1366 Г., когда состоялась «свадебная каша» между Дмитрием Московским и дочерью

нижегородского князя Евдокией Дмитриевной.

Пока Москва и Нижний Новгород боролись за великокняжеский ярлык, в Твери

разгорелся внутренний конфликт между двумя княжескими кланами —

«кашинской ветвью», которую возглавлял правящий тверской князь Василий Михайлович

(1349—1368), и «микулииской ветвью», во главе которой стоял удельный князь

Михаил Александрович (1339—1368). Этот конфликт был обусловлен не только

традиционной борьбой за власть и выморочные земли в самом княжестве, но

и с разной политической ориентацией этих княжеских кланов. Первая группировка

традиционно опиралась на Москву, поскольку невесткой Василия Михайловича

была дочь Семена Гордого княгиня Василиса, а вторая группировка —

стала искать

опору в Вильно, поскольку женой Великого литовского князя Ольгерда (1345-1377)

была старшая сестра Михаила Александровича княгиня Ульяна.

В 1368 г. после смерти Василия Михайловича, опираясь на поддержку хана

Абдуллы, княжеский престол в Твери занял Михаил Александрович (1368—1399),

который сразу вступил в конфликт с родней покойного князя и московским

наместником Еремеем из-за Городка (Старицы). Московский князь Дмитрий Иванович

послал им на помощь свои полки, и тверской князь позорно бежал в Литву под

защиту своего влиятельного зятя, который начал войну с Москвой, получившую в

русских летописных сводах емкое название «Литовщина».

Осенью 1368 г. литовский князь Ольгерд, вступив в пределы Стародубского

княжества, разгромил здесь дружину воеводы Семена Крапивы, затем убил князя

Константина Юрьевича Оболенского и двинулся на Москву. Это неожиданный маневр

с юго-западного направления не позволил московскому князю вовремя собрать

свои полки, и он успел выслать навстречу неприятелю только один сторожевой

полк во главе с воеводами Дмитрием Мининым и Акинфом Шубой. Однако этот полк

не смог сдержать литовскую рать, и был разбит ею в битве на реке Троена. В этой

ситуации Дмитрий Иванович заперся в только что отстроенном белокаменном

Московском Кремле и литовцы, простояв под его неприступными стенами несколько

дней, «не солоно хлебавши», повернули назад.

В 1370 г. Михаил Тверской, получив от очередного «мамайского царя» Булака

ярлык на великое княжение, попытался обойти московские заставы и вернуться

в Тверь. Однако ему не удался этот маневр, и «тако едва утече не въ мнозе дружине

и привеже пакы въ Литву», где опять подговорил князя Ольгерда начать новый

поход на Москву. На этот раз литовские полки вторглись в пределы Волоколамского

200 Глава вторая.

РУСЬ В ПОЗДНЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ (ХІІІ-ХѴІІВВ.)

княжества, где попытались сходу взять Волоколамск, но здешний князь Василий

Иванович Березуйский отбил приступ литовской рати и она, пограбив местные

окрестности, двинулась к Москве. Однако новая осада Московского Кремля,

которая началась в декабре 1370 г., опять не увенчалась успехом, поскольку, узнав, что

на помощь Москве двинулись полки серпуховского и рязанских князей, Ольгерд

спешно снял осаду города и ушел в Литву.

В 1371 г. тверской князь вторично направился в Сарай, где вновь получил ярлык

на великое княжение и в сопровождении ханского посла Сарыхожи двинулся на

Русь. По прибытию в великокняжеские земли ханский посол потребовал от

московского князя срочно явиться во Владимир и признать «старейшинство» Михаила

Тверского. Однако Дмитрий Московский дерзко заявил ему: «къ ярлыку не еду, а въ

землю на княжение на великое не пущАЮ, а теве послу путь чист». В результате Са-

рыхожа сам явился в Москву, где получив богатые дары, признал права московского

князя на великокняжеский ярлык. В этой ситуации тверской князь вновь побежал

за помощью к литовскому зятю и в 1372 г. Ольгерд в третий раз пошел походом

на Москву. Но в районе Любутска на Оке московская рать разгромила литовский

сторожевой полк и неприятель, так и не рискнув ввязаться в новое сражение,

вынужден был ретироваться и уйти восвояси. В июле 1372 г. между Москвой и Вильно

был заключен мирный договор, по которому Ольгерд Литовский признал великое

княжение «отчиной» Дмитрия Московского, и тем самым полностью отказался от

поддержки любых притязаний амбициозного шурина на великокняжеский престол.

Точка в затянувшемся конфликте Москвы и Твери была поставлена в 1375 г.,

когда тверской князь вновь получил в Орде ханский ярлык и напал на Углич и Торжок.

На сей раз терпение Дмитрия Ивановича лопнуло и «собравъ вой многа и пойдя на

князя Михаила Алекслндровичл, и пришедше и оступишл грлдъ Тверь». Тверской

князь, «зАтворися в грлде», рассчитывал отбиться от объединенных войск

владимиро-московского, смоленского и брянского князей, однако «виде изнелюжение

грАду, вья челолѵ князю великому Дмитрею Ивановичю о мире». Великий князь, «не

Хотя видети разорению грлду и взя мир», подписал с тверским князем «мировое

ДОКОНЧАНИе», по которому тот признал себя «МОЛОДШИМ КрАТОМ» московского князя,

а великое княжение —

«его отчиной», которое обязался «блюсти, а не окидете».

б) Русско-ордынские отношения (1374-1380 гг)

Примирение с Вильно и усмирение Твери позволило Дмитрию Московскому и

митрополиту Алексию сконцентрировать внимание на отношениях с Сараем, где

ожесточенная борьба за ханский престол, которой дирижировал узурпатор Мамай,

приняла откровенно уродливый характер. Вероятно, это обстоятельство и подвигло

Великого князя полностью отказаться от прежнего курса в отношениях с Ордой

и начать борьбу за свержение «ордынского ига». Надо сказать, что в последнее

время ряд историков (А. Плигузов, А. Хорошкевич) стали утверждать, что нечто

подобное Дмитрий Московский собирался предпринять уже в конце 1360-х гг.,

однако три нашествия литовцев на Москву сорвали эти грандиозные планы

московского князя. Но большинство историков (А. Насонов, А. Кузьмин, В. Кучкин,

А. Горский) справедливо говорят, что данное предположение основано всего лишь

на одном превратно истолкованном источнике —

послании Константинопольского

патриарха Филофея русским князьям, где речь шла не о борьбе с Ордой, а о про-

Тема:

БОРЬБА ТВЕРИ И МОСКВЫ ЗА ГЕГЕМОНИЮ В СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ РУСИ (I ЭТАП ОБЪЕДИНЕНИЯ

РУССКИХ ЗЕМЕЛЬ 1300-1389) 201

тиводействии захватническим планам языческой Литвы, где до сих пор «скверно

и везвожно поклонялись огню».

Достоверно известно, что только в 1374 г. «князю великоліу Дмитрию

Московскому вышеть розмирие съ татары и съ Мамаемъ». Как установили современные

историки (В. Кучкин, А. Горский, В. Егоров), русские летописцы никогда раньше

не употребляли термин «розмирие» при характеристике русско-ордынских

отношений, а пользовались им исключительно при описании княжеских распрей на

Руси. Поэтому не вызывает сомнение, что факт «розмирия съ татары и съ

Мамаемъ» означал полный отказ от признания самозваных ордынских царей и уплаты

им «ордынского выхода». В этой ситуации узурпатор Мамай попытался получить

эту дань с более сговорчивого нижегородского князя Дмитрия Константиновича

и послал к нему тысячную рать во главе с мурзой Сарайкой. Однако на сей раз

нижегородский князь проявил полную солидарность с Великим князем и перебил

весь ордынский отряд во главе с ханским послом.

Затем, в ноябре 1374 г., в Переяславле состоялся княжеский съезд, на котором все

русские князья впервые подписали союзный договор о совместной борьбе с Ордой:

«а пойдут на нас татарове, внтися в едино всемъ противу и\, аще мы пойдем

едино на ни\». В марте 1375 г. состоялся аналогичный княжеский съезд, место

проведения которого до сих пор осталось неизвестным. Зато достоверно известно,

что участие в этом съезде приняли двадцать русских князей, в том числе Дмитрий

Иванович Московский, Владимир Андреевич Серпуховской, Дмитрий Константинович

Нижегородский, Андрей Федорович Ростовский, Василий Васильевич Ярославский,

Иван Васильевич Вяземский, Василий Михайлович Кашинский, Федор Романович

Белозерский, Андрей Федорович Стародубский, Федор Михайлович Моложский,

Роман Михайлович Брянский, Семен Константинович Оболенский, Роман Семенович

Новосильский и Иван Константинович Тарусский. Вероятно, именно эти князья

приняли участие и в известном походе на Тверь, в результате которого тамошний

князь Михаил Александрович подписал упомянутый выше Московский договор.

Надо сказать, что в исторической литературе давно идет спор о том, кто подвиг

Дмитрия Московского на принципиально новый политический курс в отношениях

с Ордой. Большая группа авторов (Г. Прохоров, В. Пашуто, Б. Клосс, Р.

Скрынников, Н. Борисов) традиционно утверждает, что им стал влиятельный игумен

Троицкого монастыря Сергий Радонежский, который убедил Дмитрия Московского

начать вооруженную борьбу с Ордой. Более того, ряд сторонников этой версии

(Н. Борисов, Г. Прохоров) говорят о том, что именно тогда, в середине 1370-х гг.,

игумен Сергий стал духовником Великого князя и спустя несколько лет лично

благословил его перед Куликовской битвой. Однако их оппоненты (А. Кузьмин,

В. Кучкин, А. Хорошев, А. Горский) более обоснованно говорят о том, что

инициатором нового политического курса стал влиятельный митрополит Алексий, который

был фактическим главой Боярской Думы и долгие годы, вплоть до своей кончины

в 1378 г., определял весь политический курс Москвы. Более того, сторонники этой

версии аргументировано доказали, что Сергий Радонежский, как и другие церковные

иерархи, в частности новоиспеченный митрополит Киприан, суздальский епископ

Дионисий и игумен Симонова монастыря Федор, объективно не мог стать

инициатором нового курса с Сараем, поскольку в отличие от митрополита Алексия был

убежденным сторонником сохранения прежних отношений с Ордой. Так же не