Абстракция и конус.

Восхождение по конусу – это абстракция. С каждым пройденным уровнем меняется точка зрения, взгляд. Виртуально, в недрах конуса существует бесконечное число понятий.

Смешение уровней.

Одна из величайших проблем в отношениях между людьми заключается в неосознаваемой уверенности в том, во время общения наш собеседник находится на том же абстрактном уровне, что и мы. В большинстве случаев это не так. Рассмотрим остеопатический пример. В своей книге Teachings in the Science of Osteopathy, Сатерленд говорит о спино-мозговой жидкости следующее: «В спино-мозговой жидкости присутствует невидимый элемент, который я называю “Дыхание жизни”». (Wales, 1990, 13-14). Это утверждение находится на таком абстрактном уровне, который отличается от уровня физиологии, которая, исходя из экспериментального знания о спино-мозговой жидкости, не может принять такое утверждение. Недопонимания не избежать, если четко не определить уровень абстракции.

Paul Watzlawick приводит следующий пример такой трудности: в автомобиле с обыкновенным способом переключения передач «мы можем изменить режим работы мотора двумя разными способами: либо посредством акселератора (увеличивая или уменьшая поступление горючего в цилиндры), либо через изменение передачи. Доведя до крайности данную аналогию, мы сказали бы, что для каждой передачи машина имеет некоторый , регистр, «поведений» (то есть производство силы, а, значит, скорости, ускорения, запуск мотора и т. д.). Внутри этого регистра (то есть этого класса поведений) использование акселератора произведёт желаемые изменения в производительности мотора. Но если желаемая производительность зависит от фактора вне данного регистра, водитель для получения искомого изменения будет вынужден переключить скорость. Итак, переключение скоростей это явление, принадлежащее более высокому логическому типу, по сравнению с обычным увеличением скорости, поэтому было бы абсурдным говорить о механике сложных зубчатых передач в термодинамических терминах поступления горючего». (Watzlawick, 1975, 27).

Переход через перцепцию.

Другая трудность, с которой встречаются все те, кто много работает с перцепцией (в эту группу входят и остеопаты), это интерпретация того, что они получили через перцепцию. У нас есть естественная тенденция думать, что воспринимаемое нами таковым и является. Наш опыт в этой области заставляет нас быть очень осторожными: то, что я воспринимаю это только то, что я воспринимаю, и это не позволяет мне утверждать, что это так на самом деле.

Кроме того, теперь после перцепции этого явления нужно найти ему объяснение. В целом для этого прибегают к уже известным элементам. Объяснить воспринятое пытаются большей частью на некотором уровне абстракции, используя элементы различных уровней (высших или низших), что часто приводит к скрытому смешению уровней абстракции, потенциальному источнику коммуникативных трудностей.

И, наконец, поиск объяснения ведёт к формулированию гипотез (индукция), что без сомнения является вполне законным. Время и каждодневный повторённый опыт укрепляют гипотезу. И дело может дойти до того, что гипотеза трансформируется в незыблемую уверенность, потом в догму. Мы придём к пониманию гипотезы как к достоверному факту, хотя никто и никогда не проверял её научными методами. Самая большая опасность возникает тогда, когда непроверенные убеждения становятся предметом преподавания в учебных заведениях, и никто при этом не уточняет, что речь идёт о гипотезах.

Новатор.

И ещё, в непризнании различных уровней абстракции заключается, может быть, одна из причин, из-за которых большинство из новаторов остаются непонятыми и зачастую отвергаемыми: индуктивное действие ведёт личность, предпринимающую это действие, к восхождению в конус, что, следовательно, вынуждает его занять другой уровень абстракции или реальности по отношению к себе подобным.

Человек, находящийся на конусе выше, чем объект его наблюдения, может понять нижние уровни конуса. А человек, находящийся на более низком уровне, не сможет понять то же, что и первый, не изменив свою точку зрения. Он сможет понять только то, что позволит ему уровень, с которого он наблюдает. Чтобы действительно понять другого, нужно захотеть и смочь изменить свой уровень конуса.

Мы не станем претендовать на то, что один уровень абстракции более правильный, чем другой. Их правдивость не абсолютна, а относительна; она зависит от точки зрения наблюдателя. Но какой бы не была эта точка зрения, речь всегда идет лишь о частичном восприятии вещей. Трудность заключается главным образом в том, что явления не осознают сами себя: «Когда исследователь пытается изучить такие сложные вопросы, как человеческие отношения, он делит вселенную по своему усмотрению на такие части, которые позволили бы ему, используя такое деление, удовлетворительным образом рассмотреть и описать происходящие явления. (…) Можно сравнить его положение с тем, в котором находится посетитель музея, которому никогда не удастся одновременно увидеть статую с обеих сторон. Если он находится позади неё, он не сможет предугадать выражение её лица, пока не увидит его. Чтобы получить полное представление о статуе, ему придется обойти вокруг неё. По мере его перемещения, ему будут открываться все новые и новые виды статуи, пока, наконец, совокупность впечатлений не позволит ему создать её уменьшенную модель. Всё усложнится, если представить себе, что посетители, приходя в музей, руководствуются разными целями. Некоторые хотят получить лишь поверхностное впечатление о сокровищах, которые в нём находятся, другие собираются заняться детальным изучением, чтобы подготовиться к карьере художника, а третьи хотят встретить там людей, разделяющих их интересы. Таким образом, в зависимости от поставленных целей, каждый из собравшихся вокруг мраморной статуи, получит разную картину увиденного». (Bateson, 1988, 39).

Может быть, существуют ключевые точки, которые позволяют понять, почему краниальная концепция была так плохо принята. Для ученого, который занимается только конкретным, наблюдаемым, измеряемым, разговоры о мобильности черепа – это сказки. Он верит только в то, что видит, и ему недоступна эта реальность. Краниальный остеопат чувствует это движение. Он уверен в своей реальности: «Я же вам говорю, что чувствую это!» Каждый оценивает вещи на различный уровнях реальности. Понимание и применение этого принесло бы больше ясности и спокойствия. Это позволило бы тому, кто не чувствует тканевой ритмический импульс или движения черепа, проникнуть на этот уровень реальности. Это, конечно, не легко. Мы ещё рассмотрим этот вопрос в части, посвященной пальпации.

Реальность? Всё зависит от точки зрения!

Жизнь дает нам бесчисленное количество объектов для наблюдения, к тому же, они находятся в постоянном движении. Мы сами являемся частью этой игры, двигаясь вместе с ними. Абстракция виртуально выводит нас из этой игры и делает нас наблюдателями. Точка зрения – это инструмент, который мы неосознанно используем, чтобы абстрагироваться. Точка зрения – это точка, относительно которой мы наблюдаем, это точка опоры, фулькрум, как сказали бы остеопаты, относительно которого мы можем распознать, выявить, поддержать взаимосвязи как между нами и элементами, так и между собственно элементами. Точка зрения дает нам точку стабильности по отношению ко всему, что движется. Это позволяет нам снизить количество неясностей. «В области Камарг, где ландшафт абсолютно плоский, достаточно встать на табуретку, чтобы изменить пейзаж и достичь взглядом моря. (…) Стоит только наблюдателю изменить свое отношение, как меняется форма наблюдаемого объекта». (Cyrulnik, 1997, 16).

Существует бесконечное множество потенциальных точек зрения, каждая из которых работоспособна. К сожалению, длительное использование абстрактности приводит к тому, что мы начинаем думать, что это и есть реальность, то, что мы наблюдаем, находится вне нас и живет своей жизнью, независимой от нашей. Так мы полагаем, что физический мир – это предмет, существующий совершенно независимо от нас. Квантовая физика же утверждает обратное. А восточные философы повторяют нам это уже много веков… Именно на этих консенсусах – ведь речь идет именно о них – веками основывается наука. Но мы знаем теперь, что нужно изменить наше сознание и принять во внимание тот факт, что наблюдатель и объект наблюдения – это не чужие друг другу понятия, но и не зависящие друг от друга. Вспомним слова Поля Ватцлавика: «Очень часто (…) мы путаем два разных аспекта того, то мы зовем реальностью. Первый аспект имеет отношение к чисто физическим свойствам предмета, которые можно объективно почувствовать. Он тесно связан с правильной сенсорной перцепцией, с «общим» смыслом, с объективным, воспроизводимым и научным подтверждением. Второй аспект заключается в присвоении значения предметам. Он основан на общении».(Watzlawick, 1978, 65). Первый аспект является следствием того, что мы используем общую сенсорную систему: тело. Второй вытекает из интерпретации того ,что мы почувствовали.

Пары.

В свете сказанного об индукции и дедукции, мы создали концепцию пар. Пара состоит из внешне противоположных элементов, но может функционировать только при взаимообмене и сотрудничестве последних. Концепция конуса позволяет нам выделить несколько интересных пар.

Некоторые знаменитые пары.

Причина/следствие: Если мы рассмотрим гипотезу конуса, который олицетворяет эволюцию от простого к сложному, мы можем сделать вывод, что на вершине его находится причина, которая породила то, что мы наблюдаем, а внизу располагается следствие, результат цепочки превращений, запущенных причиной. Эта пара имеет родство с другой известной парой: быть/иметь.

Пара простота/сложность уже была тщательно рассмотрена нами. Она связана с парой качество/количество.

Пара почему/как связана с парой философия/наука: философия направлена на поиск ответа на вопрос «почему», а наука – «как».

Существуют и многочисленные другие пары: мечта/реальность, абстрактное/конкретное, эфемерное/солидное. Вот что о них говорит Стилл: «Мы видим форму каждой вселенной и называем совокупность их действия биогенетической жизнью. Все материальные тела живут земной жизнью, и каждое пространство живет своей жизнью, эфемерной или духовной. Объединяясь, обе создают человека. Земная жизнь обладает движением и силой; небесные тела обладают знанием и умом». (Still, 1902, 254).

Управлять парами.

Концепция пар связана с теорией противоположностей, берущей начало в логике Аристотеля (384-322 г до н.э.), которая, в свою очередь, происходит от силлогизма и считается основой западного мышления. Эта логика опирается на противопоставление А и не-А, между которыми не может существовать никого посредника. Она может с успехом применяться в математике, но её применение в реальной жизни сталкивается с большими помехами; однако её применяют веками. Это приводит к развитию концепции бинарной модели вселенной, созданной исключительно из противоположностей. Так как мы проецируем то, что знаем, или то, что ощущаем, а затем интерпретируем в свете наших осознаваемых или неосознаваемых моделей, мы стараемся жить, проецируя эту модель слишком приблизительно, что приводит ко многим трудностям в наших отношениях. В кино мы легко отличаем положительного персонажа (в белой шляпе) от отрицательного (в черной), в жизни же всё намного сложнее…

Корцибский четко описал психологические, и даже физиологические условия нюансированной (с оттенками), не аристотелевской, логики: «Для того, кто живет общей семантикой, все мысли имеют оттенки. Такой человек избегает диктатуры понятий правда/ложь, черное/белое, тезис/антитезис, которые, как две стороны медали, запирают рассуждение в рамки противоречивых аспектов одной реальности, в то время как проблематика заключается в поиске созидательного подхода».(Saucet, 1996, 14).

Эдгар Морэн (Edgar Morin) предлагает нам диалогическое мышление, которое «объединяет два антогоничных принципа или утверждения, которые, казалось бы, должны отталкивать друг друга, но которые неразделимы и необходимы для понимания одной и той же реальности. Физик Нильс Бор, например, признавал необходимость рассмотрения физических частиц одновременно и в качестве корпускулов (частиц), и в качестве волн. Как сказал Паскаль, обратное правде – это не ошибка, а противоположная правда. Н.Бор говорит об это по-своему: «Противоположность тривиальной правды – это всегда глупая ошибка. Но противоположность глубокой правды – это другая глубокая правда». Те есть, проблема заключается в том, чтобы объединить антагонистические понятия во имя организаторского, продуктивного и созидательного мыслительного процесса в сложном мире человеческой жизни и истории». (Morin, 1999, 254).

Применение приставки «не-» могло бы привести нас к выводу, что существует противостояние между аристотелевским подходом или логикой и не-аристотелевским. «По сути, не существует противостояния, а только выход за рамки и обобщение: аристотелевский подход является частным случаем не-аристотелевского».(Bulla de Villaret, 1992, 105). Аристотелевская или бинарная логика, очевидно, очень проста, а значит, легка в применении: она, в частности, позволяет создать два противоположных концептуальных полюса, разделенных постоянным напряжением, что позволяет совершаться стабильному и мощному энергетическому взаимообмену между ними, со всеми преимуществами (и недостатками) из этого вытекающими. Но бинарная логика – это только частный случай более обширной логики, основывающейся на существовании множества возможных промежуточных состояний между А и не-А, что гораздо лучше соответствует сложности и неточности жизни. Итак, к какому качеству внутри пары мы бы не стремились, всегда присутствует другое качество. Этому нас уже давно учит символ Тао.

Рис. 5. Символ Тао.

Мы с трудом соединяем противоположности, а вот природе это очень хорошо удается. Наиболее часто используемой системой является чередование: «В слове чередование (alternance) ecть корень «alter» - другой. Чтобы существовало слово «я», необходимо слово «ты». Без Ты нет Я».(Peze, 1993, 32).

Примеры чередования в природе и в живых организмах слишком многочисленны и слишком очевидны для внимательного наблюдателя, чтобы останавливаться на них.

Вот чем мы займемся сейчас.

Мы начнем с того, что раздробим модель. Такое выражение может навести на мысль, что наше намерение разрушительно, но это не так. Наше намерение аналитическое: уменьшить существующие модели, чтобы выделить элементы, которые делали их едиными в нашем понимании. Эти элементы послужат нам затем материалом для разработки новых моделей, более удовлетворяющих наш разум. Мы создадим новую пару: деструктурация/реструктурация.

Мы проанализируем великие эксплицитные и имплицитные модели, которые использовали Стилл, Сатерленд, Литлждон. Эти модели основывались на наблюдениях за жизнью и живым. Эти понятия находят подтверждение и сегодня: жизнь и организация всего живого, по сути, не изменилась в течение века.

«Мир, который описывает наука – это всего лишь метафора недостижимой реальности. Все термины, использованные для её описания, выдуманы человеком. Они вырабатывались долго. А единственное их преимущество в том, что они позволяют описать с помощью нескольких алгебраических формул описать то, чему мы являемся свидетелями. (…) На самом деле, мы строим в своем воображении модель реального мира, которая ещё дальше от реальности, чем бумажная модель самолета от Боинга 747». (Deshaies, 1992, xv.)