1. Программы сбора данных

Объектом статистического изучения могут быть различные сферы общественной жизни и общественной деятельности. В связи с этим принято выделять статистику народонаселения, про­мышленности, сельского хозяйства, труда, торговли, транспорта и т.д. Статистические источники создаются государственными ин­ститутами, частновладельческими предприятиями, общественными организациями с целью получения необходимых им массовых све­дений. Состав этих сведений фиксируется в программах сбора статистических данных.

305

Так, программа первой в России всеобщей переписи населения, утвержденная императором Николаем II 5 июня 1895 г., предус­матривала сбор персональных сведений обо всех лицах, прожива­ющих на территории государства, независимо от пола, возраста, состояния, вероисповедания, национальности, подданства. В пере­писной бланк были включены следующие вопросы: имя, отчество, фамилия (или прозвище); пол; возраст (сколько минуло лет или месяцев от роду); семейное состояние (холост, женат, вдов, разве­ден); отношение к главе хозяйства и главе своей семьи (родствен­ник, свойственник, приемыш или жилец, прислуга, работник и т.д.); сословие, состояние или звание; место (губерния, уезд, город) рождения, прописки для обязанных припискою, постоянно­го жительства; вероисповедание; родной язык; грамотность; заня­тие, ремесло, промысел, должность или служба (главное, т.е. то, которое доставляет главные средства для существования; побоч­ное, или вспомогательное). Перепись проводилась 28 января 1897 г. Благодаря собранным сведениям население России впе­рвые было учтено одновременно и по единой программе.

Системную характеристику населения РСФСР и СССР содер­жат материалы нескольких переписей. Включенные в их програм­мы вопросы имели целью получить по возможности полные и точ­ные сведения, которые позволяли бы верно оценить достигнутый уровень демографического и социо-культурного развития страны. О происходивших изменениях можно судить по формулировкам одного и того же вопроса в программах переписей. Покажем это, сравнив формулировки вопроса о грамотности и образовании в бланках переписей 1897, 1920, 1926, 1937, 1939 и 1959 гг.

В 1897 г. грамотность определялась как умение читать. Для грамотных следовало уточнить: где обучается, обучался или кон­чил курс образования.

В 1920 г. была проведена перепись населения РСФСР, данные которой предполагалось положить «в основу советского стро­ительства». В переписном бланке вопрос о грамотности формули­ровался более детально: а) читает и пишет или только читает на русском языке; б) читает и пишет или только читает на другом языке (следовало указать на каком именно); в) или вовсе негра­мотен. На вопрос об образовательном цензе нужно было назвать «последнее по времени заведение, в котором обучался», указав его тип (общеобразовательное или специальное) и кончил ли курс.

Ту же формулировку вопроса о грамотности сохранила и про­грамма первой общесоюзной переписи населения 1926 г. Она по­зволяла получить необходимую информацию в связи с политикой советского государства по ликвидации неграмотности. В инструк­ции по заполнению переписного листа разъяснялось, что грамот­ными следует считать только тех лиц, которые умеют читать хотя бы по слогам и умеют написать свою фамилию. Лица, умеющие

306

подписать свою фамилию, не умея читать, записывались как вовсе неграмотные.

В переписном листе, заполнявшемся в 1937 г., вопрос задавал­ся предельно лаконично: «грамотен ли?» Ответ предполагался столь же краткий: «да» или «нет». Подвопросы об уровне грамот­ности и языке, на котором умеет читать и писать опрашиваемый, в переписной лист не были включены. Но был детализирован во­прос об образовании, ответы на который должны были характери­зовать достижения в этой области: в какой школе учится (началь­ной, средней или высшей); в каком классе или на каком курсе учится, окончил среднюю или высшую школу. Следует отметить, что в приведенном перечне не указаны такие широко распростра­ненные в то время виды обучения, как: школы ФЗУ, профсоюз­ные школы, различные курсы и т.п.

В переписном листе 1939 г. формулировка вопроса о грамот­ности была снова расширена: «читает и пишет или только читает на каком-либо языке; или вовсе неграмотен». Однако сам язык, как и при проведении переписи 1937 г., не отмечался, и, значит, собранные сведения заведомо содержали меньшую информацию по этому вопросу, чем полученные в 1926 г. Для учащихся следо­вало указать: полное название учебного заведения, школы, кур­сов; в каком классе или на каком курсе обучается. Вопрос об окончании средней или высшей школы был выделен как самосто­ятельный.

Всесоюзная перепись населения СССР 1959 г. последнее по времени общее демографическое обследование, зафиксировавшее сведения о неграмотных. В связи с тем, что к этому времени негра­мотность в стране была в основном ликвидирована, вопрос о гра­мотности не включен в переписной бланк как самостоятельный. Он вошел составной частью в вопрос об образовании, который был значительно расширен по сравнению с программами более ранних переписей населения: «Для лиц 9 лет и старше, не имеющих на­чального образования, указать: читает и пишет или только читает на каком-либо языке; или вовсе неграмотен». Предусматривалась дифференцированная оценка уровня образования: высшее, неза­конченное высшее, среднее специальное, среднее общеобразова­тельное, семилетнее, начальное. Для учащихся, кроме того, следо­вало указать полное название учебного заведения.

Результаты проведенных в РСФСР и СССР всеобщих перепи­сей населения отчетливо отразили характер и динамику демогра­фических изменений в стране.

Во второй половине XIX в. произошли качественные измене­ния в отечественной статистике промышленности. На протяжении всего XIX в. основным источником текущих сведений о предпри­ятиях обрабатывающей промышленности, занимавшей централь­ное положение в структуре промышленного производства России, были ведомости, ежегодно рассылавшиеся на фабрики и заводы.

307

Их рассылку и разработку полученных сведений осуществлял де­партамент торговли и мануфактур Министерства финансов. Фор­муляр ведомости был законодательно утвержден в 1830-х годах, но в 1884 — 1885 гг. явочным порядком в него вносятся изменения, расширяющие спектр запрашиваемых сведений.

Согласно вопроснику ведомости за 1885 г., владелец предпри­ятия должен был представить сведения о: местонахождении заве­дения; дате его основания; количестве изготовленных изделий в натуральном и стоимостном выражении; числе паровых машин и их мощности; других типах двигателей; числе рабочих (взрослых, малолетних, мужчин, женщин, занятых на фабрике или работаю­щих на стороне); заработной плате и продолжительности рабочего дня; количестве используемых механизмов; топливе; сырье; сбыте изделий; о непрерывности производства в течение года. Новый формуляр содержал также вопросы о фабричных зданиях; об об­разовании и подданстве лиц, заведующих производством; об имеющихся при фабрике училище, больнице, сберегательной кассе и т.д.

В 1895 г. департаментом торговли и мануфактур Министерства финансов была предпринята попытка реформы методов сбора ста­тистических сведений о фабрично-заводской промышленности. Цель реформы сформулировал министр финансов С.Ю.Витте: по­требность государства в постоянном получении широкой экономи­ческой информации. В циркулярном обращении к владельцам промышленных предприятий он разъяснял, что система государ­ственного покровительства промышленности требует «постоянно и зорко следить за ходом развития этой промышленности, по край­ней мере, в главных ее отраслях, за важнейшими изменениями ее технических и экономических условий и за результатами этих из­менений в связи с общими интересами народного хозяйства».

Всего ведомость 1895 г. включала 35 вопросов, многие из ко­торых, в свою очередь, состояли из системы таблиц и ряда подво-просов. Пункты 1-8 обращали внимание «владельца или заведую­щего промышленным заведением, отвечающего по закону за до­стоверность сообщенных сведений» (п. 5), на необходимость обя­зательного заполнения ведомости «за последний отчетный год», если предприятие имеет «не менее пятнадцати рабочих», либо, при числе рабочих менее пятнадцати, — «паровой котел, паровую машину или другие механические двигатели и машины или завод­ские и фабричные устройства» (п. 1-2). Требовалось указать: на­звание промышленного заведения; точное его местонахождение; перечень производств; данные о владельце, заведующем производ­ством и т.п.

Вопросы 9-10 посвящены характеристике производственных товаров (изделий) и их сбыта. Каждый товар (изделие) необхо­димо было назвать отдельно, указав количество (пуды, штуки, мешки и т.п.) и стоимость (сумму в рублях). Вопросы 11-13 пред-

308

усматривали получение столь же подробных сведений об израсхо­дованных за отчетный год сырье и топливе. Вопросы 14-17 выяс­няли состояние энерговооруженности предприятия, количество и характеристики имеющихся паровых котлов и машин, а также станков с указанием числа занятых на них рабочих.

Вопросы 18-21 касались длительности рабочего года и количе­ства праздничных дней, когда предприятие не действовало. Во­просы 22-33 требовали сведений о составе рабочих; продолжи­тельности их рабочего дня; характеристики заработной платы, жилищных условий, организации медицинской помощи, страхова­ния. Вопрос 34 содержал подвопросы о казенных, городских и земских сборах. Наконец, вопрос 35 требовал изложить краткую историю предприятия.

Были получены более 15 тысяч заполненных ведомостей пред­приятий, данные которых частично опубликованы в издании «Перечень фабрик и заводов. Фабрично-заводская промышлен­ность России» (СПб, 1897).

После 1897 г. ведомостный учет как основная форма получе­ния статистической информации о деятельности обрабатывающей промышленности в России прекращается. На смену системе еже­годных сборов государственными органами сведений о промыш­ленном производстве приходит метод единовременных обследова­ний промышленности. С 1930-х годов в СССР статистический учет промышленности осуществлялся на основе годовых отчетов государственных предприятий, составлявшихся в их делопрои­зводстве по установленным статистическим формам.

Сходные тенденции развития отечественной статистики отрази­ли программы сбора сведений о сельскохозяйственном производ­стве. До 80-х годов XIX в. такие сведения применительно ко всем категориям землевладельцев содержали только губернаторские от­четы. Посевы и сборы хлебов (зерновых культур и картофеля) учитывались в них в натуральном выражении, т.е. в объеме высе­ваемого и собираемого зерна. Способ их исчисления был прост: местные чиновники выясняли общие размеры посевов озимых и яровых культур, а затем на основе пробных умолотов определяли высоту урожайности «в самах», умножение на которые давало предположительный объем валового сбора хлебов.

В 1881 г. в России впервые был произведен учет посевных площадей под отдельными культурами. В результате этой нова­ции объектом статистического изучения стала эффективность зем­левладельческого производства, оцениваемая как отношение уро­жайности к единице засеянной площади. Сбором данных о площа­дях посевов и урожайности занимался Центральный статистичес­кий комитет (ЦСК) Министерства внутренних дел. Для получе­ния сведений о площадях посевов различных культур во все сель­ские общества и всем владельцам и арендаторам имений были ра­зосланы опросные листы.

309

До 1903 г. включительно при сборе сведений о площадях по­сева под различными культурами ЦСК выделял две основные ка­тегории посевов — на землях надельных и владельческих. К пос­ледним относились все земли, кроме надельных, в том числе куп­ленные у частных владельцев целыми сельскими обществами, а также находившиеся в аренде у отдельных крестьян-общинников. С 1904 г. сведения о размерах посевов собирались раздельно по землям: надельным, прикупленным целыми сельскими общества­ми, арендованным крестьянами у частных владельцев, частновла­дельческим.

Параллельно с учетом посевных площадей, которые выявля­лись методом сплошной переписи, ЦСК собирал сведения о высе­ве и урожайности на единицу площади. С 1883 г. по 1915 г. дан­ные урожайной статистики ежегодно публиковались ЦСК в серии «Урожай 18...-го года», входившей в состав многотомной «Ста­тистики Российской империи».

Одновременно с ЦСК, с 1881 г., сведения об урожайной ста­тистике собирал департамент земледелия и сельской промышлен­ности (с 1894 г. — отдел сельской экономики и сельскохозяйст­венной статистики) Министерства земледелия и государственных имуществ. Добровольные корреспонденты — хозяева имений — фиксировали данные о предполагаемом и фактическом урожае различных культур на надельных и частновладельческих землях, и затем на их основе в министерстве определялся средний урожай с десятины. Собранные сведения публиковались ежегодно не­сколькими выпусками в издании «18... год в сельскохозяйствен­ном отношении по материалам, полученным от хозяев» (СПб., 1881 — 1915). Следует иметь в виду, что сведения Министерства земледелия об урожаях по большей части собраны по имениям, где урожайность была выше средней, и поэтому в целом они выше, чем аналогичные данные статистики ЦСК.

Еще один комплекс источников об урожаях составляют мате­риалы земской статистики. Первые статистические работы были проведены земствами уже в конце 60-х — начале 70-х годов XIX в. С середины 70-х годов при губернских, а затем и при уездных земских управах начали создаваться статистические бюро или отделения. В 80-х годах они действовали в большинстве гу­берний, в которых по положению 1864 г. были введены земства. Первоначально земская статистика возникла с целью изучения объектов земского налогообложения. Но уже в 70 —80-х годах в программах земских статистических исследований ставится более широкая задача — описать основные элементы, из которых скла­дывается экономическое благосостояние деревни и, прежде всего, крестьянского хозяйства.

Собранные земскими статистиками сведения о размерах посе­вов, об урожайности и сборе хлебов разрознены во времени и пространстве и менее систематичны, сравнительно с данными ста-

310

тистики ЦСК и Министерства земледелия. Но их важное достоин­ство состоит в том, что сведения о земледелии даны наряду со многими другими показателями о крестьянском и частновладель­ческом хозяйстве и характеризуют положение в более мелких тер­риториальных единицах — не в губерниях и уездах, а в отдель­ных селениях и хозяйствах.

Содержательная ценность подворных обследований крестьян­ских хозяйств определялась программами сбора данных, включав­шими от 100 до 250 показателей. Программы эти не были ни еди­ными для разных губерний и уездов, ни неизменными при прове­дении повторных обследований. В них отчетливо проявлялись ре­гиональные особенности: в нечерноземных губерниях более де­тально учитывались промысловые занятия населения, в то время как на юге подробно анализировались, прежде всего, земледель­ческие занятия крестьян. Но вследствие единых в целом буржуаз­но-капиталистических тенденций развития отечественной деревни во второй половине XIX — начале XX вв. при всех различиях в программах подворных обследований в отдельных губерниях ос­новной состав учитываемых сведений был единым.

Как правило, подворное описание крестьянского хозяйства включало сведения: о домохозяине (фамилия, имя; если не при­писан к общине, то откуда; народность; вероисповедание; сосло­вие), о составе семьи (с разделением по полу, возрасту, грамот­ности), о надельной земле (засеянной, необработанной, под лугом, сданной в аренду, заброшенной), о количестве собственной и арендованной земли, о величине посева (отдельно — на надель­ной земле, на собственной земле, на арендованной земле), о вы­ращиваемых культурах (овес, рожь, пшеница, ячмень, гречиха и т.д.), о количестве скота (лошадей, коров, овец, коз, свиней), о сенокошении, об инвентаре, о постройках, о постороннем заработ­ке членов семьи (местном и отхожем), о наемных рабочих, о не­доимках и т.д.

В программах обследования частновладельческих хозяйств со­став запрашиваемых сведений иной. Прежде всего, следовало ука­зать: имя, отчество и фамилию владельца, его сословную принад­лежность, местонахождение имения (уезд, волость, расстояние от уездного города, железнодорожной станции, шоссе). Ряд вопро­сов предусматривал подробную характеристику принадлежащей владельцу земли и ее использования: сколько в имении земли (под усадьбой, садом и огородами; пахотной, сенокосной; под лесом); из числа пахотной земли в имении — на скольких деся­тинах ведется своя запашка, сколько десятин отдано в аренду на длительный срок, сколько десятин раздается мелким съемщикам на одно лето и т.д.; какой в имении принят севооборот, т.е. сколь­ко лет земля отдыхает, какие культуры и в каком порядке затем выращиваются; как производится обработка полей: постоянными ра­бочими, пришлыми поденщиками или окрестными крестьянами —

311

если последними, то за какие деньги, на каких условиях, чьим инвентарем и скотом; сколько десятин посеяно ржи, пшеницы озимой, пшеницы яровой, ячменя, овса, гречихи, других расте­ний; кем и на каких условиях производится уборка хлебов, их средний урожай в пудах и т.д. Столь же подробные сведения со­бирались о скотоводстве, лесоводстве, сенокошении, инвентаре, постройках и всех других элементах системы владельческого хо­зяйства.

В бланках описаний селений и общин вопросы носили более обобщенный характер: есть ли земли, находящиеся в общем поль­зовании всех домохозяев общества или всех жителей селения; на какое число душ отведен надел; поделена ли по душам пахотная земля (по качеству или на иных основаниях), как влияет место­положение на урожайность полей и на удобства обработки; какие хлеба сеют преимущественно, сколько мер или пудов высевается на десятину; удобряют ли землю и под какой хлеб преимущест­венно (если не удобряют, то почему — считают ли удобрение бес­полезным или по недостатку навоза); когда производится уборка разного рода хлеба (не препятствуют ли своевременной уборке хлеба климатические условия или обязательные отработки) и т.п.

Опыт земско-статистических описаний был использован впос­ледствии советскими статистиками при разработке программ сель­скохозяйственных обследований 1920-х годов, а с 1930-х годов — при подготовке формуляров бланков годовых отчетов колхозов и совхозов.

Если программы сбора данных характеризуют возможную полноту информации статистических источников, то достовер­ность информации во многом зависит от способа, каким сведения собирались.