимания на все другие движения. Это похоже на общение с человеком, несмотря на окружающий шум и тряску. Именно способность фокусировать внимание позволяет нам общаться с другим человеком. То есть, нужно работать над присутствием и вниманием. Со временем они улучшатся.

Вам так же будет легче, если вы будете держать в уме, что вы общаетесь со структурой, наделенной сознанием. На объекте физического мира очень трудно сосредоточить внимание. А на объекте, с которым можно общаться, это сделать намного проще. Потому что в этом случае происходит движение потоков в обоих направлениях, потоки стараются уравновеситься, и внимание остается сконцентрированным.

К тому же, я заметил, что одно только мое отношение к движениям ребенка могло мешать мне. Как только ребенок начинал двигаться, я смещал свое внимание на его движения: мне хотелось, чтобы их не было. Одно только это отношение неприязни к движениям ребенка нарушало перцепцию движений освобождения тканей. Мне потребовалось долгое время, чтобы суметь принять всё, что происходит, и не смещать своего внимания с освобождения.

И, наконец, нам может помочь игра. Лучше всего отвлечь ребенка, направить его внимание на что-либо. Это можно сделать, попросив родителей поиграть с ним. В моем кабинете есть множество игрушек, эффективность которых проверена временем! Можно попросить родителей спеть ребенку песенку, почитать сказку, рассказать историю… Изобретайте!

Так значит, вы не пытаетесь сделать так, чтобы ребенок не плакал?

Я не это имел ввиду. Я хотел сказать, что мой личный опыт показал мне, что плач соответствует процессу освобождения от страданий и блокированных эмоций. Я смог избавиться от собственных эмоциональных переживаний, что сделало меня менее чувствительным к плачу. Это позволило мне не добиваться того, чтобы ребенок не плакал любой ценой. Но если есть возможность добиться большего комфорта, нужно это сделать. В первой части лечения (техника череп/крестец/череп) не нужно делать ничего, кроме как слушать, быть внимательным и следовать за тканями. Плач ребенка является частью процесса освобождения, поэтому я не делаю ничего, чтобы прекратить этот плач. Я воспринимаю его как проявление страдания, от которого освобождается ребенок.

Во второй части лечения мы можем попросить маму занять внимание ребенка (как описано выше). Если я работаю с грудничком, то я прошу мать начать кормить его грудью, и работаю во время кормления. Если мать не кормит грудью, то можно дать ребенку рожок, и работать, пока он ест. Сосание помогает системе раскрыться, при условии, что вы ее хотя бы немного освободили.

Допускаете ли вы присутствие родителей на сеансе?

В большинстве случаев, да. Во всяком случае, при работе с новорожденными и маленькими детьми (пока они не способны по настоящему разговаривать). Основная причина в том, что семья – это живая система, в которой каждый член семьи воздействует на других и на всю систему. Изолировать одну часть системы и лечить ее – это не логично. Когда у ребенка есть какая-то проблема, она касается всей семьи, и часть внимания всей семьи устремляется на эту проблему. Иногда сама семья является связующим звеном в проблеме ребенка. Всякие человеческие отношения очень сложны, но реальны. Лучший способ работы с этой сложностью на сегодня для меня – это направить внимание на всю глобальность семьи. Это заставит хоть что-то работать и заставит систему адаптироваться к изменениям: «Даже малейшее изменение внутри ригидной системы запускает цепную реакцию, которая меняет всю систему». (Watzlawick, 1993, 75). Осознаем мы это или нет, остеопат – это системный врач.

Итак, я предпочитаю работать с ребенком в присутствии его родителей, потому что он являются частью его проблемы. Иногда даже мне удается направить свое внимание на всех присутствующих в кабинете.

К тому же, у маленького ребенка еще очень крепка связь с матерью. Ребенок сталкивается практически с теми же проблемами, что мать, и наоборот. Если вы мне не верите, то попробуйте попросить мать вспомнить момент родов во время сеансе…

По мере роста ребенка он получает больше независимости. Начинаются другие проблемы. Мое отношение зависит от причины обращения, от отношении, которые я замечаю в семье в ходе предыдущего сеанса, а так же от сложившихся отношений между ребенком и мной.

Когда ребенок начинает плакать, я чувствую, что родители начинают беспокоиться и чувствовать себя неуютно.

Я не смогу дать вам волшебного средства для решения этой проблемы. Прежде чем начать лечение, я стараюсь объяснить, что я собираюсь сделать, и что будет происходить. Я предупреждаю, что ребенок начнет плакать, и что это будет беспокоить родителей. Я объясняю, что это связано с переживаниями прошлого, но что сегодняшнее страдание ребенка не имеет ничего общего с тем, что он пережил раньше. И наконец, я говорю, что лучше выразить, чем держать в себе.

Каким бы ни был возраст ребенка, я объясняю малышу, что я собираюсь сделать, и как это отразится на нем. Не забывайте, что ребенок – сознательное существо. Он не может объясниться словами, потому что его система тела не позволяет ему этого, но они понимает вашу интенцию, а вы можете понять его. Будьте внимательны к его существу. Мы думаем, что раз ребенок не может ничего сказать, то ему нечего сказать или он ничего не чувствует. Это абсолютно неверно!

Несмотря на все объяснения, когда ребенок начинает плакать, родители волнуются. На самом деле, они же тоже однажды родились, поэтому входят в резонанс с ребенком. К тому же, когда они видят, как их маленький хрупкий человечек подвергается торсии во все стороны, плачет и страдает, им трудно это вынести. Ваше спокойствие, уверенность, манера разговаривать, ваши объяснения и т.п. – все это позволит процессу протекать так, как он должен. Включите родителей в поле вашего внимания. Ни в коем случае не отстраняйте их под предлогом, что они вам мешают. И последнее, что может вам помочь: заставьте родителей участвовать. Всегда легче участвовать в трудной ситуации, чем пассивно наблюдать. Попросите одного из них зафиксировать часть тела ребенка, даже если на самом деле это не требуется. Для родителей это лучше, чем оставаться просто зрителями. Попросите их поговорить с ребенком, занять его чем-либо, если это поможет.

Что вы думаете о коровьем молоке?

Однажды, я услышал, как на этот вопрос ответила Виола Фрайман: «Коровье молоко – это замечательный продукт … для бычков». Этот шокирующий ответ – единственный способ поколебать сложившееся мнение. Лоббисты отлично справились со своей работой: сегодня молоко (коровье) считается полезнейшим продуктом питания. Это мнение прочно засело в наше сознание. Итак, у меня нет цели опровергнуть сложившийся стереотип. Это бесполезно. Коровье молоко было и долго еще останется продуктом, которым будут кормить детей с полной уверенностью в правильности этого поступка. Я хотел бы взглянуть на это с другой стороны: любая жизненная ситуация, в том числе и питание – это относительная ситуация. В случае с питанием нужно рассматривать как сам продукт, так и его потребителя и условия их встречи.

Продукт.

Единственным по настоящему адоптированным продуктом для питания малыша является материнское молоко. Его состав отличается от состава коровьего молока. И материнское и коровье молоко служит для того, чтобы доставить малышу все необходимые ему элементы. Но «Психоэмоциональная и интеллектуальная деятельность маленького человека и маленького теленка очень отличается». (Le Berre, 1990, 29).

К тому же, слово молоко может описывать очень разные продукты. Речь может идти и свежем биологическом молоке, пастеризованном молоке, молоке, обработанном ультрафиолетовыми лучами (UHT), а так же о сухом молоке. Каждый процесс так или иначе изменяет молоко. Таким образом, сухое молоко, которое чаще всего используется для кормления детей, совсем не является идеальным продуктом питания.

Потребитель.

Пищеварительный тракт ребенка не совсем приспособлен к перевариванию коровьего молока, для которого требуются специальные ферменты (лаб-фермент). У ребенка этого фермента недостаточно, поэтому переваривание не может пройти должным образом. Кроме того, эти ферменты могут присутствовать первые три месяца жизни, а затем исчезнуть. Протеины коровьего молока могут спровоцировать непереносимость, чего не может быть при употреблении материнского молока. И, наконец, могут возникнуть аллергические реакции на особый сахар – лактозу.

Но тем не менее, коровье молоко долгое время используется при вскармливании детей без каких-либо последствий. Это значит, что организм ребенка, как любой организм, способен к адаптации. Он может использовать то, что ему нужно, и отбросить все остальное.

Встреча продукта и потребителя.

Во время встречи организма потребителя с продуктом происходит принятие или непринятие продукта, который не совсем подходит организму. Если организм находится в хорошем состоянии, то он сможет сделать все необходимое, чтобы усвоить тот продукт, с которым имеет дело. При соматических, психо-аффективных и иных проблемах организму будет трудно усвоить продукт, и он откажется от него. Если ребенок перенес трудные роды, его область печени или желудочно-кишечного тракта уплотнена, т.е. функция их нарушена, если ребенок находится в сложных аффективных условиях, он может не принять коровье молоко, которое для него будет неприемлемым продуктом. В то время как другой ребенок отлично примет его.

Поэтому у меня нет стереотипа поведения в отношении коровьего молока. Даже у детей, болеющих ЛОР-заболеваниями, коровье молоко не всегда кажется мне источником проблемы. Чтобы убедиться в этом, я использую диалог с тканями, описанный в следующей главе. В случае, если молоко не является причиной проблем, я не вмешиваюсь.

Когда же молоко причиняет вред, нужно постараться это объяснить, проинформировать родителей, дать им ссылку на книгу. Так же стоит временно отлучить ребенка от груди (на 1 месяц), чтобы посмотреть, произойдут ли в его состоянии положительные изменения. Не пытайтесь слишком настойчиво убеждать родителей. Усомнившись в целесообразности использования молока, вы попадете во власть опасных предрассудков. Сопротивление родителей будет пропорционально силе вашего убеждения.

Что вы скажите о вакцинациях?

Это тоже ситуация встречи: встречи продукта и организма. Все может пройти более или менее хорошо по разным причинам. Но у некоторых детей я обнаруживаю, что ткани отказываются от общения из-за прививки. Для уменьшения отказа я использую диалог с тканями, описанный ниже. Но этого не всегда достаточно. Очень часто помогает гомеопатия. Сотрудничество между специалистами в этом случае очень полезно для ребенка.

Мое мнение о прививках не имеет большого значения, потому что во Франции 4 прививки обязательны: против столбняка, полиомиелитная вакцина, БЦЖ и противодифтерийная. Я советую пациентам ограничиться этими четырьмя. Вокруг столько дезинформации, что люди считают, что все вакцины обязательны.

А что вы думаете о перидуральной анестезии?

Ее главный вред в том, что она прерывает циклы связей между сознательными структурами. Я уверен, что роды – это очень сложный процесс, запускающий множественные механизмы обратной связи. Перидуральная анестезия нарушает их, заставляя структуры ускорять свою работу под воздействием чужеродных веществ. Последствия анестезии могут сказаться и не матери, но больше всего страдает ребенок, т.к. он наиболее восприимчивая структура. Я удивляюсь, сколько интеллекта прикладывает медицина и какие доводы приводит для того, чтобы вмешаться в естественный физиологический процесс.

Я не собираюсь отговаривать женщин, которые решили использовать перидуральную анестезию. Но я часто держу в руках головки детей, прошедших через это. Они рассказывают мне свою историю: это история страдания.

Что вы думаете о сколиозе?

С точки зрения тканевой концепции возникновение идиопатического сколиоза объяснить очень легко. Это следствие блоков кранио-сакро-вертебрального механизма. Причиной могут быть как задержки энергии на как уровне самой твердой мозговой оболочки, так и на уровне позвонков. Кроме того, влиять на позвоночник могут проблемы печени. В момент полового созревания система не может адаптироваться к быстрому росту. Некоторые зоны затормаживаются в развитии, и это нарушает рост позвоночника. Вот что говорил Сатерленд: «Если в раннем детстве и детстве встречаются нарушения, то процесс можно описать метафорой: «Если росток погнут, то и все дерево будет кривым». Поэтому очень важно тщательно обследовать новорожденных. В этот период жизни очень легко помочь внутреннему потенциалу первичного дыхательного механизма, который уже действует, восстановить нормальные положения и отношения между костями черепа, а в частности между четырьмя частями затылочной кости». (Wales ed., 1990, 110-111). Этот же принцип применим и ко всем другим структурам, кроме черепа. Любая структура, в которой есть мощная задержка энергии, может вызвать сколиоз. В том числе и задержка на уровне позвоночника.

А как вы лечите сколиоз?

Я лечу не сколиоз, а ребенка или взрослого, страдающего сколиозом. Поэтому у меня нет особенного подхода для данного типа патологии. Основной принцип – это разомкнуть систему, искать, найти и освободить зоны задержки энергии. А так же уравновесить систему относительно ее центра. Нужно наблюдать ребенка во время роста, так как рост организма может вызвать проявление задержек, которых не было заметно. Таким образом, врач может найти новые задержки, которых он не обнаружил на предыдущем сеансе. Если ничто в жизни ребенка не могло привести к его появлению, я расцениваю сколиоз, как следствие зон задержки энергии, появившихся в результате роста ребенка. Я уверен, что если осматривать всех новорожденных с помощью тканевого подхода, и периодически лечить их в течении жизни, такие сколиозы станут редкостью.

До какого возраста можно использовать техника между черепом и крестцом, которую вы описали выше?

Дело не в возрасте, а в размерах ребенка и врача. Если невозможно провести эту технику, можно использовать глобальную технику на позвоночнике в положении сидя. Она отлично работает.

Как вы лечите детей, которые носят ортодонтические аппараты?

Я считаю, что любая аномалия связана с некоторыми задержками энергии, которые нарушаю гармонию системы, и мешают ей гармонично развиваться. Логично было бы помогать детям, работая на их черепах с первых дней жизни. Мы бы тогда успели вернуть гармонию их системе тела. Затем нужно было бы лишь периодически лечить их. Но, к сожалению, так происходит редко. Поэтому, единственным способом исправления аномалии зубов становится установка специального аппарата. Тем не менее, мне кажется, что нужно сопровождать такое лечение. Нужно работать с ребенком до, во время и после постановки аппарата. Тем более, мне кажется, что нужно лечить такого ребенка глобально, а не только в области зубов.

Перед установкой аппарата.

Наша цель – устранить как можно больше задержек энергии, расслабить и регармонизировать систему. За счет этого система будет менее жестко сопротивляться нагрузкам, созданным аппаратом.

Во время.

Нужно начать лечить ребенка некоторое время спустя установки аппарата. Эта фаза лечения очень важна, потому что именно нагрузки, которые создает аппарат, выявляют зоны задержки, делая из более явными во время их поиска и лечения. Наша цель – освободить их, затем уравновесить систему относительно аппарата. Это сделает систему не физиологичной, но гармоничной. Затем нужно будет периодически осматривать ребенка: либо в назначенное время, либо при появлении симптомов. Различные симптомы могут означать, что система плохо адаптирована: головные боли, боли в спине, трудности при концентрации внимания, нарушения настроения и т.д.

После.

Как только ортодонтическое лечение окончено, нужно провести один или два сеанса, чтобы уравновесить систему в ее нормальной физиологии.

Выполняя этот протокол, я не стремлюсь выполнить ортодонтическое лечение в чистом виде. Я помогаю системе перенести коррекцию, сохранив гармонию. Если система меньше сопротивляется, она легче переносит коррекцию, и результат оказывается более стабильным после лечения.

К сожалению, чаще всего я вижу детей уже после постановки аппарата. Они обращаются ко мне из-за дискомфорта, вызванного ортодонтическим лечением. В этом случае, так как первой фазе не суждено было быть выполненной, я перехожу ко второй фазе. Мне требуется больше сеансов для уравновешивания системы относительно аппарата. Все остальное я выполняю так же.

Просите ли вы снять аппарат, если это возможно?

Только если он блокирует систему. В других случаях я оставляю его на своем месте. Как уже было сказано, аппарат создает нагрузки, которые выявляют задержки энергии. если он мне очень мешает, то я начинаю сеанс без него, а заканчиваю с ним. Во всех случаях я заканчиваю сеанс с аппаратом на своем месте, чтобы уравновесить систему вокруг него.

Считаете ли вы, что для того, чтобы лечить детей, нужно самому пережить свое рождение еще раз?

Многие остеопаты лечат детей, не имея этого опыта. И кажется, они неплохо справляются. Я говорю о своем опыте только потому, что он позволил мне расширить свое сознание и понять настоящие причины проблем. Многие остеопаты прошли через это, и этот опыт им помог. Но никто не решается об этом говорить. Тем не менее, это один из возможных путей следования. Поэтому мне кажется, что нужно сказать об этом. Каждый потом решит, как ему поступать.

Вот чем мы займемся сейчас.

Сейчас мы рассмотрим ту часть тандема пациент/врач, о которой мало говорят и ещй меньше занимаются. Мы поговорим о враче.

«Очень познавательно смотреть за тем, как доктор Сатреленд лечит ребенка. какой бы захват он не использовал, он удерживает ребенка и следует за его движениями. Он может попросить или не попросить мать подержать крестец. Кажется, что он просто следует за мембранами и приводит их в состояние уравновешенного натяжения. В этот момент ребенок расслабляется и может даже заснуть».

(Wales ed., 1990, 221).