Техника затылочной компрессии.

Скептицизм.

Когда я понял, что эффективность выполнения техники зависит от состояния присутствия врача, мое понимание остеопатии сильно изменилось. Я стал сознательно жить в моих техниках. Именно при выполнении мною техники компрессии четвертого желудочка во мне произошло это изменение. Я описал это в главе «Ученики Колумба». Затем я столкнулся с противоречием. Я понял, что те вещи, которые считаются самыми важными, на которых заостряют внимание (положение рук, предполагаемое влияние техники), которые считают абсолютной истиной, на самом деле, не являются основными. А о самом главном (присутствие, состояние бытия) никогда не упоминают. Большая честь моей веры рухнула. Я снова оказался во власти сомнений и неуверенности…

Выбраться из этого состояния мне позволила перцепция. Когда при выполнении техники компрессии четвертого желудочка я применял субъективные (присутствие, внимание, интенция) и объективные (плотность, напряжение, скорость) параметры пальпации, я чувствовал то, что описывал Магун: «Врач почувствует «размягчение» той зоны, которую он лечит, а так же выделение тепла. Подкожной жидкости станет меньше. На коже лба выступит пот. Дыхание станет медленным и регулярным. Сердцебиение приблизится к нормальному ритму». (Magoon, 2000, 113). Для меня эти ощущения стали обычными даже тогда, когда я не занимался ни четвертым желудочком, ни Приливом, ни спинно-мозговой жидкостью.

Все то, что я расскажу вам о действии техники (не только техники компрессии четвертого желудочка, но и любой другой), это всего лишь гипотеза, гипотеза которую можно оспорить. Это попытка объяснить то, что чувствует врач. Попытка объяснить то, что происходит в пациенте. Я постараюсь объяснить это с помощью анатомо-физиологических знаний, которые, как раз, не подтверждают происходящего… Как говорил Роллин Беккер: «Одна из трагедий жизни заключается в том, что прекрасные теории гибнут под жестоким натиском фактов». (Brooks ed., 1997, 26).

Именно эта ошибка логики и привела к тому, что ликвор стали наделять способностями, которыми он, скорее всего, не обладает (уровень «иметь»). И что именно понимание феноменов, связанных с сознанием и общением живого, позволило объяснить все более логичным образом (уровень «быть»). Чтобы заполнить пустоту логического несовпадения, мы прибегли к понятию волшебства. Мы стали приписывать ликвору возможность трансмутации. Но, будучи материальной структурой, ликвор не может обладать такой способностью. Только бытие, или сознание, может разъяснить феномен, который Стилл называет трансмутацией, а мы зовем превращением. Это другой уровень логики, другая причинность, стоящая на уровень выше в нашем конусе. Это уровень бытия, присутствия, внимания и интенции, уровень Дыхания Жизни.

Итак, работа над состоянием присутствия привела меня к идее о телесном сознании. Но мне пришлось так же переосмыслить технику в свете этого нового понимания, основанного на сознании живой структуры. Сегодня единственной вещью, в которой я физически уверен, является акт компрессии затылочной кости. Именно поэтому я переименовал технику четвертого желудочка в технику затылочной компрессии.

Показания.

Как всегда в нашем подходе, основным показанием к выполнению техники является ваша перцепция. Выполняйте затылочную компрессию при ощущении жесткого, плотного, напряженного, непроницаемого и неподвижного черепа. В нашем подходе эта техника является основной («Королевской»). Это подтверждает высказывание Стилла: «Когда вы не знаете, что делать, выполните компрессию четвертого желудочка». (Wales ed., 1990, 37). А вот что говорил Магун: «Доктор Сатерленд часто говорил, что никому не повредит компрессия четвертого желудочка. И если вы не знаете, что делать, выполните эту технику. Это самая эффективная из существующих методик».

(Magoon, 2000, 112).

В противоречие тому, что преподается сейчас, мы советуем вам выполнять эту технику в начале сеанса. Именно так советует нам поступать наша перцепция тканей. Кроме того, вот что говорил Магун: «После выполнения компрессии четвертого желудочка нам будет легче почувствовать и устранить все вторичные поражения. Именно поэтому правильно начинать любое лечение с этой техники. Она особенно показан нервным, напряженным и беспокойным пациентам». (Magoon, 2000, 112-113).

Кроме того, если ткани велят вам выполнить эту технику в середине сеанса, то стоит сделать это, даже если вы выполняли ее в начале. То есть, вы можете выполнять ее несколько раз за сеанс.

Выполнение техники.

Пациент лежит на спине. Врач сидит со стороны головы. Уложите пациента так, чтобы между его головой и краем стола оставалось достаточно места для ваших предплечий и локтей. Руки врача ложатся перпендикулярно друг другу и перекрещиваются, так чтобы между тенарами обеих рук оставалось несколько сантиметров. Голова пациента укладывается так, чтобы затылок лежал на ваших тенарах. Учтите, что техника может занять продолжительно время, поэтому комфорт пациента и врача особенно важен. Обратите особое внимание на контакт рук с черепом. Уточним, что опора черепа о кисти врача приходится на мышечную массу возвышения тенара, а не на кости пястья.

Итак, голова пациента лежит в руках врача. Инион находится между тенарами. Пациента должен расслабить мышцы шеи и затылка.

Точки опоры, рычаги.

Три дополнительные точки опоры. Они находятся на кистях врача, а так же на его локтях.

О сновная точка опоры. Она находится на уровне таза врача, т.е. на уровне его контакта со стулом. Нужно чтобы врач осознал важность точек опоры и использовал стул в качестве фулькрума, который поможет пациенту освободиться от задержек энергии. сев именно таким образом, врач получит необходимую ему мощность. Это позволит ему выполнить технику с минимумом усилий. Врачу понадобится некоторое время, чтобы укорениться.

С убъективные параметры.

Врач укореняется (до ощущения всего веса тела на уровне таза). Он достигает присутствия (расслабление захвата).

Охватите вниманием все тело пациента. Потому что, на самом деле, мы считаем эту технику глобальной. Мы адресуем ее всему телу в целом. Поэтому логично направить внимание на все тело. Мы настаиваем на важности присутствия в этой технике, и в любых других: «Когда вы занимаетесь лечение, вы не имеете права думать об игре в гольф на следующих выходных. Вы должны сконцентрироваться и почувствовать то, что происходит внутри этой динамической флюидичной структуры. Вы должны использовать ее с умом, потому что она очень умна. Объедините ваш разум с ее умом, и направляйте структуру во время всего лечения с помощью осознанной перцепции. Это сделает лечение намного более успешным и позволит избежать нежелательных реакций». «Brooks ed., 1997,105).

Интенция может быть разделена на несколько фаз. Глобальная интенция заключается в том, чтобы синхронизироваться с объективными параметрами структуры затылочной кости и предоставить точку опоры системе тела. При этом вы предоставите системе механическую систему координат, которая позволит зонам задержки энергии расслабиться, где бы они не находились.

Более локальная интенция заключается в том, чтобы постепенно выполнить технику. Для этого нужно синхронизироваться с плотностью, затем с напряжением, а затем с движением структуры затылочной кости. Затем нужно будет адаптировать параметры к изменениям, происходящим во время освобождения энергии.

Объективные параметры.

Установите присутствие и внимание, дайте рукам и черепу время синхронизироваться друг с другом. Это время очень важно. От него зависит дальнейшее успешное выполнение техники. Мы ищем то, что структура хочет нам открыть, а не стараемся навязать ей что-либо. Не смотря на то, что диктует нам классический подход, мы не ведем затылочную кость в экстензию. Она сама идет в нее. На самом деле, если мы правильно установили присутствие, внимание и интенцию, затылочная кость сама идет в направление экстензии. Нам достаточно следовать за ней. Если вдруг затылочная кость просит нас следовать за ней в другом направлении, мы должны следовать за ней.

Выход на плотность должен осуществляться очень постепенно. Мы осуществляем очень легкую компрессию структуры затылочной кости, сближая две точки контакта наших рук с костью. Двигаться должны не только наши кисти, но и предплечья, и все тело врача, начиная с таза – точки опоры. Мы должны анализировать ответ структуры кости на наше давление и идти в том направлении, которое она укажет нам.

В это же время мы выходим на напряжение. Для этого мы слегка сокращаем собственные мышцы кисти (изометрическое сокращение), прижимая пальцы друг к другу.

Мы следуем за движением костной структуры по направлению к наибольшей плотности. Появление ощущения пластичности означает точный выход на параметры.

Выполнение техники.

Ткани начинают двигаться, что означает начало освобождения энергии. Напомним, что речь не идет о физиологических движениях, описанных в классическом подходе к черепу. Врач не старается проанализировать движения. Он следует за ними, стараясь обеспечить высвобождение энергии из тканей через движение. Речь идет о внутритканевых движениях. Они медленные, тяжелые. Во время освобождения энергии объективные параметры изменяются, и врач должен оставаться синхронизированным с ними.

Техника может протекать в несколько последовательных этапов. Затылок начинает двигаться, наши руки следуют за ним. Затем структура возвращается в нейтральное уравновешенное положение, и останавливается в точке покоя. Врач останавливается вместе с тканями и стоит, сохраняя присутствие и внимание, до ощущения экспансии затылочной кости, которая часто сопровождается ощущением тепла и размягчения. Это означает возврат структуры к общению. После этой фазы экспансии может начаться новый цикл освобождения. Вы обнаружите новую плотность и новое напряжение. Начинается новое движение, означающее новое освобождение. Таким образом, в этой технике можно встретить несколько циклов освобождения. Нужно стремиться совершить как можно больше циклов освобождения, каждый из которых соответствует освобождению одной из зон задержки энергии в теле. Не всегда вы сможете определить, где именно в теле располагается зона задержки энергии, которая освобождается за счет движения затылочной кости. С опытом ваши ощущения станут более точными, и вы сможете концентрировать ваше внимание на той области, которая расслабляется в данный момент.

Окончание техники.

В конце техники происходит серьезное изменение в ощущении плотности и напряжения структуры затылка. Происходит более сильное размягчение. Появляется ощущение жара в месте контакта рук врача с головой. Пациент глубоко вздыхает (а иногда и врач в месте с ним). После этого явления попытки возобновить циклы освобождения ни к чему не приводят. Структура остается расслабленной, горячей, и не собирается больше двигаться. Если постоять подольше, то можно будет почувствовать физиологические движения флексии/экстензии. Техника компрессии затылочной кости закончена.

Важные замечания.

Может быть несколько точек покоя. Они могут появляться одна за другой, как в фазу компрессии, так и в фазу экспансии. В фазу компрессии могут появляться точки покоя, за которыми последует новое движение, идущее в сторону компрессии. Нужно следовать за этим движением. Экспансия тоже может происходить в несколько этапов, каждый из которых отмечен своей точкой покоя. После точки покоя экспансия возобновляется…

Остановка в состоянии напряжения. Некоторые остановки тканей могут выглядеть как still-point, но не быть заключительной фазой. Такие остановки происходят не после возврата в нейтральное положение, но в состоянии напряжения. Когда ткани оказываются на самом деле заблокированными в напряжении, можно использовать описанные выше дополнительные средства: апноэ на выдохе, увеличение отказа, диалог с тканями.

Повторяющиеся циклы. Мы настаиваем на том, что вопреки тому, что пишут о технике компрессии четвертого желудочка, освобождение никогда не происходит сразу. Оно происходит постепенно, за несколько циклов. Это верно практически для любых тканевых техник.

С опытом врач сможет производить все большее количество циклов освобождения. Так он сможет освободить множество зон задержки энергии, работая только на затылочной кости. Если врач еще не обладает таким умением, то нужно помнить, что заканчивать технику нужно только между двумя циклами освобождения. Ни в коем случае нельзя заканчивать ее в фазу остановки в напряжении и, тем более, в фазу движения. Появление неприятных ощущений у пациентов обычно связано с тем, что врач прерывает технику во время цикла освобождения. Таким образом, врач запускает движение энергетических и информационных потоков, но не дает им разрешиться. Телу пациента очень трудно справиться с этими потоками.

После компрессии.

После выполнения техники нужно уравновесить систему с помощью техники череп/крестец/череп. Так как мы знаем, что техника компрессии способствует расслаблению множества зон задержки энергии в различных частях тела, мы должны помочь системе адаптироваться к произошедшим изменениям. Мы поможем ей, выполнив технику череп/крестец/череп, которая уравновесит систему по ее оси – твердой мозговой оболочке.

После компрессии затылка мы ощущаем движения как на черепе, так и на крестце. Мы можем подумать, что уравновешивание излишне. Но именно тем, что врачи не выполняют уравновешивание, следуя классическому подходу, объясняется множество неприятных ощущений у пациентов после компрессии. Многие врачи даже придумали противопоказания для этой техники. Эти противопоказания очень спорны. Нужно просто соблюдать последовательность циклов освобождения и систематически выполнять технику череп/крестец/череп. Такой подход позволит пациентам легко перенести технику компрессии затылка.

Объяснение.

В этом разделе мы не станем пытаться еще больше объяснить, что происходит в технике компрессии. Единственное, что мы бы хотели – это указать, как представляется нам этот процесс в свете глобального подхода к тканям. Это понимание очень важно. Итак, мы сказали, что внимание – это проекция сознания. Проецируя свое сознание, мы вносим концепции, приносим верования и … устанавливаем границы. Именно на эти концепции и верования реагируют ткани пациента. Мы уже видели это в экспериментах с воздушным шариком. Итак, когда врач проецирует четкую ясную концепцию того, чего он хочет достигнуть, он имеет больше шансов получить соответствующий ответ от тканей. иначе говоря, нечеткая интенция вызывает расплывчатые ответы тканей. Ясная интенция дает понятные ответы.

М ы говорили, что тело – это пластичная, мобильная и деформируемая структура. Своей ретракцией зона задержки энергии нарушает механику и связи (общение) системы тела. Тело старается адаптироваться к этому. Мы знаем, что каждой задержке соответствует один или несколько циклов адаптации. Новая задержка внедряется в уже измененную систему. Со временем число задержек растет, глобальная плотность и напряжение системы тоже увеличивается. А ее способность к общению снижается, как снижается и ее способность к адаптации. В этот момент нарушаются фундаментальные системы координат, и система становится нестабильной. Наступает дисфункция. Тогда появляются симптомы – проявления того, что система не может сохранить свою целостность.

Одним из проявлений этого состояния является плотность, напряженность, непроницаемость и неподвижность черепа. Это состояние является показанием к технике затылочной компрессии. Эта компрессия дает системе тела точку опоры, которая выступает механической координатой. Преимущества компрессии затылка состоит в том, что мы создаем фулькрум рядом с физиологическим фулькрумом, расположенным в центре черепа.

Установка этой координаты позволяет многочисленным второстепенным зонам задержки энергии использовать ее в качестве точки опоры, которой не хватало им, чтобы освободиться от своей нагрузки. В этом смысле мы рассматриваем затылочную компрессию как глобальную технику, направленную на весь организм. Такое представление позволяет нам понять, почему происходят последовательные циклы освобождения: каждый цикл соответствует освобождению одной зоны задержки энергии.

Мы так же можем по другому взглянуть на феномен, описанный Сатерлендом: «…вы увидите, как многочисленные вторичные и компенсаторные поражения позвоночника исчезают, и на первый план выступают первичные поражения». (Wales ed., 1990, 203-204). По мнению Сатерленда, это явление происходит благодаря спинно-мозговой жидкости, которая под влиянием техники распространяется по всем структурам тела, и играет роль смазки. Мы же смотрим на этот феномен по-другому. Мы считаем, что за счет освобождения задержек энергии, рассеянных по телу, организм восстанавливает свои внутренние связи (общение) и вновь находит координаты. Он прекращает выдавать неадаптированные ответы и расслабляется. Кроме того, если каждая зона задержки увеличивает общую плотность организма, то расслабление этих зон приводит к его глобальному размягчению. Такая точка зрения имеет множество преимуществ. Она дает нам целостное видение модели тканей. Кроме того, она отворачивает нас от идеи сверхъестественных возможностей ликвора, которые невозможно подтвердить физиологической наукой.

Итак, мы ощущаем одинаковые вещи, но интерпретируем их по-разному. В результате, мы возвращаемся к цитате Магуна: «После выполнения компрессии четвертого желудочка нам будет легче почувствовать и устранить все вторичные поражения. Именно поэтому правильно начинать любое лечение с этой техники. Она особенно показан нервным, напряженным и беспокойным пациентам». (Magoon, 2000, 112-113).

Альтернативные варианты подхода.

Если невозможно выполнить технику на затылке, можно провести ее на уровне крестца. В этом случае, основным фулькрумом системы тела станет нижнее прикрепление твердой мозговой оболочки. Техника сработает, хотя точка опоры будет находится далеко от фулькрума Сатерленда. Потому что систему, которая ищет фулькрум, больше устроит далекая точка опоры, чем отсутствие точки опоры.

Захват на уровне крестце производится вторым вариантом альтернативного подхода к тазу. Врач садится на край кушетки и устанавливает каудальную руку поперек крестца, так чтобы основание ладони приходилось на подвздошный гребень. Цефалическая рука контролирует подвздошные кости. Можно выполнять технику следующим образом. Вначале нужно оказывать плавное постепенное давление на подвздошные кости по направлению к крестцу и выйти на максимальную плотность. Затем направить внимание и интенцию на все тело, и позволить циклам освобождение протекать так, как было описано выше. Закончить нужно техникой череп/крестец/череп. Если это невозможно, потому что невозможен подход к черепу, можно уравновесить верхнюю половину тела глобальным подходом через плечи. Эта манипуляция описана в главе о верхней конечности. Разница будет заключаться только во внимании и интенции: вместо того, чтобы сконцентрировать их на плечах, мы должны направить их на всю систему тела пациента. Так же возможно использовать вспомогательные средства, о которых мы уже говорили: апноэ на выдохе, усиление отказа, диалог с тканями.

Вопросы и ответы.

В варианте техники затылочной компрессии вы совершенно не обращаете внимание на некоторые элементы, о которых говорил Сатерленд и его последователи. Например, о контроле над приливом, компрессии желудочка и диффузии ликвора.

С тех пор, как Сатерленд описал технику компрессии четвертого желудочка, выдвигались многочисленные теории о том, что именно происходит во время этой техники. Ни одна из них не нашла неопровержимых доказательств. Мы знаем о компрессии только несколько очевидных фактов. Если честно, то я не знаю наверняка, что происходит во время техники затылочной компрессии. Я даже не уверен, несмотря на то, что говорили наши учителя, имеет ли эта техника отношение к четвертому желудочку.

Я могу лишь констатировать результаты техники: освобождение, глубокое расслабление структур тела, регуляция тонуса пара- и орто-симпатической системы и т.п. Компрессия затылка имеет такие благотворные последствия, что наш опыт заставил нас включить ее modus operandi тканевого подхода. Если хотите, мы рассмотрим объяснении техники.

Итак, прилив. Уточним, что Сатерленд подразумавал под этим словом: «Посмотрите на колыхание волн прилива. Движение волн вверх – вдох, движение вниз – выдох. Вы думаете, что это касается только волны, набегающей на берег? Нет. Прилив – это движение всей массы океана, неделимой массы воды. Посмотрите, внутренний потенциал находится именно в массе океана, массе прилива. В этой массе больше силы и потенциала, чем в волнах, разбивающихся о берег». (Wales ed., 1990, 15). Сравнивая массу прилива и волны, Сатреленд объясняет нам различия между первичным и вторичным дыханием. Он сравнивает явление экспансии/ретракции тканевого ритмического импульса с приливом.

Таким образом, компрессия четвертого желудочка рассматривается как техника, управляющая Приливом: «Компрессия четвертого желудочка направляет Прилив. Не так ли? Ее цель – замедлить флуктуацию до состояния ритма короткого периода. Я уже говорил об этой Умной жидкости. Это нечто, питающее нервную ткань Дыханием Жизни. В нервных волокнах происходит трансмутация Дыхания Жизни. Она доходит до «самых тонких элементов, соседствующих с лимфатической системой»». (Wales ed., 1990, 168-169).

Для Сатерленда замедление Прилива дает живым структурам то время, которое позволяет им улучшить обмен: «Врач, который освоил эту специфическую технику компрессии четвертого желудочка, с ее помощью выполняет замедление флуктуации ликвора до достижения ритма с коротким периодом. При достижении этого ритма происходит обмен между всеми жидкостями тела. Именно этот физиологических эффект и позволяет нам советовать врачам: «Если вы не знаете, что делать, выполните технику четвертого желудочка». Эта техника имеет очень обширные физиологические эффекты». (Wales ed., 1998, 218).

Метафора прилива очень интересна. Но если мы посмотрим на нее в свете причинно-следственных связей, то сразу же появится вопрос: «А что вызывает прилив?». Мы знаем, что в случае с приливом в океане речь идет о воздействии притяжения луны и солнца, а так же, без сомнения, других более отдаленных звезд. Таким образом, прилив – это видимое проявление чего-то невидимого. Мы не можем воздействовать напрямую на прилив. Тем не менее, мы можем использовать его в своих целях, например, строить приливные электростанции, как в Рансе. А что с приливом в системе тела? Мы так же рассматриваем его как видимое проявление чего-то невидимого – сознания. Работать на приливе, значит либо направлять его, т.е. использовать его мощность (как в технике v-sрread и, возможно, в технике компрессии затылка), либо воздействовать на сам прилив посредством сознания.

Использование прилива. Мы рассматриваем тело, как пластичную, флюидичную, способную к деформации систему, в которое постоянно чередуются экспансия и ретракция. А значит, мы можем представить, что создавая точку опоры, мы вносим в систему точку замедления. Глубокий импульс прилива переносится на периферию, вызывая с периферических тканях тонкое чередующееся растяжение. Мы можем рассматривать это в качестве важной помощи при освобождении задержек в тканях.

Контроль прилива. Чтобы контролировать прилив, нужно воздействовать на то, что его запускает – на сознание. Наше внимание и интенция позволяют нам это сделать. Можно сказать, что присутствие, внимание и интенция врача дает телу пациента субъективный фулькрум, который позволяет сознаниям тела обрести точку опоры, которой им не хватало. Если мы чувствуем замедление, это значит, что происходит изменение проявлений телесного сознания. В наших опытах с присутствием мы видели, что от качества присутствия зависит замедление ритма и увеличение амплитуды первичного дыхания, т.е. перцепция прилива. Я рассматриваю это явление как синхронизацию с сознаниями тела.

Итак, во время затылочной компрессии качество присутствия врача позволяет не только освобождать незначительные зоны задержки энергии, но и синтонизироваться с сознаниями на различных уровнях. Это проявляется замедлением ритма и увеличением амплитуды.

Мы можем объединить это понятие с концепцией неподвижности. Мы знаем, что фулькрум – это синоним неподвижности. Присутствие и направление внимания позволяют сознанию стать неподвижным, за счет чего происходит рецентрирование. Стабильность, неподвижность врача усиливают неподвижность сознаний пациента. Это проявляется ощущением замедления прилива.

Таким образом, качество присутствия и концентрации врача очень важно, т.е. именно эти характеристики обеспечивают изменение прилива в теле пациента. Я предполагаю, что Сатерленд ощущал то же самое, не зная о том, что именно присутствие вызывает такой эффект. Частично он говорит об этом явлении, когда упоминает псалом 46: «Be still and know», что можно перевести как «Успокойся и обрети знание» или «Стань неподвижным и обрети знание». Напомним, что представления Сатерленда о духовных материях, т.е. о фулькрумах, были, главным образом, библейскими. Это напоминает нам текст Роллина Беккера, который так и называется Be still and know (Успокойся и обрети знание) (Brooks ed., 1997, 24-38).

Мы не стремимся принять ту же точку зрения. Но наша точка зрения не изменит самой сути механизма. Тем не менее, об этом стоит размышлять…

Компрессия желудочка. Те явления, которые мы видим во время техники, с самого начала связывали с изменением тонуса центров, расположенных с стенке четвертого желудочка. «Это тот же принцип ,что при компрессии четвертого желудочка. В общем, с практической точки зрения, лучше осуществлять компрессию четвертого желудочка, т.к. именно она позволяет воздействовать на тонус физиологических центров, включая дыхательный центр». (Wales ed., 1998, 63). На самом деле, я не уверен в том, что мы действительно сжимаем желудочек. Не стоит забывать, что между затылочной костью и желудочком лежит мозжечок. Возможно, что наше воздействие намного более сложное и глобальное, чем нам кажется.

Возможности спинно-мозговой жидкости. Это еще одно из возможных объяснений действия техники компрессии четвертого желудочка. Вот что говорит Сатерленд: «В самом ликворе находится некая невидимая структура, которую я называю Дыханием Жизни». (Wales ed., 1990, 14).

Компрессия заставляет ликвор распространяться на периферию, где он действует как смазка. «Я хотел бы обратить ваше внимание на положительное воздействие флуктуации спинно-мозговой жидкости на хронические поражение позвоночника. Я называю ликвор «всепроникающей жидкостью». Он как смазка заставляет работать старые заржавевшие механизмы. Например, чтобы выкрутить старый заржавевший винт мастер начинает с того, что смазывает его маслом. Масло проникает в резьбу, и затем мастер может выкрутить винт пальцами, даже не прибегая к отвертке, и не рискуя сорвать шлицы. Так же и с приливом. Замедляя прилив до короткого ритма, вы осущетсвляете обмен всех жидкостей тела. Это как бы смазывает все хронические поражения, постепенно приводя их к нормальным условиям функционирования. Таким образом можно избавиться от фиброза и восстановить нормальную мышечную ткань». (Wales ed., 1990, 185-186).

Я уже говорил, что сомневаюсь в наличии специфических способностей у ликвора. Повторяться не стану. Мне хочется лишь объяснить происходящее, не прибегая к сверхъестественным возможностям ликвора.

Концепцию Дыхания Жизни можно рассмотреть с точки зрения решения быть ,которое порождает сознание. Это решение создает два полюса (я – не я), между которыми циркулирует энергия. Мы можем называть эту жизненную энергию как угодно: qi, prana, Дыхание жизни… не важно. В любом случае, это жизненная энергия. Как только появляется сознание, появляется и Дыхание Жизни. Если мы рассматриваем нашу вселенную как результат решения Я Существую, которое является абсолютным центром, мы можем так же сказать, что существует Дыхание Жизни, единое для всех. Наши я есть порождают его. А мы можем направлять его поток, благодаря нашему вниманию и интенции. В зависимости от тех центров сознания, с которыми нам удастся синхронизироваться, мы свяжемся с все более и более утонченным и наполненным внутренним потенциалом Дыханием Жизни.

Вы ничего не говорите о противопоказаниях.

Сатреленд тоже. А вот Магун упомянал некоторые из них: «Компрессия четвертого желудочка противопоказана при церебральных кровотечениях. Кроме кровотечений в стадии разрешения. Мы должны подождать достаточное время, чтобы сгусток крови успел сформироваться и был готов к распаду. В этих случаях мы можем проводить технику, но только с помощью подхода через крестец. Это относится к случаям апоплексии, травмам и т.п.….» (Magoon, 2000, 113).

Р.Капоросси и Ф.Пейралад дают больше противопоказаний, не всегда говоря о причинах их появления: «Эпилепсия, последствия энцефалита (в период гиперестезии), риск кровотечения, переломы, травмы черепа, свежие сосудистые нарушения, параплегии, сердечная астма, пониженное давление, брадикардия, черепно-шейные травмы, хлыстовые травмы, парасимпатикотонические и ваготонические состояния, депрессивные состояния, астматический криз, беременность (3й, 5й и 8/9 месяцы беременности)». (Caporossi, Peyralade, 1992, 352-353).

Есть и другие противопоказания, которые не описаны в печатных источниках, но регулярно передаются слушателям устно. Кажется, что чем дальше, тем больше противопоказаний мы придумываем. Некоторые из них появились, без сомнения, не основе рассуждений о физиологии и последствиях компрессии. Другие появились в результате неудачного опыта применения техники, связанного с некорректным ее выполнением.

Что же касается меня, единственными противопоказаниями я считаю свежие травмы черепа и свежие сосудистые нарушения. Некоторые противопоказания, которые сегодня считаются абсолютными, мне представляются просто смешными. Например, беременность и депрессивные состояния.

В случае с беременностью, мне кажется, что это противопоказание появилось в результате неверной трактовки высказываний Магуна относительно беременных: «Мы можем уменьшить отек лодыжек, снизить давление крови, расслабить напряжения мышц и фасций и побороть слабость матки». (Magoon (3) 1966-76, 115, 303). Что же касается депрессии, то я сам не раз лечил пациентов в таком состоянии. У большинства из них ткани привели меня к необходимости выполнить компрессию затылка, которая не вызвала никаких нежелательных эффектов. Но я повторяю, что я никогда не делаю пациенту только одну технику компрессии. Как минимум, после нее я выполняю технику череп/крестец/череп. Это позволяет подвижной системе обрести свою механическую ось и облегчает адаптацию к произошедшим изменениям.

Увеличение числа противопоказаний говорит о том, что врачи отдалились от своих ощущений. Они работают только с помощью своего интеллекта. Они сформулировали противопоказания, не проверив их необходимость на практике. Это привело к тому, что они предостерегают своих учеников, показывая им целый список противопоказаний. В результате, ученики не могут выполнить технику или выполняют ее таким образом, что она не работает оптимально. Ученик проецируют свои страхи и предосторожности на живые структуры, которые реагируют на них соответствующим образом…

А как быть с Большой Волной (Long Tide)?

Вот что говорит о ней Роллин Беккер: «Это механизм флуктуации, каждый цикл которого длится примерно полторы минуты. 10 лет назад я открыл этот механизм у своих пациентов. Я не имею понятия ни о его природе, ни о его источнике. Это ощущение более полного прилива, более массивного. Он сопровождается ощущением постепенной экспансии всего тела пациента. За ним следует ощущение постепенного обратного движения (снижения). Затем снова экспансия. Это ритмичный сбалансированный обмен внутри всей физиологии организма». (Brooks ed., 1997, 54-55).

По нашей логике, эта большая волна соответствует ощущению синхронизации с организующим сознанием высшего уровня. Такое сознание, вероятно, существует всегда и у всех, в том числе и у врача. Но чтобы его почувствовать, нужны особые обстоятельства присутствия. Остеопаты, работающие в области биодинамики, последователи Роллина Беккера, такие как Джеймс Джелас, ищут этот прилив и придают ему большое терапевтическое значение.

С практической точки зрения, я не считаю нужным систематически обращать внимание на этот феномен. Мне кажется важным работать над присутствием, укоренением (расслаблением захвата), общаться с живым, дать проявиться тому, что может проявиться, в зависимости от состояния врача, пациента и других обстоятельств. Однажды вы обязательно почувствуете большую волну, даже не стараясь ее найти. Это очень интересный опыт, вызывающий ощущение робости и трепета.

Если вас действительно интересует это направление, то я советую вам сосредоточиться на сознании, а не на ощущении Волны, которая и есть сознание. Мне кажется, что именно за счет умелого владения укоренением и ослаблением захвата вы сможете почувствовать ее: «Это явление происходит только тогда, когда оно необходимо. А так же только тогда, когда врач и пациент достаточно спокойны, чтобы оно смогло произойти. Совсем не нужно вызывать его специально». (Brooks ed., 1997, 113).

Вы подвергаете сомнению то, чему учили нас наши предшественники. Не считаете ли вы это высокомерным?

На самом деле, можно и так сказать. Именно это долгое время останавливало меня, и я не высказывался. Но затем я понял, что невозможно запретить живому существу думать так, как он хочет… Итак, я последовал за своей идеей. Я могу объяснить, что заставило меня подвергнуть сомнению учение предшественников.

Вы заметили, что я оспариваю только некоторые объяснения, толкования. Но никогда не оспариваю ни ощущения наших учителей, ни, естественно, их гениальность. Мне кажется, что возможность ставить под сомнение некоторые толкования очень важна. Именно она позволяет развиваться нашему пониманию происходящих явлений.

Не стоит так же забывать, что эти объяснения в глазах их создателей были всего лишь гипотезами. Именно мы превратили их в неоспоримые факты, в учения. Запретить себе подвергать что-либо сомнению, значит создать догмы. Это, конечно, может дать нам интеллектуальный комфорт. Но чаще всего догмы просто заполняют пустоту наших суждений и скрывают логические несовпадения. А наша цель напротив – создать единую концепцию, чтобы понять все наилучшим образом. А это предполагает свободу сомневаться. Мне кажется, что в этом нуждается краниальная концепция и вся остеопатия. Сомнение необходимо для нашего выживания.