3. Воспоминания

Воспоминания (синоним — мемуары) — литературные произ­ведения, написанные от лица автора и повествующие о событиях и людях, современником которых он был. Обычно они включают

14 - 394 409

и жизнеописание самого автора. Как литературный жанр воспоми­нания занимают промежуточное положение между произведения­ми художественной литературы и научными сочинениями по исто­рии. Отличительная особенность воспоминаний в том, что основой для их написания являются память и жизненный опыт автора. Однако воспоминаний, написанных исключительно по памяти, мало. Как правило, мемуаристы используют также собственные дневники и письма, относящиеся к описываемому времени доку­менты, воспоминания современников, материалы опубликованных научных исследований и т.д. Некоторые авторы включают в вос­поминания документы, в создании которых они принимали учас­тие. Но в их подборе, как и в воспроизведении личных впечатле­ний, всегда проявляется субъективность мемуариста.

В отличие от личных дневников и частных писем, воспомина­ния изначально создаются в расчете на ознакомление неизвестных автору читателей. Поэтому мемуаристы часто используют литера­турные приемы, облегчающие восприятие текста (например, из­лагают содержание беседы в форме прямой речи ее участников), создающие впечатление высокой степени достоверности сообщае­мых сведений (например, имитируют синхронность сделанных ав­тором записей описываемому событию) и т.п. Автор воспомина­ний может привлечь для их записи или обработки литературного помощника. Стремясь создать удобочитаемый текст, такой помощ­ник неизбежно влияет не только на стиль, но и на содержание произведения.

Подобного рода работу описал В.А.Оболенский, в прошлом земский деятель и член ЦК кадетской партии, который готовил для публикации стенографические записи воспоминаний бывшего председателя Государственной думы и военного министра Времен­ного правительства А.И.Гучкова. В письме Н.А.Базили, интер­вьюировавшему Гучкова в Париже в 1932 — 1933 гг., Оболенский сообщает: «Работа оказалась гораздо труднее, чем я ожидал. Сте­нографированный Ваш разговор перескакивал с одного предмета на другой, и все эти отдельные клочки разговора приходилось от­делять друг от друга и сцеплять с другими клочками. Затем при­шлось каждую фразу подвергнуть грамматической переработке. От этого текст местами потерял гучковскую красочность. Все-таки я старался no-возможности придерживаться ближе к тексту. Иногда приходилось кое-что добавлять от себя, вставляя целые вводные куски, ибо без них лаконичные замечания Гучкова были бы совершенно непонятны. Сделал я и кое-какие купюры в таких случаях, когда знал, что Гучков ошибается»¹⁴. В результате про­веденной таким образом литературной переработки появившаяся в августе — сентябре 1936 г. в парижской газете «Последние новос­ти» публикация «Из воспоминаний А.И.Гучкова» по объему была примерно вдвое меньше текста стенографических записей воспо-

410

минаний. К тому же в ней были изъяты или изменены авторские характеристики ряда событий и лиц.

Полный текст воспоминаний Гучкова опубликован в 1993 г. редакцией журнала «Вопросы истории» в Москве по авторизован­ному экземпляру стенографических записей его рассказов, храня­щемуся в архиве Гуверовского института войны, революции и мира Стэнфордского университета в США. Проведенное подгото­вителями этой публикации сопоставление двух вариантов воспо­минаний — до и после литературной обработки — привело их к заключению, что первоначальный текст «подвергся значительным изменениям как по содержанию, так и по толкованию отдельных сюжетов». На последнее, безусловно, не могло не повлиять разли­чие в политических взглядах октябриста Гучкова и кадета Обо­ленского.

Включение в процесс создания текста воспоминаний помимо титульного автора литературного помощника, политического ре­дактора-цензора и других лиц делает понятие авторства примени­тельно к мемуарам часто более широким и менее определенным, нежели понятия «автор личного дневника» и «автор частного письма». Поэтому выяснение персонального состава авторского коллектива и места каждого из его членов в творческом процессе создания мемуарного произведения — непременное условие науч­ного использования таких воспоминаний.

Для того, чтобы воспоминания могли дойти до массового чита­теля, необходимо их опубликовать. Ни авторы личных дневни­ков, ни авторы частных писем обычно не предполагают их публи­кации. В дореформенной России мемуаристы писали преимущест­венно для потомков, без расчета на скорое напечатание. Преобла­дающей формой воспоминаний было пространное, хронологически последовательное жизнеописание автора.

В ходе буржуазных реформ второй половины XIX в. и рево­люций XX в. в стране произошли глубинные социально-экономи­ческие и политические изменения. Миллионы людей, вовлечен­ных ими в активное участие в общественной жизни, захотели уз­нать и понять свое давнее и недавнее прошлое и одновременно — рассказать о себе и быть услышанными. Объективную возмож­ность для этого создали стремительный рост грамотности населе­ния и развитие периодической печати. Именно периодическая пе­чать, отражающая жизнь человеческого общества во всей полноте, позволила публиковать на страницах журналов и газет огромное количество мемуаров по самой различной тематике. Авторами их выступали представители разных социальных, политических, на­циональных и других общественных объединений.

С другой стороны, публикация воспоминаний в прессе не могла не оказать влияния на сам литературный жанр этих сочине­ний. Получили распространение тематические воспоминания об

и* 411

отдельных событиях, эпизодах, в которых участвовал автор. Часто такие воспоминания заказываются редакторами и издателя­ми конкретным авторам. Они пишутся специально для публика­ции в определенном органе печати. В этом случае время от напи­сания автором воспоминаний до их напечатания становится очень кратким. Так, художник-баталист Н.С.Самокиш поместил в № 10 за 1905 г. журнала «Новый мир» воспоминания «Моя поездка на войну», где описал впечатления от посещения в мае —ноябре 1904 г. района боевых действий русских войск на Дальнем Восто­ке: города Мукден и Ляоян, обстановка в прифронтовой полосе, наблюдение за ляоянским боем и сражением на реке Шахэ, бесе­ды с ранеными солдатами, отступление.

Еще более оперативной была публикация — сразу на русском языке в газете «Известия» и на английском в американском жур­нале «Тайм» — воспоминаний А.С.Черняева о событиях 18 — 21 августа 1991 г. в Форосе. «Известия» поместили их в номере за 30 сентября под броским заголовком, вынесенном на первую по­лосу: «Форос, август — 91. Дневник помощника президента Ана­толия Черняева». На самом деле опубликованный тогда текст представлял собой не дневник, а воспоминания, правда, написан­ные по горячим следам событий, но уже тогда, когда их исход не мог вызвать у автора сомнений. В этом убеждает первая же за­пись: «21 августа 1991 года. Крым. Дача «Заря». Видимо, пора писать хронику событий. Кроме меня, никто не напишет. А я ока­зался свидетелем поворота истории. 18-го, в воскресенье, после обеда... «21 августа, по словам Черняева, он записал по памяти события трех суток «Форосского пленения». И уже в Москве до­бавил рассказ об обстоятельствах освобождения и возвращения в столицу. Очевидно, что использование формы дневника в данном случае является литературным приемом, цель которого — создать у читателя иллюзию будто бы синхронного фиксирования собы­тий. Автор активно вводит в свое повествование диалоги в форме прямой речи участников, демонстрирует языковую раскованность: «Женька» (Примаков), «Сашка» (Бовин), «встряла» (Раиса Максимовна) и т.д.

Для воспоминаний Черняева характерна публицистичность, вообще свойственная тематическим воспоминаниям. Все упомяну­тые в них персонажи четко поделены на «хороших» и «плохих» — тех, кто, подобно автору, был тогда за М.С.Горбачева и тех, кто был против него. Так, первых Черняев уважительно называет по имени-отчеству: Иван Степанович (Силаев), Александр Владими­рович (Руцкой). Вторых — пренебрежительно только по фами­лии: Лукьянов, Ивашко, Бакланов, Язов, Крючков. По-видимо­му, для американских читателей в воспоминания включен абзац о телефонном разговоре Горбачева и Дж.Буша, состоявшемся 21-го августа: «Это был радостный разговор. М.С. благодарил за под-

412

держку, за солидарность. Буш приветствовал его освобождение, возвращение к работе».

Публицистичность воспоминаний, созданных специально «для печати», нередко побуждает их авторов, по прошествии времени, готовить новую версию, что-то дополнительно «вспоминая» или же, наоборот, что-то «забывая». Показательно, что уже в 1993 г. Черняев в книге «Шесть лет с Горбачевым. По дневниковым за­писям» не воспроизвел опубликованный в «Известиях» и «Тайм» фрагмент о «Форосе-91». Косвенно отвечая возможным оппонен­там, мемуарист ограничился замечанием: ни в одном из описаний событий августа 1991 г. — «тех, что попались на глаза» — он не нашел «достойных внимания» опровержений своей публикации двухлетней давности.

Учитывая варианты, подобные вышеописанному, историку, прежде чем использовать содержащуюся в воспоминаниях инфор­мацию, следует составить представление обо всех мемуарных ис­точниках, принадлежащих перу автора.

Наряду с многочисленными тематическими воспоминаниями во второй половине XIX —XX вв. по-прежнему создаются мемуары-жизнеописания. Начальной хронологической гранью таких воспо­минаний обычно является дата рождения автора; вопрос о том, где «поставить точку», разные мемуаристы решают по-разному. Так, например, Д.А.Милютин доводит свои воспоминания до ап­реля 1873 г., когда на 57-ом году жизни и на тринадцатом году руководства военным министерством он начал вести дневник. В сентябре 1886 г. Милютин составил «Предварительное объяснение для читателя, в руки которого когда-нибудь попадут мои запис­ки»¹⁵. В нем он указал, что причиной, побудившей его предпри­нять этот шаг, было чувство нравственной обязанности «сохра­нить для будущего историка те данные, которые могут пригодить­ся ему», чтобы разъяснить обстоятельства происходившего на гла­зах и при участии автора.

Находясь с 1881 г. в отставке, Милютин решил дополнить ма­териалы дневника воспоминаниями за предшествующие годы, «насколько хватит памяти, умения и терпения». Хотя автор стре­мится уверить будущего читателя, что «всеми силами старался устранить всякое пристрастие или преднамеренное искажение фактов; всегда становился на объективную точку зрения, не увле­кался своими отношениями к людям и событиям», он вполне от­дает себе отчет в полемичности своих заметок. Рукой мемуариста, по его признанию, водило желание пресечь «несправедливые на­рекания» и «враждебные нападки», которые встречали нововведе­ния в устройстве русской армии и военного управления. В воспо­минаниях Милютин выставлял эти нападки «в истинном свете и по возможности указывал откуда исходили интриги и гнусные из­веты». Таким образом, своим воспоминаниям автор отводил функ-

413

цию идейного обоснования осуществленных под его руководством мероприятий.

Дневник и воспоминания Милютин рассматривал как единый, цельный документ. Под этим углом зрения в 1900 г. под его не­посредственным наблюдением был исправлен и переписан набело подготовленный для печати экземпляр. Первые двадцать его книг составили воспоминания, охватившие время с 1816 г. по 1873 г.; последующие двенадцать — дневники с апреля 1873 г. до 1899 г.

Воспоминания С.Ю.Витте могут служить примером мемуаров — жизнеописания, охвативших no-существу всю жизнь автора. Рабо­та шла в несколько приемов. Начал ее отставной премьер летом 1907 г., находясь за границей, «удалившись, — по его словам, — от активной политической жизни», и побуждаемый желанием вы­явить «крупные ошибки» дальневосточной политики новых совет­ников царя, приведшие к катастрофам, начиная с 1903 г., после его отставки с поста министра финансов.

В январе 1908 г. он продолжил работу в Петербурге, изложив свою версию истории манифеста 17 октября 1905 г. Распростра­нившиеся слухи о том, что отставной политик пишет мемуары, в которых дает нелицеприятные характеристики покойным и здрав­ствующим деятелям, включая членов императорской фамилии и самого императора, заставили опытного сановника быть осторож­нее: он сделал длительную паузу и вернулся к работе над текстом только зимой 1910 — 1911 гг. Тогда Витте продиктовал стеногра­фистке мемуарные рассказы, начиная с описания детства; следую­щей зимой он довел их до конца 1911 г.

Жанр жизнеописания позволил автору несколько смягчить ха­рактеристики лиц, естественно более заостренные в тематических фрагментах, касавшихся событий, сохранявших политическую злободневность. В этом варианте мемуаров Витте сделал хроноло­гический пропуск — от предыстории манифеста 17 октября 1905 г. до своей отставки с поста главы правительства, объяснив пробел наличием собственноручных записей воспоминаний за это время. Но дело было в другом: тема революции и ответственности за нее казалась Витте опасной, поскольку в случае изъятия текста автору грозили, по его прогнозу, «большие неприятности».

Оба текста воспоминаний — собственноручные заметки и сте­нографические диктовки, — содержащие отчасти параллельное описание событий, Витте поместил в один из французских банков на имя жены. Позже она перевела рукопись в другой банк на чужое имя. Сразу после смерти Витте в феврале 1915 г. его каби­нет в Петрограде был опечатан. Ознакомившись с обнаруженным там оглавлением воспоминаний, Николай II пожелал их прочи­тать. Узнав от вдовы, что рукопись находится за границей, власти произвели в отсутствие хозяев тщательный обыск на вилле Витте в Биарице, но безуспешно.

414

После Октябрьской революции 1917 г. вдова продала право на издание мемуаров Витте сразу двум фирмам: американской и бер­линской. В 1921 г. увидели свет однотомный вариант воспомина­ний на английском языке и первый том трехтомного варианта на русском. Трехтомный вариант, изданный в Берлине в 1921 — 1922 гг., трижды (в 1923-1924, 1960 и 1994 гг.) без изменений воспроизводился в нашей стране. В 1965 г. рукопись воспомина­ний, переданная наследниками мемуариста на хранение в библио­теку Колумбийского университета в Нью-Йорке, была открыта для исследователей.

С 20-х годов началась история воспоминаний Витте как источ­ника. При этом исследователи располагали не их оригиналом, а сводной редакцией, специально подготовленной для публикации уже после смерти автора. Работа редактора-составителя заключа­лась в перестановке фрагментов текста, разделении его на главы и устранении повторов. По желанию вдовы были исключены не­которые отрывки, касавшиеся семейной жизни Витте и характе­ристики второстепенных деятелей. Таким образом, публикация не дает полного и точного воспроизведения того, что было написано и надиктовано самим Витте. По мнению исследователей, хотя со­ставитель создал единый и удобочитаемый текст, он при этом не­достаточно считался с особенностями строя мыслей и изложения автора. Окончательный вывод может быть сделан после проведе­ния сравнительного изучения имеющейся публикации и храня­щейся в архиве рукописи, которая в настоящее время готовится к изданию в своем первозданном виде.