Удовлетворенность.

Модель феномена насыщения энергией для меня является основным этапом на пути понимания поведения всего живого. Она послужила мне той опорой и связью, на мой взгляд, достаточно убедительной, которая дала мне стабильный фулькрум, позволивший мне эффективно практиковать и заглушить голоса сомнений, появившихся в результате неуверенной пальпации. Когда исчезли сомнения, моя перцепция значительно развилась. Она развилась до такой степени, что очень долгое время с удовлетворением использовал эту модель для понимания и объяснения моего терапевтического воздействия. Так постепенно у меня создалась система и техники, позволяющие определять и лечить зоны насыщения энергией.

Развитие перцепции сопровождалось улучшением терапевтического эффекта. К тому же, однажды один пациент, физик высокого уровня, нашел вполне разумной, с физической точки зрения, мою теорию о насыщении энергией. Я почувствовал себя практически дипломированным ученым! Этого было достаточно, чтобы надолго заглушить назойливые голоса, которые иногда шептали мне «Да, но…». Сутью этого «Да, но…» было то, что теория казалась слишком простой, чтобы быть правдой. Так как результаты лечения были относительно хорошими (намного лучше, чем раньше…), я, не задумываясь, не обращал внимания на эти голоса. Один из таких «Да, но…» заключался в том, что теория насыщения энергией хорошо применялась только к травматическим случаям. Но в жизни существовали некоторые другие ситуации, приводившие к уплотнениям и напряжениям, без травм. Ну и что? Я отвечал на это так: мы все в жизни когда-либо получали травмы, которые сформировали основу, в виде стагнации энергии, на которую теперь накладываются нетравматические воздействия и увеличивают плотность и натяжение.

Но, в конце концов, эти «Да, но…» породили сомнение. И, что странно, чем больше крепло сомнение, тем хуже становились результаты: «Сомнение можно сравнить с маленьким червём, проникшим в кусок дерева, и поедающим его изнутри. Сомнение развивается, пожирая ранее существовавшую логику. Сомнение мобилизует энтропию системы, вызывая цепную реакцию, которая протекает длительно, но эффекты которой от этого не менее разрушительны. Эта реакция может привести к изменениям во всей системе». (Watzlawick, 1993, 96). Итак, хватило совсем малого, чтобы разрушить стройные логические построения, и подвергнуть всё сомнению.

От осознания механики к механике сознания.

Переворот начался с того, что однажды ко мне пришел пациент, который был профессиональным каскадером. У меня сразу же возникла мысль: «Каскадер? Невесело, наверное, живется его тканям!» Но, странным образом, хотя в структуре имелось несколько зон накопления энергии, весь организм был «ненормально» мобильным, по сравнению с тем, что мы могли предположить, судя по тому, что, будучи каскадером, этот человек подвергался энергетическим нагрузкам. Возник вопрос: «Как же получилось, что у этого человека, который всё время подвергается энергетическим, механическим и другим нагрузкам, нет серьезных зон насыщения энергией? В то время как другие пациенты, подвергающиеся намного менее серьезным нагрузкам и намного реже, имеют очень выраженные проблемы?».

Принять или нет?

Первым ответом на этот вопрос была тренировка. На самом деле, этот человек регулярно тренировался, и его организм привык переносить нагрузки выше средних. Но этот ответ меня не полностью удовлетворил: когда автоматизмы и навыки ещё не приобретены, тренировки представляют ещё большую травмо-опасность.

Второй ответ, не первый взгляд, показался мне более удовлетворительным. Каскадер знает, чему он подвергается. То есть, он готов принять и пережить эти нагрузки. Отлично! Но этот второй ответ породил ещё большую неизвестность, которая требовала пересмотреть теоретическую модель насыщения. Каким образом факт согласия или несогласия принять нагрузки может хоть на йоту изменить явления передачи энергии в теле? Вот в этом то и проблема. Как? Почему?

За первым сомнением последовали и другие, вызывавшие ещё больше вопросов. У бывшего спортсмена уровень насыщения энергией не соответствовал предполагаемому. Анамнез некоторых пациентов говорил о том, что они пережили множество травмирующих ситуаций, но уровень насыщения энергией у них был сравнительно невысоким. И наоборот, многие пациенты, не имевших серьезных столкновений с энергией, имели высокий уровень насыщения.

Меня занимало следующее. Дело не только в констатации того, что осознанное принятие травматической ситуации вызывает меньшее насыщение энергией, чем её непринятие. В конце концов эта констатация только подтверждает наличие ситуации. Это меня не шокирует. Но каков механизм? Как объяснить этот феномен? Ведь законы физики одинаковы для всех.

Сохранить сознание.

Ответы начали появляться, когда увидела свет концепция сознания живой структуры в том виде, в котором она изложена выше. Эта концепция радикально изменила мой взгляд на то, как живая структура вступает в конфронтацию со своим окружением. Концепция изменила свое отношение к живой структуре: от структуры, пассивно претерпевающей нагрузки окружающей среды, к структуре, находящейся во взаимоотношениях со средой, к структуре, которой необходимо совместить обмен и сохранение собственной личности, или собственного сознания.

Мне кажется, что основной задачей живой структуры, стоящей даже выше выполнения ею физиологической функции, является продолжение существования, выживание. А когда обеспечено выживание, во вторую очередь, тканевая структура начинает выполнять возложенные на неё обязанности. Это утверждение совпадает с цитатой Роллина Беккера по поводу философии клетки (живого), от которой я и отталкивался в своих рассуждениях. Как ведет себя клетка, чтобы выжить, когда чувствует угрозу?

Самым логичным решением кажется попытаться изолироваться, снизить общение с окружающей средой, которая отныне считается враждебной. Для изоляции нет лучше способа, чем снизить проницаемость мембраны. А как достичь этого, кроме как сжав её, увеличив её напряжение? То есть сохранить энергию.

Таким образом, при угрозе структура реагирует, индивидуализируясь, чтобы показать, что она живет, на смотря ни на что? Она удерживает энергию и ограничивает связь с окружающей средой, она изолируется, чтобы продолжить свое существование, как целого. Ценой этому является снижение коммуникации со средой.

Итак, мы можем сделать модель поведения живой структуры при угрозе со стороны окружающей среды. Это позволит нам вернуться к нашей модели уплотнения, которая говорит о заблокированной энергии, увеличении плотности, напряжения и инерции. Мы обнаружим сходство, базирующееся на законах физической вселенной. К тому же, тканевая структура хуже проводит энергию из-за увеличения плотности. Структура изменяет свое поведение. Теперь ее поведение основывается на сопротивлении или на отказе, как залоге выживания. Сопротивляться, отказываться становится функциональным способом выживания. Этот способ будет систематически применяться, как только структура почувствует аномалию или опасность, идущую от окружающей среды.

Насыщение становится задержкой.

С этой новой точки зрения, нас интересует не только агрессивный агент, но и поведение структуры в ответ на агрессию. Мы приходим к полной относительности. В любой ситуации мы должны будем исследовать объективные факторы (энергетические и другие), но так же и субъективные факторы (принятие или отказ), которые изменяют отношение, вызывая сопротивление или отказ от коммуникации, т.е. задержку энергии.

Это осознание привело меня к тому, что я переименовал насыщение, которое является пассивным феноменом, в задержку, которая означает некий ответ со стороны живой структуры, чаще всего, неосознанный, но активный, задержку энергии с целью изолироваться от угрожающей опасности.

Возможно так же, что такой тип ответа – отступление, сопротивление, отказ – появился вместе с живой структурой, и, как следствие, он интегрирован в сам механизм всего живого, первой реакцией которого на нападение является отступление, сопротивление, отказ, со всеми вытекающими последствиями: «Материальное сознание, т.е. ментальное в Материи, появилось под воздействием трудностей: трудностей, препятствий, страданий, схваток. Оно было выработано этими явлениями, и это наложило отпечаток пессимизма и поражения, который и является наибольшим препятствием. (…) Это огромное основание Жизни. Жизнь опирается на это НЕТ. «Нет», принимающее множество форм, заболеваний и слабостей, которые все стремятся к их жажде финального «нет»: к смерти». (Satprem, 1976, 1999). Какой странный парадокс: ответы, направленные на выживание, ведут к смерти! Всё из-за сознания!

Эта поведенческая модель может применяться к простым структурам, а так же к сложным структурам, которые макроскопически воспроизводят поведение микроскопических структур, из которых они состоят. В нашей жизни мы ведем себя так каждый раз, когда встречаемся с агрессивными или опасными ситуациями: «Клинический опыт показывает нам, что, по иронии судьбы, именно попытки пациента решить проблему усугубляют её. Таким образом, попытка решить проблему и создает настоящую проблему». (Watzlawick, 1993, 86). Watzlawick говорит здесь о тех решениях, которые подействовали однажды, и с тех пор используются систематически, без адаптации их к изменившимся ситуациям. Только осознание этой неадаптированности может позволить прервать этот механизм. Но абстрагирование, необходимое для этого осознания, кажется недостижимым для живой клетки. Ей необходима внешняя точка опоры. Именно её и предлагает врач, используя тканевые техники.

Мы можем представить, что этот фундаментальный механизм жизни и выживания структуры существенно участвовал в эволюции. Задержка энергии и последовавшие за ней уплотнения в конце концов организовались и объединились, таким образом изменив структуру живых организмов, позволив им эволюционировать, т.е. выжить.

Механика сознания.

Описывая первичный дыхательный механизм, Сатерленд рассказывает нам о механике сознания: именно сознание запускает это чередование экспансии/ретракции в живой клетке, это первичное проявление жизни в любой живой структуре. Глядя на совокупность клеток, мы можем представить тело, как некое ритмично пульсирующее жидкостное образование, структурированное с помощью фиброзных перегородок (мембран, фасций). Движение этого организма организовано твердой мозговой оболочкой и центрировано на фулькруме Сатерленда.

Тонка механика тела, таким образом, является проявлением сознания живой структуры. В то же время, изменение сознания одной тканевой зоны меняет эту механику. Вследствие этого меняется механика всей системы.

Как мы уже говорили в главе 5, Быть, мы можем так же представить, что внутри живой структуры проявляется множество сознаний. Каждое имеет свой ритм. Это может объяснить возможность ощутить различные ритмы, о которой мы говорили в главе про присутствие. В зависимости от того, с каким сознанием синтонизируется врач (сознательно или нет), он может ощутить разные ритмы экспансии/ретракции.

Итак, я больше не рассматриваю организм как механизм, который в добавок живой. Но как живую систему, которая имеет механику. Вот почему вместо того, чтобы заинтересоваться механикой, я сначала заинтересовался жизнью и деятельностью, связанной с жизнью.