Глобальность; сложность.

В нашей попытке рассматривать вещи глобально мы встретимся с подводными камнями, для преодоления которых мы должны будет найти функциональные решения. Первым из них будет сложность. Словарь дает следующее определение сложности: это нечто, состоящее из разных элементов, соединенных по определенной системе, которая не всегда сразу видна.

Появление сложности.

В своей книге «Эволюция на краю хаоса», Жан Мишель Геден ставит следующие вопросы: «Какова природа сложности? Как организующаяся материя смогла достигнуть биологического разнообразия; как появилось человечество? В чем заключается принцип появления всё более и более сложных структур?»(Heudin, 1998,11). Присуща ли сложность отдельным явлениям, или она рождается при их объединении и при установлении взаимных связей между ними? Конечно, и то и другое! Мы можем увидеть сложность как на уровне строения предметов (например, на уровне строения клетки организма), так и на уровне связи между составными частями системы.

Нашему разуму и нашей перцепции кажется очевидным, что сложность рождается из простоты, что она является результатом эволюционных процессов, последствием установления взаимосвязей, течения времени и следствием рациональной природы составляющих частей физической вселенной и всего живого: «Многие авторы описывают материю, как длинную цепочку элементов с возрастающей сложностью. Эта цепочка начинается на уровне самых простых частиц, которые нам известны, и заканчивается на уровне человеческих обществ. На каждом уровне элементы, имеющие единую природу, комбинируются, формируя структуры, которые занимают уже более высокую ступень организационной лестницы. Teilhard de Chardin был, вероятно, одним из первых ученых, который выявил, что эта характеристика соответствует хронологической классификации». (Heudin, 1998, 37).

Итак, сложность является следствием эволюции. Концепция эволюции развивалась в 19-м веке такими учеными как Дарвин и Спенсер. Я не стремлюсь детально рассматривать эту концепцию, но мне кажется важным описать, как Спенсер, ученый, вдохновивший Стилла, формулировал концепцию эволюции: «Эволюция – это интеграция материи, сопровождающаяся беспорядочным движением, во время которой материя переходит из неопределенного, бессвязного, гомогенизированного состояния в состояние определенной связанной гетерогенности, и во время которой происходит аналогичная трансформация движения». (Spencer, 1895, 335). Не похоже ли это определение на описание перехода от простого к сложному?

Управлять сложностью.

В наших попытках описать жизнь, проживая её, кроется конфликт. Он заключается в том, что мы пытаемся добыть новые знания, упорядочить явления. При этом мы рискуем всё упростить и внести неясность в объясняющие схемы, углубившись в неточные обобщения. Помните это фразу Поля Валерии (Paul Valery): «То, что просто - неверно. А то, что не просто – неприменимо» ? Справедливым, как по отношению к людям вообще, так и по отношению к остеопатам, является утверждение, что классические аналитические исследования оказываются недостаточными для объяснения реальности, жизни, её функционирования. Эти исследования позволяют более или менее точно описать лишь их части. В то же время, очевидно, что некоторые феномены трудно разделить на части, и их невозможно описать без уменьшения и разделения. А путь разделения глобальности на элементарные части недопустим, особенно для остеопата: «Доктор Сатерленд объяснял нам концепцию черепа с ньютоновской точки зрения. Ньютоновская точка зрения заключается в том, что «целое является суммой частей». В результате, если мы хотим понять целое, нужно начать с рассмотрения различных его частей и анализа его составляющих. Идея Сатерленда заключается в том, что характеристика целого зависит не только от частных свойств составляющих его частей, но и от их взаимодействия и взаимоотношений. Невозможно понять предмет, оторванный от окружающей его среды, с которой он находится в состоянии взаимосвязи и взаимообмена». (Fulford , 1979, 3).

Найти другую систему.

В предисловии к своей книге, Jean-Claude Heudin и Joel de Rosnay ясно формулирую проблему: «Основной бедой современного мира, как в области науки, так и в области поведения больших групп, является господство сложности. Основным фактором, влияющим на наше действия и наш взгляд на роль человека в мире, после «бесконечно большого» и «бесконечно малого», является «бесконечно сложное». Чтобы понять сложность, традиционные исследования опираются на анализ. Исследуя, мы разделяем, расчленяем, изолируем друг от друга составные части, чтобы потом воссоздать функциональное единство. Этот метод приводит к появлению затруднений и ограничений, которые особенно заметны в таких науках ,как биология, экология и экономика. Вот почему аналитический подход, являющийся линейным и секвенциальным, сегодня должен быть дополнен систематическим подходом в рамках новой программы мышления. Являясь дополнительным к аналитическому методу, систематический позволяет воссоздать единое целое на основе составных частей, принимая во внимание их взаимозависимость и их эволюцию во времени». (Heudin, 1998, 9).

Принятие парадигмы сложности требует пересмотра линейной причинности, используемой в современных традиционных экспликативных схемах. Опираясь на каждое звено рассуждения по вопросу моно-причинности, первичную причину, за которой следует цепочка следствий, мы должны заместить одновременно мульти-причинностью и демаршем в виде петли, когда следствие из прошлого вновь влияет на причину. При таком типе рассуждений каждая составляющая является необходимым звеном, моментом рождения само-возникающего знания и, в то же время, моментом рождения общего объяснения: «Каждая причина – это действие собственного эффекта». (Ibn Arabi in Favre, 1994, 465).

Сложность мышления требует придавать такую же важность взаимодействиям и типам связей между вещами, как и самим вещам. Принцип сложности позволяет интерпретировать работу динамических систем, таких как организмы, группы или живое в целом. Понимание сложности возможно только при помощи модели. То есть, сделать сложное простым больше не является целью. Цель – преобразовать сложное в теоретическую модель. «Переход от предметов к отношениям имеет важное значение для науки в целом. Gregory Bateson даже говорит, что отношения должны использоваться в качестве основы для любого определения. Он считает ,что этому нужно учить наших детей с начальной школы. Он полагает, что каждый предмет должен определяться не по тому, что он сам из себя представляет, а по его отношениям с другими предметами». (Capra, 1990, 71).