4. Военно-политическая ситуация на Северо-Западной Руси

а) Создание духовно-рыцарских Орденов и завоевание Прибалтики

В 1198 г. немецкие рыцари Тевтонского Ордена, созданного в землях поморских

славян, продолжив свою политику «drand nach osten», начали агрессию против

соседних балтских племен пруссов, литов, жмуди, ятвягов, аукштайтов и других,

живших на южном и восточном побережье Балтийского моря. Уже в 1201 г.,

захватив значительную территорию Прибалтики, в устье Западной Двины крестоносцы

основали город Ригу, который стал главным духовным и

военно-административным центром крестоносцев в этом регионе. Затем, в 1202 г. ливонский епископ

Альберт Буксгевден основал здесь новый духовно-рыцарский Орден Меченосцев,

специальную буллу о признании которого издал римский папа Иннокентий III.

Именно с его благословения меченосцы продолжили свое движение на восток

и в 1206 г. основали новый город Венден, который стал резиденцией первого

магистра Ордена, саксонского барона Вино фон Рорбаха (1202-1209). После его гибели

новым магистром Ордена стал барон Фольквин фон Наумбург (1209-1236), который

продолжил движение на восток и вскоре меченосцы вместе с датскими

крестоносцами оккупировали всю территорию Центральной и Северной Прибалтики, основав

в 1219 г. новый город Ревель.

Естественно, что агрессивная политика меченосцев создала реальную угрозу

безопасности пограничных русских земель. Поэтому в 1217-1224 гг. новгородские

и псковские князья Всеволод Мстиславич, Всеволод Юрьевич, Ярослав

Всеволодович и Владимир Мстиславович были вынуждены постоянно отражать нашествия

крестоносцев и ходить ответными походами на Венден и Ревель. Но в 1224 г. после

взятия крестоносцами Юрьева (Дерпта), в Прибалтике установилось относительное

перемирие, которое продержалось несколько лет.

В 1232 г. новый римский папа Григорий IX призвал крестоносцев возобновить

натиск на восток и начать новый Северный крестовый поход (1233-1236). Однако

зимой 1234 г. тогдашний новгородский князь Ярослав Всеволодович отбил натиск

крестоносцев, вторгся во владения Ордена и «иде на немци под Юрьев, и ста не

дошед городл, киша их на реце на Омовыже, и немци обдомишася». Затем, летом

1236 Г., литовский князь Миндовг (1248—1263) нанес сокрушительное поражение

меченосцам под Шауляем, где погиб сам магистр Ордена Ф. Наумбург. Эта

военная катастрофа заставила крестоносцев приостановить агрессию в Прибалтике

и объединить свои силы. В 1237 г. по инициативе императора Священной

Римской империи Фридриха II Тевтонский Орден и Орден Меченосцев объединились

в Ливонский Орден (1237-1561), первым магистром которого стал барон Герман

фон Балк. Затем, в декабре 1237 г., римский папа Григорий IX благословил новый

Северный крестовый поход, а уже в июне 1238 г. датский король Вальдемар II и

магистр Ордена Г. Балк договорились о разделе Эстляндии и начале совместных

военных действиях против Руси с участием шведских наемников, которые уже

давно совершали набеги на побережье Финского залива.

Справедливости.ради следует сказать, что в настоящее время ряд либеральных

авторов (И. Данилевский, Д. Хрусталев, А. Нестеренко, Ю. Пивоваров, Дж. Фен-

нел) стали отрицать агрессивный характер политики немецких крестоносцев и

утверждают, что сами новгородцы зачастую проявляли непомерную агрессивность

164 Глава первая.

ДРЕВНЯЯ РУСЬ В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ (ІХ-ХІІІВВ.)

в соседних прибалтийских землях, жертвой которых стали коренные балтийские

и финно-угорские племена. Однако эта предвзятая оценка, конечно, носит явно

пропагандистский, а не строго научный характер.

б) Агрессия шведов против Новгорода. Невская битва (15 июля

1240 г.)

Именно в это тревожное время новым новгородским князем стал старший сын

Великого владимирского князя Александр Ярославич (1221-1263). Прекрасно

понимая сложившуюся ситуацию, молодой новгородский князь пошел на сближение

с другими русскими князьями и уже в 1239 г. заключил брак с дочерью полоцкого

князя Брячеслава Васильковича Александрой. Безусловно, этот брачный союз во

многом носил чисто политический характер, поскольку в лице полоцкого князя

Александр приобрел верного союзника в борьбе с ливонской угрозой. Более того,

свою свадьбу он сыграл в пограничном Торопце, где сумел примирить своего тестя,

князя Брячеслава, со смоленским князем Всеволодом Мстиславичем.

Однако подготовка к войне с Ливонским Орденом неожиданно была прервана

новым нашествием северных германцев и союзных им финнов на Новгородскую

Русь. Как повествует летописная «Повесть о житии Александра Невского», летом

1240 г. «придошд свей в силе велице, и ліурмАне, и сумь, и ел\ь в корлклихъ лиюжь-

ство много зело, свей съ княземь и съ епискупы своими, и стлшл в Неве устье

Ижеры, хотяче всприяти Алдогу, просто же реку и Новъгородъ и всю область

Новгородьскую». Кем был этот шведский «князь», о котором повествует автор

«Повести», до сих пор не вполне ясно. Поэтому одни историки (Н. Костомаров)

утверждают, что им был зять шведского короля Эрика Шепелявого (1222-1250)

ярл Биргер Магнуссон. Однако другие авторы (И. Шаскольский) полагают, что

предводителем шведов был Ульф Фасе, который именно тогда и был шведским

ярлом, т.е. главой королевского правительства.

Тем временем князь Александр, узнав от союзных ижорцев о приходе шведов

в Неву, «поиде на них в мдле дружине, не съждався с многую силою своею». Именно

в этом важном обстоятельстве ряд историков (В. Пашуто, А. Кирпичников)

усмотрели весь план князя Александра, цель которого состояла в том, чтобы не допустить

шведов к Ладоге и внезапно напасть на их полевой лагерь в устье реки Ижоры. Судя

по летописным источникам, в составе войска князя Александра было всего пять

полков: его «княжой двор» или «низовская» дружина, три новгородских дружины

Гаврилы Алексича, Збыслава Якуновича и Миши Новгородца, а также ладожские

ополченцы, предводитель которых остался безымянным. Исходя из житийного

описания Невской битвы, которая состоялась 15 июля 1240 г., она началась с

традиционной тактики боя, принятой в раннем средневековье. Сперва вооруженные

отряды русских ратников и шведов, построенные в эшелонированный боевой

порядок, периодически сходились и расходились друг с другом, пытаясь нарушить

«лицевой» строй своего врага. Долгое время это не удавалось сделать ни одной

из сторон, однако в середине битвы новгородские «копейщики» во главе с

самим князем Александром, смяли шведский «лицевой» строй, потопили несколько

шведских кораблей и разгромили их базовый лагерь, уничтожив там «златоверхий

шатер» самого ярла и епископа. В результате этого разгрома шведы «в ту нощь, не

дождАвше светА понедельннкА, посрлмленн отъидоша».

Тема:

БОРЬБА РУСИ С ИНОЗЕМНЫМИ ЗАХВАТЧИКАМИ 165

О том, какова была численность русского и шведского войска, принимавшего

участие в Невской битве, можно судить лишь по косвенным данным, которые

содержаться в Синодальном списке Новгородской Первой летописи. В частности, здесь

говорится о том, что у шведов «увиенъ бысть воевода «хъ, а инии творяхѵ» яко

и епискупъ укьенъ бысть ту же, и множество много ихъ паде, и накдадше коравля

два вятшихъ мужь, преже севе пустиша и к морю, а прокъ ихъ, ископавше яму,

вметаша в ню вещисла; а ними миози язвьнн выша». Тот же источник приводит

данные и о потерях русских ратников: «всех двацать мужь с ладожанами, или мне,

вог весть». Вероятно, в этом подсчете были учтены, прежде всего, «вятшие мужи»,

поэтому, конечно, реальные потери русского войска были совершенно иными.

Однако вряд ли общая численность всех участников Невской битвы была больше

нескольких сотен человек. Но ведь, именно такими малыми дружинами и велись

практически все феодальные войны той поры. Похоже, что Невская битва также

не отличалась грандиозностью своего размаха и большим числом ее участников.

Именно это обстоятельство побудило целый ряд современных авторов,

презрев все исторические факты, кардинальным образом пересмотреть всю прежнюю

оценку этого события. Одни авторы, у которых явные проблемы с психическим

здоровьем или с совестью (А. Нестеренко), стали вообще отрицать сам факт

Невской битвы, а другие авторы (И. Данилевский, Дж. Феннел) стали утверждать, что

так называемая «Невская битва» была вполне заурядным событием, историческая

значимость которого была сознательно раздута в «Повести о житии Александра

Невского», созданной под диктовку митрополита Кирилла (1242-1281), который

в противостоянии с католическим престолом преследовал сугубо политические

цели. При этом пациент А.Н. Нестеренко, абсолютно не согласуясь с логикой

собственного фолианта «Александр Невский: кто победил в Ледовом побоище» (2006),

в самом конце этой книжонки походя заявил, что победу в Невской битве, которую

он сам же отрицал, одержал не Александр Невский, а мифический князь Андрей

Александрович. Этот бред просто трудно комментировать. Если этот

лунатик-фантаст имел в виду младшего брата Александра Невского, князя Андрея, то естественно

его отчество было Ярославич, а если он имел виду его сына Андрея Александровича,

то он родился только в 1255 г.

Однако куда большее возмущение вызывают «научные» открытия господина

Ю.С. Пивоварова, который, на минуту, целый академик РАН по отделению

историко-филологических наук. В 2012 г. в своем интервью известному русофобскому

журналу «Профиль» он дословно заявил следующее: «а Ледовое побоище —

всего

лишь небольшой пограничный конфликт, в котором Невский повел себя, как

бандит, напав большим числом на горстку пограничников. Так же неблагородно он

поступил и в Невской битве, за что и стал Невским. В 1240 году он, пробравшись

в ставку шведского ярла, правителя Биргера, сам выбил ему копьем глаз, что среди

рыцарей считалось не комильфо».

Все комментировать, конечно, не буду, поскольку каждое слово, произнесенное

в этом интервью, абсолютно сознательная ложь. Однако этому «академическому»

прохвосту скажу одну элементарную вещь, известную любому студенту-первокурс-

нику истфака: в русских летописях «лицом» назывался передовой строй любого

(своего или неприятельского) войска, а не физиономия конкретного исторического

персонажа, поэтому, когда древнерусский летописец писал, что «Олекслндр салѵо-