2 Характеристика феодальных отношений государства франков эпохи Меровингов

Наряду с этим варварским (германским) по своим корням началом становящейся государственной организацией были усвоены и римские традиции, способствовавшие формированию специальных служб, превратившихся в отдельные отрасли управления, без коих государство как таковое не могло ни состояться, ни функционировать.

Речь идет прежде всего (и это справедливо) о канцелярии с ее особым, доставшимся от римских времен языком – латынью, опиравшейся в формах и стиле выпускаемых ею документов на римские образцы ⁵; к этому можно было бы добавить, что влияние римского опыта сказалось и в том, как развивалась со временем система налогообложения. Стоило бы в связи со сказанным выше отметить в рождении франкской феодальной государственности момент синтеза романо-германских начал, о котором в более общем плане генезиса феодализма писали, как в отечественной (А.Р. Корсунский), так и в зарубежной (Ж. Ле Гофф) историографии.

В начале эпохи Меровингов королевская власть была практически единственным реальным потестарным институтом. Она полностью базировалась на варварской традиции, основной принцип которой определяется термином Gefolgschaft. Это слово германского происхождения означает группу людей, следующих за своим предводителем, составляющих его свиту. Исследователи выделяют следующие основные черты королевской власти в варварскую эпоху.

Король держит свою власть посредством завоевания, особенно ярким примером чему являются Хлодвиг и его сыновья. Захваченную добычу король делит со своими воинами и не может взять себе ольше, чем они. Завоеванные земли принадлежат королю как собственность, а власть имеет патримониальный характер: после смерти государя его владения делятся между сыновьями так же, как сыновья свободного франка-общинника делят отцовское земельное наследство, — на равные части.⁶

Ресурсы короля состоят главным образом из доходов с фиска и даней, взимаемых с побежденных. От римской фискальной администрации меровингские короли сохранили лишь некоторые непрямые налоги — в первую очередь пошлины, поступавшие с таможенных застав на дорогах, мостах и реках, где было достаточно лишь нескольких должностных лиц, принимавших деньги. Прямые налоги, связанные с ведением земельных кадастров, с деятельностью специальных органов и служащих, исчезли.

Те же черты варварской власти связывают короля с подданными.

Связь, соединявшая короля с его подданными, была прежде всего личной. Сначала все они были его спутниками и соратниками, в начале каждого правления они приносили особую клятву — leudesamium. Таким образом спутники превращались в «лейдов (левдов)» (leudes) — в королевских служащих, которыми могли быть и знатные особы, и простолюдины.

Вполне оправданно акцентируется роль христианской церкви и ее идеологии в развитии франкского государства. Хотя вряд ли справедливо усматривать в каролингской монархии «выдвижение на первый план принципа королевской теократии»⁷.

По мнению Гусаровой Т.П., воздействие римского общества, напротив, было случайным и бессистемным. Из римской традиции король позаимствовал определенные службы, прежде всего канцелярию, так как акты могли быть составлены только на латыни⁸.

После победы при Тольбиаке, на Рождество 496 г. Хлодвиг вместе со своей дружиной принял крещение по католическому обряду. Это был важный политический акт, который примирил короля с частью его новых подданных — галло-римлян — и обеспечил ему поддержку католического духовенства. Последнее к концу VI в. Практически уже состояло на службе новой власти, т. к. епископы, назначавшиеся только с одобрения короля и часто выбиравшиеся из мирян, — болеетого, из королевских лейдов, — стали частью административной системы и представителями публичной власти на местах.

Политическая власть Каролингов имела совсем иную идеологическую основу, нежели власть их предшественников. Хотя варварская традиция в значительной мере сохранялась, на передний план выдвинулся принцип королевской теократии, опиравшийся на идею харизмы государя. По мере укрепления королевской власти, усиления в ней публичного начала стали вновь актуальными идея возрождения (renovation) Римской империи и принцип «общего блага», интерпретированный применительно к новым условиям.

«Теократия» в данном историческом контексте термин мало уместный и ложно ориентирующий читателя. Тем не менее оправдание новой династией, Каролингами, своей власти ссылками на «Божественное провидение», «милость Божию», исключительное значение (начиная с Пипина Короткого) обряда королевского помазания, наконец, концепция ответственности монарха перед Богом за спасение благодаря соблюдению правой веры подвластного ему народа и ее насаждение среди язычников⁹.

Для короля, не принадлежавшего к правящей династии, эта священная санкция имела исключительное значение, о чем свидетельствует тот факт, что Пипин прошел обряд посвящения трижды: сначала в ноябре 751 г. в Суассоне франкская знать по древней германской традиции подняла его на щит и громкими криками одобрения провозгласила королем. Затем, в том же 751 г., состоялась коронация по христианскому обряду.

С этих пор помазание стало основой ритуала королевского посвящения, и его принимали все без исключения франкские и в дальнейшем французские короли на протяжении целого тысячелетия (последним был Людовик XVI, вступивший на престол Франции в 1774 г.).

Теократическая концепция государства разрабатывалась с конца V в. Понятие «королевская теократия» означает тесный союз и активное взаимодействие светской власти с духовной и предполагает главенство первой не только в светских, но и в церковных делах.

В правление Людовика I Благочестивого (814-840) концепция королевской власти получила дальнейшее развитие. Королевская власть стала восприниматься как установленный Богом институт и как должность/функция/служба (regale ministerium), которая реализуется через единый народ Божий.

Таким образом, по мнению Гусаровой Т.П., идея единства и универсальности слилась со вторым принципом, на котором зиждилась Каролингская держава, — с идеей «общего блага» и «возрождения» Римской империи.

Вдохновляясь этими идеями, Карл Великий провозгласил себя императором и на Рождество 800 г. был коронован в Риме. В своих отношениях с папским престолом он делал акцент на королевской теократии. Имперская идея призывала к универсальной власти и в принципе была чужда патримониальное™, т. к. по традиции империя была неделима. Наиболее яркое и успешное воплощение она нашла в объединительной политике Карла Великого, предполагавшей сохранение государственного единства и в дальнейшем¹⁰.

Но этому противоречила многовековая практика разделов, которую не удалось сломить, а также нараставший региональный сепаратизм.

По Верденскому договору 843 г. созданная Карлом Великим империя распалась на три независимых королевства, в 855 г. их стало пять. Императорский титул больше не давал своему обладателю никаких реальных преимуществ, а его носитель затерялся среди слабых властителей Северной Италии.

К середине X в. Западно-Франкское королевство представляло собой конгломерат соперничавших между собой крупных феодальных владений, фактически самостоятельных перед лицом королевской власти. Сама королевская власть находилась в глубоком кризисе, и на протяжении столетия (888-987) трон оспаривали две династии — дряхлеющие Каролинги и набиравшие силу Робертины.

По итогам исследованных вопросов, автор Гусарова Т.П. пришла к выводу, что весь этот комплекс идеологических установок VIII–IX вв. позволял не только легитимизировать новую династию, но и дать более глубокое обоснование центрального института уже достаточно развившейся государственности – королевской власти¹¹.

Одним из пережитков эпохи военной демократии в Меровингском королевстве являлись общеплеменные собрания, которые уже в конце V в. проводились лишь в исключительных случаях, например для избрания Хлодвига королем над рипуарскими франками. Однако этих собраний уже не существовало во времена составления Салической правды (ок. 510 г.).

Собрания свободных франков сохранялись лишь в сельских общинах, где довольно долго играли значительную роль в отправлении правосудия.

На рубеже V -V I вв. общеплеменные собрания были заменены Мартовскими полями (Campus Martis) — военным смотром ополчения, который проводился в начале весны и на который воины должны были явиться в полном боевом снаряжении.

Военной службой были обязаны все свободные общинники; они сами себя экипировали и содержали во время похода. В период исполнения военной службы каждого воина защищал тройной вергельд в 600 солидов.

Мартовские поля дольше всего сохранялись в регионе компактного расселения франков — в Австразии; в Нейстрии же и Бургундии они исчезли вскоре после смерти Хлодвига. Но в конце VII в. Мартовские поля были возрождены во всем Франкском государстве: король созывал необходимое количество воинов через графов, которые и возглавляли отдельные отряды. В VII в. на военную службу призывались не только свободные франки-общинники, владевшие собственными земельными наделами, но также галло-римляне и свободные держатели чужих земель — колоны и прекаристы. К началу VIII в. зафиксировано участие в военных походах литов со своим господином. Уже в VI в. уклонение от военной службы было не редкостью, за что в Рипуарской правде предусмотрен значительный штраф для тех, кто не явился к войску.

Специальные должностные лица, занимавшиеся военным призывом, — эрибаны — были обязаны взимать штрафы с опоздавших или не явившихся к месту сбора. Дезертиры обвинялись в преступлении против короля, за которое полагалась смертная казнь с конфискацией имущества.

К Мартовским полям была приурочена Генеральная Ассамблея, на которую собиралась только светская и духовная знать, представлявшая «народ». Весенняя ассамблея считалась наиболее значительной и обычно была более многолюдной: на ней в обязательном порядке присутствовали графы и герцоги, епископы, управляющие королевскими поместьями — доместики, а также королевская дружина — антрустионы и, естественно, королевские родственники и высшие должностные лица королевского дворца.

На рассмотрение ассамблеи выносились самые важные государственные проблемы — вопросы войны и мира, отправление и прием посольств, новые законы, отчеты должностных лиц, назначения на высшие государственные должности, избрание епископов, пожалования земель и т. д.

Принятые на ассамблеях решения материализовывались в распоряжения капитуляриев, которые рассылались по всему королевству для исполнения. Но большая часть решений оставалась в устной форме, озвученная во время заседаний и по германскому обычаю, одобренная громкими криками присутствующих.

Истинным центром государственного управления в Меровингскую и Каролингскую эпохи являлся королевский дворец (palatium, palais), который в отличие от ассамблей функционировал постоянно. «Дворец — это не жилище, а известная совокупность людей, персонал приближенных, окружавших короля и при его перемещениях, перемещавшихся вместе с ним».

Вплоть до конца X в. королевский дворец представлял собой центральную власть в королевстве, хотя, конечно, не являлся центральным правительством в современном понимании этого слова.

Исследуя вопросы карьеры и роста служащих королю, Гусарова Т.П. пришла к выводу, что в Меровингскую и Каролингскую эпохи карьера обычно развивалась в направлении от дворца к периферии — от разного уровня придворных должностей к посту графа, епископа или аббата крупного и богатого монастыря, потом, сделав круг, иногда возвращалась на высшие должности во дворце¹².

Обязанности палатинов были обширными и весьма изменчивыми согласно воле короля и неотложным нуждам королевства. Служба королю была не только почетной, но и доходной.

Наиболее приближенные к королю люди (convivi regis — сотрапезники) образовывали Королевский совет, постоянным ядром которого являлись должностные лица различных уровней.

В число советников (consilarius, conseileur) входили ближние и дальние родственники короля, а также целый ряд людей, не являвшихся палатинами, но прославившихся своими знаниями, мудростью и благочестием. Последние прибывали ко двору время от времени по приглашению короля или по собственному желанию.

Таким образом, королевский совет созывался между ассамблеями по желанию короля, частично или целиком, по мере необходимости, для решения назревших или внезапно возникших проблем, для обсуждения перспектив. В этом собрании не существовало никакой специализации — все советники рассматривали все дела, которые предлагал государь. В компетенции Совета находились и все внутренние дела королевского дворца, которые не выносились на ассамблеи.