2. Россия в контексте мирового развития в начале XX века. Необходимость ускорения модернизации страны

Модернизацией в исторической науке принято называть процесс коренного обновления важнейших сфер жизни страны при переходе от традиционного, аграрного общества к индустриальному, основанному на рыночной экономике, частной собственности, парламентской демократии, гарантиях прав и свобод личности.

Реформами 60–70-х гг. XIX в. Российская империя начала масштабный переход к индустриальному обществу. Поскольку она вступила на этот путь позднее развитых стран Европы, процесс ее модернизации носил «догоняющий» характер. Главными целями такого варианта модернизации были: стремление догнать в своем развитии индустриальные страны Европы, обеспечить паритет с ними в военно-экономической области и на этой основе гарантировать национальные интересы и достойное место России в мировом сообществе. Российская модель модернизации объективно требовала высоких темпов и сжатых сроков ее осуществления, предполагала заимствование организационных и производственно-технологических достижений Запада, вела к усилению государственного вмешательства в политические, экономические и социальные процессы.

Структурные изменения в экономике в конце XIX в. существенно сократили стадиальное отставание России от развитых государств мира, но сохранение многочисленных атрибутов традиционного общества тормозило процесс коренного обновления ее политического и социально-экономического строя. К началу XX в. Россия оказалась перед выбором: реформы или революция. Логика мирового и внутреннего развития неумолимо требовала ускорения модернизации, проведения структурных преобразований во всех сферах общественной жизни. Отказ от назревших реформ, непоследовательность и нерешительность в их осуществлении неотвратимо вели страну к социальной катастрофе.

Политическая модернизация. На фоне изменений в мире политическая система России в начале XX в. выглядела анахронизмом. Россия оставалась самодержавной монархией. Законодательная, исполнительная и судебная власть была сосредоточена в руках императора. В стране отсутствовали элементарные политические свободы, легальные партии и профсоюзы.

Документ. Статья I Свода Основных государственных законов Российской империи: «Император Всероссийский есть Монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться верховной Его власти, не токмо за страх, но и за совесть, Сам Бог повелевает».

Система органов государственной власти в течение XIX в. не претерпела существенных изменений. Законосовещательным органом при царе был Государственный совет, его решения носили рекомендательный характер. Правительствующему Сенату принадлежало право толкования законов и функции высшей судебной инстанции. Исполнительную власть осуществляли министерства. Их деятельность в определенной степени согласовывалась Комитетом министров, но каждый министр сохранял самостоятельность и имел право личного доклада императору. Ключевая роль в системе управления империей отводилась министерству внутренних дел, которому подчинялась вся местная администрация.

К началу XX в. в 34 губерниях страны существовали губернские и уездные земства, однако деятельность этих органов местного самоуправления жестко контролировалась коронной администрацией, а все просьбы создать из представителей земств законосовещательный орган сам царь называл «бессмысленными мечтаниями».

Из адреса Тверского земства Николаю II: «Мы ждем, Государь, возможности и права общественных учреждений выражать свое мнение по вопросам, их касающихся; дабы до высоты Престола могло достигать выражение потребностей и мысли не только представителей администрации, но и народа русского...».

Из речи Николая II 17 января 1895 г.: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекающихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земств в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все силы народному благу, буду охранять начало самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель». Царь был искренне убежден, что единственно приемлемой для России формой правления является самодержавие, и отвергал любые проекты демократизации общества.

Особенности социальной структуры. В начале XX в. территория России составляла 22,2 млн кв. км, ее население (без Финляндии) – около 129 млн чел. Распределение населения по территории страны было крайне неравномерным. В среднем по России на 1 кв. км приходилось около 6 чел., в европейской части страны – 19 чел., в Сибири – всего 0,5 чел. Подавляющее большинство населения (около 74 %) было неграмотным. Россия по-прежнему оставалась «деревянной» страной: в числе жилых строений каменные здания составляли менее 5 %. В городах проживало 13 % населения.

Справка: В России статус города приобретался поселением не автоматически, по достижении определенной численности жителей или определенного уровня промышленного и торгового развития, как в некоторых западноевропейских странах, а по правительственному указу. Если бы в России сельские поселения по достижении числа жителей в 2 тыс. автоматически становились городами, то доля городского населения в 1897 г., по подсчетам историка Б.Н. Миронова, составила бы 32,3 %.

Российская империя объединяла в границах унитарного государства более 140 народов, относившхся к разным типам цивилизационного развития. Перепись 1897 г. выявила 9 религиозных конфессий. Внутренняя политика строилась на великодержавных принципах. Русский язык был государственным, а Православная Церковь – «первенствующей и господствующей». Активная русификация, национальное неравноправие, попытки ликвидировать автономию Финляндии значительно усиливали протестный потенциал российского освободительного движения.

Основу социальной структуры российского общества по-прежнему составляли сословия – замкнутые социальные группы, наделенные определенными правами и обязанностями, передающимися, как правило, по наследству. Согласно «Законам о состояниях» для природных обывателей, составляющих городское и сельское население, было установлено деление на 4 «главных рода людей»: дворянство, духовенство, городских и сельских обывателей.

Первым сословием в России считалось дворянство. По переписи 1897 г. в стране было около 1,9 млн потомственных и личных дворян. Дворянство являлось главной социальной опорой самодержавия. Несмотря на финансовую поддержку правительства дворянское землевладение во второй половине XIX в. сокращалось. Только часть помещиков сумела организовать в своих имениях товарное производство.

На рубеже XIX–XX вв. дворянство стало утрачивать монополию и на власть. Однако этот процесс шел медленнее, чем сокращение экономического влияния «первого сословия». Дворяне по-прежнему играли главную роль в проведении правительственной политики на местах (через земства, губернские и уездные дворянские собрания; значительная административно-судебная власть в уездах была сосредоточена в руках земских начальников) и в вооруженных силах (с присвоением первого офицерского чина военнослужащий получал личное дворянство).

Второе сословие (около 589 тыс.) составляли лица духовного звания всех христианских конфессий. Духовенство делилось на монашествующее (черное) и белое. В наиболее привилегированном положении находились служители Русской Православной Церкви. Законы Российской империи объявляли свободу вероисповедания, но устанавливали определенные ограничения деятельности неправославных церквей, которые не имели права проповеди своего вероучения, организации религиозных процессий. Православное и католическое духовенство содержалось за счет казны, служители других конфессий – за счет своих приходов.

По переписи 1897 г. православного населения России насчитывалось 87,1 млн чел., старообрядцев – 2,2 млн, мусульман – 13,9 млн, католиков – 11,5 млн, иудеев – 5,2 млн, лютеран – 3,7 млн, последователей армяно-григорианской церкви – 1,1 млн, , сторонников других конфессий – около 700 тыс. чел.

Третье сословие Российской империи (городские обыватели) составляли: потомственные и личные почетные граждане – 343 тыс., купцы – 281 тыс., мещане – 13,3 млн чел. Процесс становления индустриального общества привел к образованию новых социальных групп: буржуазии (1,5 млн чел.), фабрично-заводских рабочих (2,8 млн чел.) и интеллигенции (778 тыс. чел.), однако их социальный статус не претерпел изменений. В паспортах рабочих указывалась прежняя сословная принадлежность – мещанин или крестьянин. Отдельные представители буржуазии любыми путями, главным образом через меценатство, пытались получить дворянский титул, но большинство продолжало числиться купцами, почетными гражданами, мещанами, крестьянами.

Очень размытыми были и социальные границы интеллигенции. К этой социальной группе относились адвокаты, журналисты, врачи, учителя, специалисты земских учреждений, служащие частных банков и предприятий. Перепись 1897 г. зарегистрировала в России всего 290 тыс. чел. с высшим и средним специальным образованием, в том числе 3 тыс. ученых и 4 тыс. инженеров. В начале XX в. именно интеллигенция проявила себя как наиболее политизированная, критически мыслящая и оппозиционная правительству часть российского общества.

Четвертым и самым многочисленным в России было сословие сельских обывателей, которое включало крестьян, казаков, однодворцев и другие категории сельского населения. Основную массу сельских обывателей составляли крестьяне (77,5 % всего населения). В начале XX в. ускорился процесс социальной дифференциации внутри этой социальной группы: при сохранении общей пореформенной тенденции к «осереднячиванию» деревни происходило более резкое разделение крестьянства на зажиточное и беднейшее. Последнее служило главным источником наемной рабочей силы в городе и деревне.

Особый социальный слой сельского населения представляло казачество, объединенное в 11 казачьих войск: Донское, Кубанское, Терское, Астраханское, Уральское, Оренбургское, Семиреченское, Сибирское, Забайкальское, Амурское и Уссурийское. По правовому статусу казачество являлось своего рода «военно-служилым сословием». К 1916 г. российское казачество насчитывало 4 млн 434 тыс. чел., в том числе около 480 тыс. служилого состава.

Законы определяли также права состояния инородцев, к которым относились коренные жители Сибири, евреи, калмыки, кочевники Средней Азии и ряд других народов. Для проживания евреев была установлена так называемая черта оседлости – 15 губерний Европейской России. По особым положениям до начала XX в. управлялись и кочевые народы.

Отдельной социальной стратой в государстве стала бюрократия. В начале века по числу чиновников (436 тыс.) Россия занимала первое место в мире. Бюрократия была неоднородной по социальному происхождению и имущественному положению. Так, среди низших чиновников дворяне составляли 22 %, а из числа высших (по «Табели о рангах» они получали потомственное дворянство) – 70 % не имели земли или владели небольшими (менее 100 десятин) поместьями. В целом социальные отношения отличались высокой конфликтностью, поскольку основания для недовольства своим положением имели все сословия и социальные группы общества.

Экономическая модернизация. К началу XX века Россия вошла в пятерку наиболее развитых промышленных стран мира. За 40 пореформенных лет общий объем промышленного производства вырос в 7 раз. Высокими темпами развивались базовые отрасли машинной индустрии: машиностроительная, топливная, горно-металлургическая. Возникли банки, тесно связанные с промышленностью. Продолжался процесс концентрации производства и капитала. Быстрое развитие железных дорог связывало центр и окраины Российской империи.

Однако экономическая модернизация огромной страны шла очень противоречиво. Российская экономика оставалась многоукладной. Рядом с динамично развивавшимся частнокапиталистическим укладом существовали мелкотоварный, патриархальный и другие уклады традиционного общества, не затронутые модернизацией. Рыночные методы хозяйствования (конкуренция, цена, себестоимость, прибыль и др.) не использовались и в государственном секторе экономики, который включал 38 % территории страны, 60 % лесов, казенные военные заводы, верфи, железные дороги, горнодобывающие и металлургические предприятия. Очень медленно рыночные отношения развивались в сельском хозяйстве.

Процессы монополизации в России носили «небоскребный», а не «пирамидальный», как в странах Запада, характер и проходили при активном вмешательстве государства. Наряду с современными фабриками и заводами в наиболее развитых районах (Центрально-Промышленный, Северо-Западный, Уральский, Донецко-Криворожский и Бакинский) в стране существовали тысячи предприятий, находившихся на мануфактурной стадии. Поэтому при относительно высоких количественных показателях развития промышленности Россия по всем качественным показателям (производительность труда, объем продукции на душу населения и др.) в 3–10 раз уступала Германии, Англии и США. В 1900 г. годовой доход на душу населения составлял: в России – 63 руб., в Германии – 184 руб., в Англии – 273 руб., в США – около 350 руб. При этом уровень эксплуатации труда в России был значительно выше. Так, недельный заработок американского рабочего почти в 3 раза превышал месячный доход российского пролетария, то есть в расчете на месяц разница в оплате труда была 12-кратной.

В структуре промышленности ¾ валового производства приходилось на долю текстильной, пищевой и добывающей отраслей. Россия на 60 % зависела от импорта станков и оборудования.

В 1901–1914 гг. крупнокапиталистические формы производства заняли господствующие позиции в российской промышленности, началось ее сращивание с банками, в основном сложилась отраслевая и региональная структура производства. За этот период промышленное производство в стране удвоилось, заметное влияние приобрели монополистические и государственно-монополистические объединения.

Накануне первой мировой войны отечественная промышленность полностью удовлетворяла потребности страны в черных металлах, прокате, вагонах, паровозах, речных судах, нефтепродуктах, стройматериалах. В то же время достигнутый ею уровень и положительная динамика роста не позволяли еще успешно конкурировать с развитыми странами Запада (см. таблицу 1).

Таблица 1