10.1 Антиномичность как свойство греховного состояния нашего рассудка

Тезис Флоренского, что антиномии нашего рассудка представляют собою свойство греховного его состояния, должен быть признан совершенно верным. «Под углом зрения догматики, — говорит он, — антиномии неизбежны. Если есть грех (а в признании его — первая половина веры), то все наше существо, равно как и весь мир, раздроблено». «Там, на небе, — единая Истина; у нас — множество осколков Истины, не конгруэнтных друг с другом. Таким образом, антиномизм — это печать греховного раздвоения нашего рассудка. Однако данное утверждение неоднократно отвергается самим же Флоренским.

Таким образом, антиномичность является греховным состоянием человеческого разума. Это подтверждает сам Флоренский. Данный ответ кроется в утверждении автора о том, что греховное состояние – это есть полный душевный распад. Этот самый распад вызывается процессом образования внутренних противоречий, названных автором антиномичностью, тем самым данный тезис подтверждается.

10.2 Антиномичность истины об Истине

Можно ли утверждать в одно и то же время, что антиномичен грех и что антиномична истина? Не значит ли это в переводе на более простой язык, что истина — греховна, или же, что грех и есть настоящая истина? Здесь речь идет об антиномичности истины, другими словами настоящая Истина состоит в противоречии.

Сама истина есть антиномия, «только в антиномию и можно верить, всякое же суждение не антиномичное просто признается или просто отвергается рассудком, ибо не превышает рубежа эгоистической обособленности его». По мысли отца Флоренского, самая спасительность догмата обусловливается его антиномичностью, благодаря которой он может быть точкой опоры для рассудка. С догмата и начинается наше спасение, ибо только догмат, будучи антиномичным, «не стесняет нашей свободы и дает полное место доброхотной вере или лукавому неверию»

10.3 Есть ли грех настоящая истина

Трубецкой задается следующим вопросом, можно ли утверждать в одно и то же время, что антиномичен грех и что антиномична истина? Не значит ли это в переводе на более простой язык, что истина — греховна, или же, что грех и есть настоящая истина?

Если следовать логике Флоренского, то получается, что истина достигается греховностью, а точнее в понимании своей греховности. Чем ближе мы к Истине, тем глубже мы сознаем свое греховное раздвоение. Это утверждение сближает понятие греха с истиной, однако не делает их тождественными.

10.4 Антиномичность рассудка препятствие к постижению Истины

Именно наши внутренние противоречия, эта антиноминость — составляет для нашей мысли препятствие к постижению Истины, отдаляет ее от Бога. Однако антитезис отца Флоренского говорит как раз обратное. Самая истина есть антиномия: «только в антиномию и можно верить, всякое же суждение не антиномичное просто признается или просто отвергается рассудком, ибо не превышает рубежа эгоистической обособленности его». По мысли отца Флоренского, самая спасительность догмата обусловливается его антиномичностью, благодаря которой он может быть точкой опоры для рассудка. Из этого следует, что антиномичность рассудка не препятствует к постижению Истины, а является катализатором способствующая сближению Истины.