Наказание и его виды.

Цели наказания:

1. устрашение;

2. изоляция преступника (тюрьма, каторга);

3. возмещение причиненного ущерба (например, при неумышленном поджоге).

Характерные черты наказания:

1. неопределенность («по делу», «сему подобным»);

2. жестокость. Смертная казнь предусматривалась безусловно в 74 артикулах, в 27 – наряду с другими наказаниями. В 60 случаях не обозначали ее вид;

3. несоответствие между характером наказания и тяжестью преступления. Так смертная казнь устанавливается и за политические преступления, и за сон в карауле.

Виды наказаний:

1. Смертная казнь. Подразделялась на простую (расстрел, повешенье, отсечение головы) и квалифицированную (четвертование, колесование, залитие горла металлом, сожжение).

2. Телесные наказания. Делились на болезненные (битье кнутом, шпицрутенами) и членовредительские (отсечение руки, пальцев, ушей, носа, клеймение).

3. Срочная и бессрочная ссылка.

4. Каторга (на галеры, строительство гаваней, крепостей, заводов).

5. Конфискация.

6. Тюрьма.

7. Штраф.

В отношении офицеров применялись особые наказания:

1. Отставление от службы (временное или постоянное).

2. Лишение чина.

3. Служба в качестве рядового.

4. Арест у профоса (палача).

5. Лишение отпуска.

6. Шельмование. Наиболее тяжкий вид. Ошельмованный не имел фактически никаких прав: не мог быть свидетелем в суде, выступать с иском.

42. Процессуальное право Российской империи в XVIII веке.

Ответ : При Петре I происходит окончательная замена состязательного характера судебного процесса следственным, инквизиционным.

Суд был призван стать быстрым и решительным орудием в руках государства для пресечения всякого рода попыток нарушить установ­ленный порядок. От судебных органов требовалось, чтобы они стре­мились не столько к установлению истины, сколько к устрашению. В этом плане для государства более важно покарать иногда и невинов­ного, чем вообще никого не покарать, ибо главная цель - общее пре­дупреждение («чтоб другим неповадно было так воровать»). Этим за­дачам и отвечает процессуальное законодательство эпохи Петра I.

Основными источниками процессуального права были указ 1697 г. «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо них расспро­су и розыску...», «Краткое изображение процессов или судебных тя-жеб» 1716 г. и указ 1723 г. «О форме суда». Определенное значение сохраняют и нормы Соборного Уложения.

Указ от 21 февраля 1697 г. «Об отмене в судных делах очных ста­вок, о бытии вместо оных распросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах» полностью отменил состязательный процесс с заменой его по всем де­лам процессом следственным, инквизиционным. Закон был очень кра­ток и содержал лишь основные, принципиальные положения. Из ука­за 16 марта 1697 г., изданного в дополнение и развитие февральского указа, видно, что он не отменял предыдущее законодательство о ро­зыске, а наоборот, предполагал его использование в нужных преде­лах. Мартовский указ говорит: «...а которые статьи в Уложенье надле-жат к розыску и по тем статьям разыскивать по прежнему».

Указ от 21 февраля 1697 г. был дополнен и развит «Кратким изоб­ражением процессов или судебных тяжеб». Первое его издание по­явилось еще до 1715 г., возможно в 1712 г. Во всяком случае оно в виде отдельной книги продавалось уже в марте 1715 г. В апреле 1715г. «Краткое изображение процессов» вышло одним томом вместе с Ар­тикулами воинскими. В этом издании оба закона выглядят как совер­шенно изолированные, даже со своей особой нумерацией страниц. Вместе с Воинским уставом и Эксерцициями «Краткое изображение процессов», соединенное с Артикулами, было издано впервые в 1719 г.

В Полном собрании законов Российской империи все они поме­щены в той же последовательности, что и в издании 1719 г., причем Артикулы и «Краткое изображение процессов» выступают как самостоятельные разделы. При этом все названные законы датированы здесь 1716 г., т.е. временем первого опубликования Воинского устава. Эти обстоятельства породили традицию считать «Краткое изображе­ние процессов» частью Воинского устава Петра I. Однако сегодня мно­гие исследователи считают такую точку зрения неверной. Они полага­ют, что издание 1719 г. - не единый закон, а просто сборник военного законодательства. Включение «Краткого изображения процессов» в этот сборник указывает лишь на пределы действия закона и что зако­нодатель хотел определить в нем военное судоустройство и процесс в военных судах.

Однако вопрос о пределах действия «Краткого изображения про­цессов» также вызвал споры в науке. Одни исследователи, в частно­сти Владимирский-Буданов, считали, что хотя законодатель не объяс­нил, к какого рода судам и делам должно быть применено «Краткое изображение процессов», «по первоначальной его мысли применение его ограничивается военными судами». Другие утверждали, что этот закон применялся и в гражданских.

Представляется, что указ от 10 апреля 1716 г. следует понимать в том смысле, что гражданские органы, когда их деятельность в той или иной мере соприкасалась с армией, должны были применять данный закон. Имеются сведения лишь о более позднем применении «Кратко­го изображения процессов» в невоенных судах. Таким образом, в сво­ей процессуальной части этот документ представляет собой специаль­ный закон по отношению к указу от 21 февраля 1697 г. Однако со вре­менем «Краткое изображение процессов» было распространено и на сферу гражданских дел.

Вместе с тем закон не просто детализирует применительно к ар­мейской обстановке принципы процесса, изложенные в указах 21 фев­раля и 16 марта 1697 г., которые опирались на Соборное Уложение. Он вносит новые формы и институты в процессуальное право России. В определенной мере эти нововведения - результат заимствования из западных источников, которыми пользовался составитель, но они, не­сомненно, отражают уровень общественно-политического и правово­го развития России, достигнутый ею к началу XVIII в.

Рассматриваемый документ сужает инициативу сторон за счет рас­ширения прав суда. Но в то же время деятельность суда и оценка им обстоятельств дела все жестче регламентируются законом. Для про­явления собственного усмотрения и инициативы судей почти не оста­ется места. Воля сторон и воля суда поглощаются и заменяются волей законодателя. В этом и проявляется укрепление абсолютизма с его стремлением сосредоточить управление всеми областями жизни в ру­ках самодержавного монарха.

«Краткое изображение процессов» посвящено почти целиком воп­росам судоустройства и процесса. Изредка встречаются статьи (и даже последняя глава), содержащие нормы материального уголовного пра­ва. Отделение процессуального права от материального - большое достижение русской законодательной техники начала XVIII в.

Вместе с тем закон еще не разграничивает уголовный и гражданс­кий процесс, хотя некоторые особенности уже намечаются (например, в порядке обнародования приговоров). Общий ход процесса, названия процессуальных документов и действий в принципе одинаковы и для уголовных, и для гражданских дел.

Формулировки «Краткого изображения процессов» несравненно более определенны, чем в Соборном Уложении. Пожалуй, впервые в русском праве часто даются общие определения важнейших процес­суальных институтов и понятий, хотя и не всегда совершенные. Зако­нодатель нередко прибегает к перечислению, классификации отдель­ных явлений и действий. Некоторые статьи закона содержат не только норму права, но и ее теоретическое обоснование, иногда с приведени­ем различных точек зрения по данному вопросу.

Таким образом, по своей законодательной технике «Краткое изобра­жение процессов» стоит достаточно высоко. Вместе с тем нужно отме­тить такой недостаток, как чрезмерное пристрастие законодателя к инос­транной терминологии, обычно совсем не нужной и не всегда грамотной.

Первые две главы «Краткого изображения» носят как бы вводный характер. В них даются судоустройство-и некоторые общие положения процесса. Затем идет последовательное изложение хода процесса, сво­еобразно разделенное на три основные части. Закон закрепляет строй­ную систему судебных органов, не известную до Петра I, довольно чет­ко регламентирует вопросы подсудности. Для осуществления право­судия создаются специальные органы. Однако они все еще не до конца отделены от администрации. Судьями в военных судах являются стро­евые командиры, в качестве второй инстанции выступает соответству­ющий начальник, приговоры судов в ряде случаев утверждаются вы­шестоящим начальством. Нет пока деления на органы предваритель­ного следствия и судебные органы.

В процессе главную роль стал играть суд. Процесс становится тай­ным и письменным. Судоговорение заменили письменные доказатель­ства, был установлен двукратный обмен бумаг между сторонами. Рез­ко ограничивались права обвиняемого. Представительство сторон допускалось в исключительных случаях при невозможности лично явиться в суд (болезнь) и только в гражданских делах.

Однако, хотя «Краткое изображение процессов» закрепляло при­оритет следственного(инквизиционнаго)процесса, отдельные элемен­ты состязательности все же сохранились. Для сторон остается возмож­ность проявлять некоторую инициативу в движении дела, обмене че­лобитной и ответом, определении круга спорных вопросов и доказа­тельств и др.

Как правило, дело начиналось по жалобе потерпевшего или доно­су. Сообщения о подготовке или совершении преступления (изветы) давали повод к началу розыска. По указу 1715 г. анонимные доносы должны были сжигать, не вникая в их содержание.

Суд допускал при наличии особых оснований (нахождение судьи в родстве или свойстве с одной из сторон, наличие между судьей и сто­роной враждебных отношений или долговых обязательств) возмож­ность отвода судей.

Первая стадия заканчивалась на ответе ответчика. Такой ответ мог быть «повинным», ответчик мог «запереться» или признаться, но с указанием новых обстоятельств дела.

Вторая стадия начиналась с анализа доказательств. Закон вводит формальную оценку доказательств, сила которых заранее опреде­лена. На первом месте стоит собственное признание. Оно опреде­ляется как «лучшее свидетельство всего света». Процессуальным сред­ством получения признания была пытка. Пытка применялась в соот­ветствии с чином и сословной принадлежностью. Дворян как лиц де­ликатного сложения пытать следовало не так жестоко, как крестьян. Не подвергали пытке лиц старше 70 и младше 15 лет, беременных женщин. Пытать можно было только определенное число раз. После каждого раза испытуемому давали возможность оправиться и подле­читься. Пытать могли как обвиняемых, так и свидетелей.

Следующую ступень по силе доказательств занимали показания свидетелей, но круг их был строго очерчен. Не могли свидетельство­вать в суде опороченные люди (преступники, прелюбодеи, проклятые церковью, шельмованные), а также родственники и дети моложе 15 лет. Сила свидетельских показаний мужчины была выше показаний женщи­ны. Показания знатного человека имели преимущество перед показа­ниями простолюдина, духовного лица над светским и т.д. Для признания требовались показания как минимум двух свидетелей.

Важную роль играли письменные документы. В гражданских де­лах им отдавалось предпочтение. Считались заслуживающими наиболь-

шего доверия записи в городовых и судейских книгах. Записи в торго­вых книгах, если там не было личной подписи должника, пользовались меньшим доверием.

По-прежнему в качестве доказательства признавалась присяга. За лжеприсягу и лжесвидетельство полагались отсечение пальцев на руке и даже смертная казнь.

Признавались и косвенные улики, но они не имели силы непре­ложного доказательства.

В ходе следствия составлялись расспросные речи (своеобразные протоколы допросов изветчика, обвиняемого и свидетелей). Если доп­рос сопровождался пыткой, то «речь» называлась пыточной. Для доклада в вышестоящую инстанцию или царю составлялись экстрак­ты с кратким изложением сути и хода дела. К делу приобщались так­же справки, где содержались отсылки к соответствующей норме за­кона.

Приговор выносился большинством голосов, при их равенстве ре­шающим был голос председателя. При выяснении мнений опрос начи­нался с младшего по чину. После принятия решения судьями приговор излагался письменно, со всеми обстоятельствами дела и мотивами, подписывался всеми судьями или председателем и оглашался секре­тарем в присутствии истца и ответчика. Приговор содержал не только меру наказания, но и указание места и даты исполнения приговора и формы поощрения изветчика (денежное вознаграждение, повышение по службе и пр.). Приговоры можно было обжаловать в вышестоящей инстанции: Генеральном кригсрехте, у фельдмаршала, командующего, генерала и др.

Одной из целей введения розыскного процесса было стремление Петра I ликвидировать волокиту и злоупотребления, процветавшие в суде. Но сделать это не удалось. Новая судебная система работала пло­хо. Письменный характер судопроизводства привел не к уменьшению, а к увеличению волокиты. Кроме того, потребовался огромный судей­ский аппарат, заполнить который оказалось некем, так как система подготовки судей отсутствовала. В судах заседали те же чиновники, что и в других органах. Оценивая судебную систему России того периода, И.Т. Посошков писал, что «судная расправа никуда не годная, какие указы его императорского величества не состоятся, все ни во что об­ращается, но всяк по своему обычаю делает».

Определенным диссонансом к предшествующему законодательству звучит указ от 5 ноября 1723 г. «О форме суда». Этот указ отменяет розыск и делает суд единственной формой процесса. Очевидно, плачевные результаты реформирования процесса были известны законо­дателю, который указом 1723 г. «О форме суда» попытался восстано­вить состязательный процесс. Устанавливались сокращенные сроки для явки сторон и законные поводы неявки, обязанность истца излагать обстоятельства дела «по пунктам» и т.п. Но уже в следующем, 1724 г., из производства по этому указу стали изыматься дела о политических преступлениях, взяточничестве и казнокрадстве, а после смерти Петра I в 1725 г. и все другие уголовные дела, где восторжествовал розыскной процесс. Принципы инквизиционного, розыскного процесса преобла­дали и в гражданском судопроизводстве. Устное судоговорение не было восстановлено, по-прежнему господствовало письменное судопроиз­водство.

В последующие годы судебный процесс оставался практически не­изменным. Даже серьезные изменения в организации судебной систе­мы при Екатерине II его почти не затронули. В то же время при Екате­рине II было резко ограничено применение пыток. В губернских судах для их применения требовалось испрашивать разрешение губернато­ра, а в уездных городах они были запрещены вообще. Была разработа­на также система подачи апелляций. Устанавливались недельный срок после объявления приговора для заявления о ее подаче, годичный срок для ее оформления лицами, жившими в России, и двухгодичный для лиц, живших за границей. Апелляционное обжалование допускалось лишь по гражданским делам и тем из уголовных дел, которые возбуж­дались по инициативе пострадавших. Прочие уголовные дела могли быть пересмотрены только по инициативе суда высшей инстанции.

Сенат был высшей кассационной инстанцией. Более четко наме­чается отделение гражданского судопроизводства от уголовного. Со­здаются специальные уголовные и гражданские судебные органы. В верхнем земском суде, губернском магистрате и верхней расправе пре­дусматривались два департамента - уголовных и гражданских дел. Судебная система губернии увенчивалась палатой уголовного суда и палатой гражданского суда.

Однако строгое разграничение по подсудности не означало такого же различия в процессуальных нормах. Возбуждение дел и их прохож­дение по инстанциям в принципе были одинаковыми.

Уголовное дело всегда возбуждалось в суде первой ступени - уез­дном суде, городовом магистрате или нижней расправе. Эти органы были вправе решать дела в пределах своей компетенции. Из их веде­ния исключались преступления, наказываемые смертной или торго­вой казнью, а также лишением чести. Производство по таким делам передавалось судам второй ступени, т.е. в верхний земский суд, губер­нский магистрат или верхнюю расправу.

В этом случае суды первой ступени выступали как следственные органы. Суды второй ступени, разобрав дело по существу, выносили приговор, но при этом обязательно отсылали его на ревизию в палату уголовного суда.