4. Новгородская боярская республика

Будущая территория Новгородской боярской республики, населенная славянскими

и финно-угорскими племенами, наряду с небольшой территорией «Русской земли»,

изначально была одним из двух центров образования Древнерусского государства.

Именно отсюда и проистекала та особая роль Новгорода в истории Древней Руси,

которую отмечали и сами летописцы, и многие историки.

С момента возникновения единого Древнерусского государства Новгород, как

и другие русские волости, управлялся великокняжеским наместником, в

качестве которого, как правило, выступал старший сын Великого киевского князя.

Причем, по мнению крупнейшего знатока новгородских древностей академика

В Л. Янина, изначально власть великокняжеского наместника не была разделена,

и новгородский князь был един в двух лицах, исполняя одновременно и роль

«посадника» Великого князя. Вместе с тем, именно в Новгороде изначально особое

место в управление городом и его округой занимало городское (волостное) вече.

В исторической науке до сих пор идет многолетняя дискуссия о разных аспектах

этого древнейшего института новгородской «Земли». В частности, одни ученые,

сторонники «общинно-вечевой» теории (В. Сергеевич, М. Дьяконов, А. Кузьмин,

И. Фроянов, А. Петров), утверждают, что новгородское вече изначально

представляло собой демократический институт государственной власти, в котором принимало

участие все свободное мужское население города. Другие ученые, сторонники

«феодальной теории» (С. Юшков, В. Янин, М. Алешковский, П. Толочко, М. Свердлов),

говорят о том, что новгородское вече было элитным собранием так называемых

«300 золотых поясов», т.е. новгородских бояр, нетитулованных землевладельцев и

верхушки городского купечества. Наконец, сторонники «ревизионистской теории»

(Ю. Гранберг, Т. Вилкул) утверждают, что новгородское вече не являлось

государственным институтом, а было обычным и совершенно безвластным сборищем

горожан.

Конечно, последняя гипотеза носит явно искусственный характер, поскольку

совершенно не согласуется с хорошо известными источниками. Новгородское вече,

как и вечевые структуры других русских городов, с самого начала было органом

государственной власти, хотя, безусловно, этот властный институт неизбежно

менялся, как по своему социальному составу, так и по своим основным

функциям. В этом отношении многие историки обращают особое внимание на события,

произошедшие в Новгороде в 1136 г., когда новгородское вече «і/казало путь»

новгородскому князю Всеволоду, сыну и внуку Мстислава Великого и

Владимира Мономаха с княжеского стола. Как повествует Новгородская Первая летопись

в конце мая 1136 г. «новугородци, призвлшА пльсковиче и ладожаны и сдумлшл, яко

изгонити князя своего Всеволодл, и въсадиша в епнскопль двор, с женою и дет-

ми и с тыцею и стрежлху день и нощь с оружиемь, 30 л\ужь на день. И седе два

месяця, и пустишА из городА июля в 15 день. А се вины его творяху: не клюдеть

смерд, чему хотел еси сести Переясллвли, ехлл еси с пълку переди всех, А НА то

много». Таким образом, новгородское вече предъявило князю Всеволоду три

самых тяжких обвинения: 1) неисполнение своих прямых обязанностей по защите

прав и интересов смердов, составлявших подавляющее большинство свободного

населения Новгородской волости; 2) добровольный уход из Новгорода на родовой

престол в Переяславль вопреки ряду-договору с городским вече о его пожизненном

106 Глава первая.

ДРЕВНЯЯ РУСЬ В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ (ІХ-ХІІІВВ.)

княжении в Новгороде и 3) позорное бегство с поля битвы на Ждан горе в январе

1135 г., в ходе которой Всеволод и его родной брат Изяслав потерпели поражение от

суздальского князя Юрия Долгорукого. Если верить Никоновской летописи, то

новгородцы предъявили Всеволоду и другие претензии, в частности, что он «людей не

судяше и не упрлвляАше».

Русские и советские историки совершенно по-разному оценивали эти

новгородские события. Ряд авторов, в частности И.М. Троцкий, С.В. Юшков, А.В. Арцихов-

ский и В.В. Мавродин, не придавали ему эпохального значения и считали, что это

«новгородское восстание» и изгнание князя было вполне рядовым событием на пути

окончательного превращения Новгорода в феодальную республику, независимую

от власти Великого киевского князя. Другие авторы, напротив, придавали этому

восстанию решающее значение в процессе окончательного становления

республиканской власти в Новгороде. В частности, академик Б.Д. Греков, выступивший со

специальной статьей «Революция в Новгороде Великом в XII в.» (1929), считал, что

в 1136 г. Новгород пережил настоящую революцию, утвердившую там новую форму

политического строя —

республику. По мнению этого маститого историка,

свершившийся там переворот, означал полную и решительную ликвидацию княжеского

землевладения на территории новгородской волости, установление выборности

князя и переход к новгородскому вечу верховных государственных прав. Эту точку

зрения, которая долгое время господствовала в советской исторической науке, в

той или иной мере поддержали многие тогдашние историки, в том числе М.Н.

Тихомиров, Б.А. Рыбаков, Д.С. Лихачев, В.Т. Пашуто и Д.А. Введенский, которые

рассматривали события 1136 г. «как кульминационный пункт всей русской истории»,

ознаменовавший собой возникновение Новгородской феодальной республики.

Однако уже тогда эта концепция была подвергнута весьма

аргументированной критике со стороны известного советского историка и археолога

профессора В.Л. Янина, который в 1962 г. опубликовал фундаментальное исследование

«Новгородские посадники». Комплексно рассмотрев различные источники, он

прямо заявил о том, что «новгородское восстание» 1136 г. отнюдь не породило тех

норм республиканской жизнц, о которых часто писали его оппоненты, поскольку

сложение республиканских институтов в городе началось значительно раньше.

В частности, «посадничество нового типа» —

главного органа республиканской

власти в Новгороде, впервые возникло еще в конце XI в. и, по-видимому, с самого

начала было выборным. Что касается выборности новгородских князей, то вопрос

о принадлежности тамошнего престола решался на новгородских вече и раньше,

например, в 1125 г., когда «посадиша на столе князя Всеволода новгородци».

Наконец, невозможно говорить и о том, что выборность других ДОЛЖНОСТНЫХ ЛИЦ

была непосредственным порождением этого восстания, поскольку первые

выборы новгородского епископа состоялись только в 1156 г., а первый тысяцкий был

избран и того позже, в 1189 г.

В 1980—1990-х гг. новый удар по «революционной концепции» советской

исторической науки нанесли известные ленинградские историки Ю.Г. Алексеев,

И.Я. Фроянов и их ученики А.Ю. Дворниченко, А.В. Петров, Ю.В. Кривошеев и

другие. В общем виде их концепция заключалась в том, что: 1) вечевой

республиканский строй в Новгороде возник значительно раньше событий 1136 г., но именно они

имели рубежный характер в окончательном освобождении Новгородской республики

Тема:

РУССКИЕ ЗЕМЛИ В XII -

ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIIIВВ. 107

от власти Великого киевского князя; 2) при всем своеобразии политического строя

в Новгородской республике, в самом этом устройстве не было ничего

принципиально отличного от других русских городов-государств республиканского типа,

существовавших в то время во всех русских землях.

Аналогичную точку зрения разделял и известный московский историк

профессор А.Г. Кузьмин, который, при этом обращал особое внимание на три

важных аспекта новгородской государственности. Во-первых, в Новгородской земле

изначально существовала иерархия самих городских общин, когда все остальные

города —

Псков, Изборск, Ладога и другие были «пригородами» Новгорода и несли

по отношению к нему определенные повинности. Во-вторых, изначально важную

роль в новгородском управлении играл церковный клир во главе с местным

выборным епископатом, который обладал целым набором чисто светских хозяйственных

функций, что, вероятнее всего, было связано с сохранением каких-то древних

традиций арианской церкви. В-третьих, новгородские события 1136 г. имели ключевое

событие не только для самого Новгорода, но и для всех остальных русских земель,

поскольку именно с этого времени фактически перестали действовать два

важнейших принципа княжеской власти —

принцип «старейшинства» и принцип «отчины».

Что касается социального состава новгородского вече, то здесь также

существуют совершенно разные мнения. Как уже говорилось, многие историки (М.

Дьяконов, Б. Греков, М. Тихомиров, Ю. Алексеев, И. Фроянов) считали, что новгородское

вече представляло собой собрание всего мужского свободного населения города

независимо от имущественного и социального положения самих горожан.

Однако их оппоненты (С. Юшков, В. Янин, П. Толочко, М. Свердлов) утверждали, что

новгородское вече являлось сугубо аристократическим государственным

институтом, членами которого были так называемые «300 золотых поясов», т.е. владельцы

крупных городских усадеб, которые принадлежали родовому новгородскому

боярству, нетитулованным вотчинникам и верхушке купечества. Этот, совершенно

иной, взгляд на социальный состав новгородского вече, высказанный до войны

профессором С.В. Юшковым, затем был серьезно подкреплен археологическими

изысканиями профессора В.Л. Янина и его учеников. В частности, в своей

известной фундаментальной статье «Социально-политическая структура Новгорода в свете

археологических исследований» (1982) он убедительно доказал, что «Ярославово

дворище» на торговой стороне Новгорода, где собственно и проходило общегородское

вече, могло вместить в себя максимум 250-350 человек, а не все многотысячное

мужское население города.

Конечно, археологические аргументы В.Л. Янина стали очень веским

аргументом в пользу сторонников «аристократического» характера новгородского вече.

Однако относительно недавно это аргумент был серьезно «подправлен»

профессором А.Г. Кузьминым. В частности, он предположил, что так называемые «300

золотых поясов», которые упоминались в разных новгородских летописях, вполне

могли быть выборными представителями от пяти городских концов —

Неревского,

Славенского, Плотницкого, Загородского и Людина, где давно существовали свои

кончакские вече, на которых избирались кончакские старосты и сотские.

Как бы то ни было, но все историки сходятся в том, что после «новгородского

восстания» 1136 г. князь стал вторичной фигурой по отношению ко всем остальным

органам городского управления. Причем, зримым изменением политического