Вопросы и ответы.

Мне не дает покоя следующий вопрос: ведь сфено-базилярный симфиз с возрастом окостеневает. Что вы об этом думаете?

Это не голословное утверждение, но, на мой взгляд, подвергать сомнению нужно не возможность мобильности структур черепа, а используемую модель. «Клиновидная кость и затылочная кость, а так же задние части височных костей формируют основание черепа. Это видоизмененные позвонки, соединенные межпозвоночным диском, видоизмененным в синхондроз, который существует до 25 лет. Даже после полного окостенения, синхондроз сохраняет гибкость». (Magoun, 2001, 123). Мэгун говорит о гибкости. А вот что говорит нам Сатерленд: «Костная ткань тоже флюидична». (Wales ed., 1990, 127). Лично я говорю о пластичности. Для меня недопонимания кроятся в модели. Чтобы объяснить механику костей черепа, а именно механику СБС, т.е. для описания пластичной системы, использовали твердую модель (ригидные рычаги, двигающиеся по строго определенным осям). Речь идет о двух разных уровнях абстракции и перцепции. То, что годится для одного уровня, не обязательно годится для другого.

Модель шестеренок, примененная для описания мобильности клиновидной и затылочной костей, описывает механизм. Но она отображает реальность лишь грубо, приблизительно. Появление этой модели привело к тому, что многие стали считать, что там действительно есть сустав. Модель настолько прочно вошла в наше сознание, что нам потребовалось поддерживать существование этого сустава, чтобы объяснить наличие движения.

Я представляю себе движение открытия клиновидной и затылочной костей во время флексии, как раскрытие цветка. Придется очень потрудиться, чтобы описать ось движения, потому что весь цветок распускается. Оси не существует. Речь идет о деформации структур. Меня очень смешит тот факт, что и сегодня так дотошно относятся к осям, которые, по меньшей мере, виртуальные, а по большому счету, вообще не существуют. Наши умы парализованы твердостью модели черепного движения, которая совершенно не подходит в данном случае.

Моя реальность краниальной системы происходит от того, что я чувствую, а не от того, что об этом говорят. Я чувствую черепное движение даже у очень пожилых людей. Оно имеет меньшую амплитуду и более медленный ритм, чем у молодых, но, тем не менее, прекрасно существует. Иногда я с удивлением замечаю, что движения структур не соответствуют возрасту человека: у некоторых пожилых людей я чувствую, что жизнь тканей проявляется с такой силой, которой позавидовали бы многие молодые люди.

Вы обращаетесь к модели первичного дыхательного механизма Сатерленда, но ничего не говорите о спинно-мозговой жидкости. Почему?

Сатерленд и многие его последователи уделяют много внимания спинно-мозговой жидкости. Они считают, что колеблется именно она, и приписывают ей практически магические свойства. Не стоит забывать, что всё это лишь модель, построенная на основе ощущений. В её основе нет ни одного измеримого, а значит научно признанного, факта. Наша модель утверждает, что любая живая структура проявляет своё сознание чередованием экспансии и ретракции. Становится очевидным, что все структуры тела совершают экспансию/ретракцию, что приводит к колебанию всех жидкостей тела, в том числе и ликвора. Я не уделяю особой роли ликвору. Не будем забывать, что это лишь субъективные ощущения, не подтвержденные ни объективными исследованиями, ни физиологической наукой. Таким образом, ничто из моего личного опыта работы с структурами тела, в том числе с черепом, не может подтвердить идею о специфической флуктуации ликвора, тем более, о его магических свойствах. Вот почему я о я и не говорю ликворе.

Вы сказали, что вас не интересует нормальная мобильность структур. Но Стилл и его современники, такие как Джелас, призывали нас к тому, чтобы работать с нормой, работать со здоровьем, которое присутствует везде. Нет ли здесь противоречий?

Противоречие есть лишь на первый взгляд. Идея о том, что здоровье присутствует везде для меня особенно важна. Чему, с философской точки зрения, соответствует здоровье для остеопата? Мне кажется, что оно соответствует свободному выражению жизни в структуре. Если ситуация такова, то мы увидим механическую свободу структуры и её эффективное функционирование. Т.е. здоровье и норма не нуждаются в нашей помощи! Меня интересует то, что мешает этому здоровью нормально выражаться. Из этого исходит идея, что как только мы устраним эти ограничения, здоровье снова проявится, потому что это нормально для живой структуры. Таким образом, нашей целью является не восстановление здоровья, а устранение препятствий, мешающих ему проявляться.

Вы цитируете Мазиелло, который утверждает, что жизнь – это организующий принцип. Если жизнь является организующей, как вы предполагаете, то это значит, что видимая материальная организация является проявлением невидимой нематериальной организации. Вы об этом ничего не говорите. Почему?

Идея и том, что в основе материальной организации лежит нематериальная незримая организация, очень древняя. Эту идею можно встретить в восточных философиях. Иллюстрацией может служить система чакр в индуистской философии. Работы Руперта Шелдрейка (Rupert Sheldrake) о формирующей причинности поддерживают тезис о том, что нематериальная организация управляет материальной. Он развивает идею о том, что каждая клетка, ткань и организм имеют свое поле. Эти поля определяют и организуют развитие микроорганизмов, растений и животных, а так же стабилизирует формы взрослого организма. Автор предлагает называть их морфологическими полями. По его мнению, эти поля так же организуют поведение людей и животных, социальных и культурных систем, а так же ментальную деятельность. (Sheldrake, 1985).

Я не могу ни подтвердить ни опровергнуть эту концепцию. Я не работал в этом направлении таким образом, чтобы мой опыт мог что-либо мне подсказать. Это может стать темой для исследований для будущих остеопатов!

Вы много говорите о духовной стороне вещей. Не рискуем ли мы тем самым оторвать себя от научного мира и навредить остеопатии?

Я считаю, что остеопатия – это не наука, а искусство. Будучи человеком, философом и остеопатом, я не мог не заметить, что человеческое существо не ограничивается только материальной сферой. Если так, то зачем же ограничивать себя в этом проявлении жизни? С той поры, как мы начинаем интересоваться первопричиной жизни, а не только её проявлениями, наши исследования выходят за пределы области науки, по крайней мере, такой науки, какая существует на сегодняшний день. Зато, признавая нематериальную основу жизни, мне кажется возможным подойти к её изучению рациональным способом. Именно этим я и стараюсь заниматься.

Что же касается вреда для остеопатии, то на этот вопрос можно посмотреть и с другой стороны: научный подход все очень упрощает. Развитие современной биомедицины не очень воодушевляет. Ограничивая себя научным подходом, не мешаем ли мы себе изучать главное: жизнь?

Не подразумевает ли эта чудесная организация существование некого разумного создателя, о котором все время говорит Стилл?

В вашем вопросе скрыты две концепции: разум и созидание. Невозможно рассматривать мир и не увидеть в нем разумную систему, единство, имеющее некую цель. Тем не менее, можем ли мы, как Стилл, утверждать о существовании Создателя, который имел «план и чертеж»? (Стилл, 1902, 258). Я в этом не уверен. Исходя из модели сознания, мы можем предположить существование некого Сознания, которое является источником всех сознаний и центром вселенной. Но единственным его признаком я считаю сознание, т.е. существо, Слово. Разум, без сомнения, появился намного позже, когда эволюция заставила живые существа искать решения, чтобы сохранить их сознания. Мы снова возвращаемся к старому спору о случайности и необходимости. (Monod, 1970).

Меня вполне устраивает сознание в качестве Причины. Оно кажется мне источником существ и вещей. Это основной ключ к пониманию живого.

Вот чем мы займемся сейчас.

Мы проанализируем, как ведет себя живая структура, сталкиваясь с трудностью, которая ставит под вопрос качество выживания. Затем мы проанализируем локальные последствия этого поведения и его возможные влияния на всю систему тела. И наконец, мы проанализируем основные трудности, с которыми сталкиваются структуры живого тела.

«Тело было задумано для того, чтобы существовать некоторое время. Это законченная система тканей и жидкостей, имеющих постоянную мобильность и мотильность. Тело имеет произвольный и непроизвольный механизмы, которые оно может использовать для повседневной жизни и для поддержания здоровья. Доктор Стилл передал нам остеопатическую науку, позволяющую нам понять тело как единое целое, а так же освоить краниальную концепцию. Доктор Сатерленд говорил, что его вклад в анатомию и физиологию кранио-сакрального механизма был продолжением остеопатической науки, переданной ему Стиллом: тело – это единство функции». (Brooks ed., 1997, 116).