II. Эволюция документов личного происхождения

Условия создания и сохранения личных дневников, частной переписки, воспоминаний были неодинаковы на протяжении вто­рой половины XIX —XX вв. Здесь выделяются три этапа, харак­теризующиеся качественными отличиями: 1) вторая половина XIX в. - 1917 г.; 2) 1917 г. - 1980-е годы; 3) 1990-е годы.

На первом этапе действовали факторы, благоприятные для возникновения всех названных разновидностей: росла грамотность населения; развивалась общегосударственная система почтовой связи; определился общественный спрос на мемуарные свидетель­ства современников и сложилась практика их заказа и публика­ции в том числе и в периодической печати. Наряду с дворянскими родовыми архивами, документы личного происхождения в это время сохраняются в архиве Академии наук, в отделах рукописей библиотек и музеев.

Во второй период условия для создания документов личного происхождения в целом складывались также благоприятно: в

415

стране была ликвидирована неграмотность и в результате массо­вых миграций населения частная переписка стала в буквальном смысле всеобщим и всеобъемлющим явлением общественной жизни; в процессе изменения социальной структуры общества расширился состав авторов воспоминаний, возросло количество создаваемых и публикуемых мемуаров; в то же время личные дневники велись реже. Документы личного происхождения были включен»! в Государственный архивный фонд СССР, стали одним из источников комплектования государственных архивов. Значи­тельная часть дневников, частной переписки, воспоминаний со­хранялась также в партийных и личных архивах, собраниях му­зеев и библиотек.

В 1990-е годы в результате развала единого государства — СССР — между бывшими его республиками были установлены государственные границы, ликвидировавшие единую прежде сис­тему почтовой связи; многократно выросла стоимость услуг по до­ставке писем, открыток, телеграмм, бандеролей в пределах РФ и за границу. По информации газеты «Труд» (перепечатанной еже­недельником «Мир за неделю», 2000, № 2), общий поток писем, открыток и бандеролей за десятилетие уменьшился в четыре раза, причем очевидно, что большую часть этого потока составляет слу­жебная переписка. Сокращение объема частной переписки более точно, по-видимому, характеризуют данные об уменьшении коли­чества отправленных по почте посылок: за последние десять лет их стало в десять раз меньше.

Изменились состав авторов и тематика публикуемых воспоми­наний. По-прежнему небольшую сравнительно с воспоминаниями группу документов личного происхождения образуют дневники. В связи с разделением Архивного фонда РФ на две части — госу­дарственную и негосударственную — современные документы личного происхождения, отнесенные законом к последней, откла­дываются преимущественно в личных и частных архивах. Лишь небольшую их часть, как и раньше, принимают на государствен­ное хранение библиотеки и музеи, а также некоторые архивы, на­пример, РГАЛИ (документы писателей, деятелей культуры), Архив РАН (ученых) и т.п.

1. Личные дневники

Расцвет практики ведения регулярных подневных записей приходится в России на вторую половину XIX — начало XX в. Полного учета личных дневников за это время нет. По данным справочника «История дореволюционной России в дневниках и воспоминаниях» в Российской империи и в СССР напечатано почти в пять раз больше этих источников за 1857 — 1917 гг., чем за 1801 — 1856 гг. Но и это — лишь небольшая часть даже сохра­нившихся документов личного происхождения. Так, согласно дан-

416

ным, сообщенным Е.И.Мокряк, в центральных государственных архивах СССР ею выявлено 140 дневников и мемуаров русских помещиков второй половины XIX — начала XX вв.; из них опуб­ликованы 11 (6 мемуаров и 5 дневников)¹⁶.

Ведение личных дневников, которое уже в первой половине XIX в. приобрело в глазах современников «чуть ли не соблазни­тельную привлекательность моды»¹⁷, во второй половине XIX в. перестало быть привилегией почти исключительно дворянства. Разумеется, значение этой категории дневников как исторических источников по-прежнему велико вследствие высокого общего уровня дворянской культуры и осведомленности авторов. Истори­ками давно оценены и введены в научный оборот подневные запи­си членов императорского дома; министров П.А.Валуева, Д.А.Ми­лютина, А.Н.Куропаткина; государственных секретарей А.А.По-ловцова и Е.А.Перетца; советника министра иностранных дел В.Н.Ламздорфа; хозяйки петербургского светского салона А.В.Бог­данович, жены министра внутренних дел Е.А. Святополк-Мир-ской и др.

Наряду с дворянами, к ведению дневников во второй половине XIX в. все больше приобщаются представители других сословий: духовенства, купечества. Так, в РГБ сохранились подробные дневниковые записки за 1848—1876 гг. архиепископа Ярославско­го Леонида о его распорядке дня, делах, церковных службах, встречах. Автор излагает (часто дословно) свои беседы с митропо­литом Филаретом и императором Александром II, описывает по­ездки по монастырям, посещение духовных учебных заведений, освящение церквей, официальные приемы русских и иностранных деятелей церкви. В дневнике священнослужителя зафиксированы отклики и на политические события эпохи: Крымскую войну, по­кушение Д.В.Каракозова на царя и др.

Купеческий быт Москвы второй половины XIX в. получил от­ражение в дневнике М.Н.Шустовой за 1870 — 1878 гг. Описание быта, нравов и торгово-промышленной деятельности московского купечества в начале XX в. содержится в дневнике костромского фабриканта И.К.Коновалова.

Ведение подневных записей становиться нередким занятием офицеров, принимавших участие в боевых действиях, представи­телей разночинной интеллигенции: врачей, инженеров и др. На­пример, военный врач В.П.Кравков составил личный дневник со­бытий русско-японской и первой мировой войн. Инженер А.В.Ли-веровский, министр путей сообщения в последнем составе Времен­ного правительства, подробнейшим образом, буквально поминут­но, описал свой день 25 октября 1917 г. от того момента, когда он «в 9 час. 15 мин. вышел из дому», и до ареста в Зимнем дворце вместе с другими членами правительства уже утром 26-го: «1 час 50 мин. Арест. Составление протокола. 2 часа 10 мин. Отправи-

417

лись под конвоем. 3 час. 40 мин. Прибыли в крепость. 5 час. 5 мин. Я в камере № 54»¹⁸.

Значительное количество дневников было создано учеными, деятелями культуры, в особенности литераторами, для которых записи, сделанные под непосредственным впечатлением событий, впоследствии зачастую служили материалом для творческого ос­мысления действительности. Таковы, например, дневники истори­ка В.О.Ключевского, композитора П.И.Чайковского, драматурга А.Н.Островского, писателей Ф.М.Достоевского, В.Г.Короленко, И.А.Бунина, В.Я.Брюсова А.А.Блока и многих других.

Историку подобные источники дают сведения, прежде всего, о событиях, участниками или свидетелями которых были авторы. В частности, А.А.Блок рассказал в дневнике о своей работе в Чрез­вычайной следственной комиссии Временного правительства, рас­следовавшей деятельность бывших царских министров. Искусст­вовед И.В.Цветаев, инициатор создания и первый директор Музея изящных искусств имени императора Александра III при Московском университете (современный Музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина) в дневниковых записях за февраль 1898 г. — апрель 1900 г. отразил многие эпизоды истории возник­новения этого выдающегося памятника отечественной и мировой культуры, включая: сбор средств, разработку и утверждение про­екта, выделение земельного участка, церемонию закладки здания, выбор материалов для строительства, переговоры с подрядчиками и ход работ, заказ и получение экспонатов, роль и участие кон­кретных лиц в создании музея.

Следует иметь в виду, что часто то или иное событие получает отражение в нескольких источниках, и исследователь может со­ставить о нем более объемное представление, обратившись к сви­детельствам не только активных его участников, но и очевидцев. В дневнике фрейлины А.Ф.Тютчевой подробно описаны торжест­ва коронации императора Александра II. С того места в Успен­ском соборе Московского Кремля, на котором она находилась, императорская чета была не видна и, быть может, поэтому Тютче­ва отметила невнимание и равнодушие окружавших ее лиц к про­исходившему таинству: «Смеялись, болтали, шептались, расспра­шивали друг друга о назначениях и милостях, которые должны были быть дарованы по случаю коронации. Некоторые даже взяли с собой еду, чтобы подкрепиться во время долгой службы. В самые торжественные минуты становились на цыпочки, чтобы видеть, что происходит, а те, кто ничего не видел, высказывали свое неудовольствие словами, совершенно не соответствующими моменту... Общее впечатление, вынесенное мною из всего этого торжества, была глубокая грусть»¹⁹.

История революционного движения в Российской империи не могла получить сколько-нибудь заметного отражения в личных

418

дневниках активных участников. Сами условия их деятельности — конспирация, постоянная угроза обысков и арестов — делали не­допустимыми подобные записи. Чтобы возник дневник революци­онера, было необходимо особое стечение обстоятельств. Например Ф.Э.Дзержинский, находясь в тюремном заключении вел записи, которые составили дневник за 1908 — 1909 гг., частично опублико­ванный в нелегальном органе социал-демократии Польши и Литвы журнале «Пшегленд социал-демократычны» в 1909 — 1910 гг. В нем дана картина порядков каторжной тюрьмы, сло­жившаяся из эпизодов, убедительных, прежде всего, своей обы­денностью и повседневностью. Поэтому публикация дневника Дзержинского использовалась революционным социал-демократи­ческим подпольем России в агитационно-пропагандистских целях.

В советский период дневники велись реже. Покинули страну или погибли в годы революции и гражданской войны многие представители дворянства, торгово-промышленной буржуазии и духовенства. Коренным образом изменилось социальное и матери­альное положение тех из них, кто остался на родине. Миллионы крестьян и рабочих, недавно освоивших грамоту, еще только при­общались к письменной культуре. Само время, бурное и динамич­ное, не способствовало, как правило, саморефлексии наедине с листом бумаги. Показательно, что в учебном пособии М.Н.Черно­морского «Источниковедение истории СССР. Советский период» (Изд. 2. М., 1976) вообще нет главы о личных дневниках — только о мемуарах.

Но традиция ведения личных дневников сохранилась, прежде всего, у творческой интеллигенции: ученых, деятелей культуры. Например, возвратившийся в СССР из эмиграции публицист Н.В.Устрялов еще по дороге в Москву, в поезде, начал день за днем записывать свои мысли и впечатления. Его дневник за 1935 — 1937 гг.²⁰ отразил глубоко индивидуальное восприятие со­ветской действительности и собственного места в ней. Вместе с тем авторы этой категории дневников обычно осознают значи­мость своих непосредственных наблюдений и впечатлений для бу­дущих поколений. Драматург В.В.Вишневский предварил свои дневниковые записи следующим утверждением: «Наша задача: со­хранить для истории наши наблюдения, нашу сегодняшнюю точку зрения — участников. Ведь через год, через десять лет с дистан­ции времени все будет виднее. Возможно будет иная точка зре­ния, оценка. Оставим же внукам и правнукам свой рассказ. Наши ошибки и победы будут уроками для завтрашнего дня»²¹.

Создавались дневники в советский период и рабочими, крес­тьянами. Главная трудность их введения в научный оборот как исторического источника заключается в том, что они редко посту­пали на хранение в государственные архивы. Но вероятность находок велика. Так, в РГБ хранится дневник крестьянина

419

И.Д.Фролова из деревни Верхнее Хорошово Коломенского райо­на Московской области за 1934 — 1943 гг. В нем находим: систе­матические сведения о погоде, заметки о сельскохозяйственных работах в колхозе и дома, об урожае, оплате трудодней, выполне­нии государственных обязательств, рыночных ценах, рассказ о начале Великой Отечественной войны, налетах немецкой авиации на Москву и Коломну, эвакуации Коломенских заводов в тыл, ра­боте населения на трудовом фронте (рытье окопов, заготовка дров).

Значительную группу авторов дневников, созданных в 1950 — 1990-е годы, составляют сотрудники государственного и партийно­го аппарата. Известны эти дневники главным образом по ссылкам на них в воспоминаниях, опубликованных в 1990-е годы.